Виталий Хонихоев – Башни Латераны 3 (страница 31)

— Хм. Сестра Клара поняла неправильно… Знаешь, однажды она мне сказала, что, когда человек говорит правду — это не означает что он и в самом деле говорит правду. Например, если спросить у юного воина, готов ли он сражаться до последнего — он ответит, что готов и будет в это верить. Но когда вокруг запоют стрелы, начнут разрываться огненные шары заклинаний и зазвенят мечи… — она качает головой: — он может побежать. И не потому, что он говорил неправду. Сестра Клара не может отличить правду от неправды. Она может лишь сказать, когда человек верит в то, что он говорит, а когда — нет. Чтобы отличить правду от неправды нужен куда более сильный дар. Умение заглядывать в сердце. Только так ты поймешь, что воин действительно не побежит, когда говорит, что не побежит. Но… есть и другие, Леонардо Штилл. Такие что говорят «о, я обязательно убегу во время боя, зачем мне умирать!». Но когда придет время — они никуда не побегут. И мне кажется, что ты из таких…

— Я сказал правду. — твердо заявил Штилл.

— О, да. Ты сказал, что постараешься не умирать во славу Господа… и считал это правдой. Но что будет на самом деле, когда придет твое время… — Сестра Бенедикта качает головой: — из тебя вышел бы хороший Инквизитор, Леонардо Штилл.

— И когда это монахини научились так хорошо в людях разбираться?

— О… ну так чего люди только на пыточном станке не рассказывают…

Глава 18

Они догнали основной отряд через полчаса. Колонна двигалась быстрее, чем Лео ожидал — Мать Агнесса задала жёсткий темп, и лошади шли размашистой рысью, пожирая мили одну за другой. Когда маленький отряд Бенедикты влился в строй, никто не обернулся, не замедлился, не задал вопросов. Приняли как должное. Было видно, что и сами Сестры и их воины — опытные ветераны. Никто не суетился. Не задавал ненужных вопросов, не было слышно нервных смешков как у любых новобранцев перед битвой.

Да и снаряжение выдавало их с головой — все пригнанное, ладное, нигде ничего не звякает, не стучит во время движения, на каждом — белая накидка, защищающая от палящих лучей солнца, под накидкой угадывались доспехи, кираса, наплечники, наручи, почти полный комплект. Вместо мечей на боку — короткие боевые молоты. Есть такая легенда, что служителям Церкви не принято кровь проливать, так они трактуют слова Архангела в Святой Книге о «не пролей крови». Вот и носят монахи боевые посохи, дубинки и моргенштерны… и конечно боевые молоты.

Но Лео знал, что боевой молот против одоспешенного противника куда как эффективнее чем меч, в опытных руках такое оружие ничуть не хуже. Единственное, он короче, да и парировать им не получится, но к этим недостаткам монахи привычны. И, кстати, несмотря на гипотетический отказ от «кровопролития», у них были и копья. Хорошие, длинные копья на крепких древках, около трех метров в длину. Узкие жала, расширяющиеся к середине, черно-красные вымпелы сразу за жалами… судя по форме и длине они привыкли биться в пешем строю. Несмотря на то, что вся сотня воинов была на конях несмотря на то, что с собой они вели еще примерно две дюжины запасных в поводу — это были пехотинцы. Так называемая тяжелая пехота, с большими щитами и длинными копьями, выстраиваемая в плотный строй и способная выдержать натиск даже таранного удара рыцарской конницы.

Впрочем, рыцарская конница — это особый род войск, таких даже у короля немного, чтобы рыцаря в доспех с головы до ног одеть, да коня найти такого чтобы смог его на себе нести в бой, и желательно коня тоже защитить… это слишком много денег. Тяжелая пехота Инквизиции была в шлемах, но обычных, не закрывающих лица забралами. Кираса цельная. Но наручи и наплечники — из полос металла, дешевые. И… нет поножей. Для тяжелой пехоты не так уж и критично, они щиты выставляют в два ряда — один на землю ставят и второй сверху. Все равно в свалке ближнего боя лучше иметь поножи чем не иметь их. Ах, да, еще и кольчуга у каждого. Такое вот снаряжение на оружейном рынке Тарга примерно в двадцать-сорок золотых обойдется, в зависимости от качества. А рыцаря полностью одеть… это, пожалуй, и пять сотен отдать можно. Плюс конь.

Качаясь в седле Лео старался думать о том, сколько стоят доспехи у воинов-монахов, почему они не носят мечей, как действует Покров Странника, ведь они едут под палящим солнцем, а ему даже пить не хочется… думать обо всем, кроме…

Отец Северин… как сказала Сестра Бенедикта — он начинал в столице. Магистр Шварц всегда носила кристалл ментальной защиты, тратила ману, запитывая его. Больше никто и никогда не будет влезать ко мне в голову — так сказала она один раз. Что же произошло с магистром Шварц в далекой столице? Получается она попала в лапы к Северину, ее фамилия знакома Матери Агнессе, значит ее спасли королевские гвардейцы. Но что же с ней было такого, что она через всю жизнь теперь носит этот кристалл? И именно об этом он старался не думать, но мысли возвращались — снова и снова.

Он помнил, что Беатриче вместе со своим братом была продана на Верхнем как рабыня. И что никто не знает, что с ними было, но ни она, ни ее брат об этом не вспоминают. Никогда. А еще он помнил глаза некоторых рабынь, которых продавали на рынке Верхнего — отработанный материал, как говорили торговцы. На ум также приходили слова Сестры Клары о том, в каком состоянии обнаружили некоторых их девушек в подвале отца Северина.

Он старался об этом не думать. Надо догнать караван, а там… там как получится. Что толку себя сейчас терзать? Надо беречь силы. Инквизиторы уверены в себе и своих силах, здесь больше сотни тяжелых бойцов, Мать Агнесса явно владеет магией, не менее Второго Круга, у них серьезная сила. Что у Северина? Несколько сотен легковооруженных людей. Даже если он им голову заморочит и даже если бы их тут тысячи были — они ничего не смогли бы сделать против плотного строя тяжелой пехоты, выставившей щиты и ощетинившейся стальными жалами копий. Смазка для мечей — так бы их назвали наемники из отряда «Черных Пик», так бы назвал их сам Курт Ронингер.

Сестры знают про заклинание «Пелена Майи», у них есть артефакты, он своими глазами видел такой же кристалл как у Элеоноры Шварц. Значит заклинание не защитит Северина. Нет, тут все понятно, Инквизиция свое возьмет, им бы только найти, догнать караван.

Но Лео больше беспокоило другое. В развязавшейся схватке Северин наверняка будет использовать всех своих людей. В том числе и Альвизе с Беатриче. Инквизиции все равно кто погибнет, кто станет смазкой для копий тяжелой пехоты, а вот Лео не все равно. Как спасти своих товарищей и самому не помереть в грядущей битве?

— Там, — сказала Сестра Клара, указывая вперёд и он отвлекся от своих мыслей.

Он прищурился, всматриваясь в дрожащее марево над горизонтом. Сначала он не понял, что видит — просто тёмное пятно посреди бесконечного стеклянного сияния. Потом пятно обрело форму. Скальная Чаша.

Он слышал о ней раньше — старые истории, байки караванщиков, пьяный бред в тавернах. Идеальный круг посреди Стеклянной Пустоши, словно великан вдавил палец в расплавленную землю. Говорили, что это место проклято. Говорили, что там слышны голоса мёртвых. Говорили, что умные люди обходят его за десять миль. Никто в здравом уме не станет идти в центр Пустошей чтобы увидеть это.

Через некоторое время — час, может два, они подъехали к самому краю Чаши. Она была огромной, несколько миль в диаметре. Края её вздымались оплавленными валами чёрного стекла, гладкого и блестящего, как обсидиан. Внутри — провал, уходящий вниз, в темноту. А на дне этого провала…

— Караван, — сказал кто-то. Лео увидел повозки — крошечные с такого расстояния, расставленные кругом вокруг чего-то тёмного в самом центре Чаши. Вход в пещеры, понял он. Или не пещеры — что-то древнее, построенное задолго до того, как огонь превратил эту землю в стекло.

— Стой! — скомандовала Мать Агнесса, поднимая руку. Колонна остановилась. Сотня всадников замерла на краю Чаши, глядя вниз, на то, что ждало их внизу. Лео прикусил губу, глядя вниз. Тела. Десятки тел, разложенных кругом вокруг повозок. Не брошенных как попало, не сваленных в кучу — расположенных с геометрической точностью, руки раскинуты, ноги вместе, головы повёрнуты к центру. Живые так не лежат. И мёртвые так сами не падают.

— Архангел пастырь мой, — осенила себя знамением Триады одна из Сестер.

— Жертвоприношение, — произнесла Мать Агнесса ровным голосом. Ни страха, ни удивления — только холодная констатация факта. — Он вызвал что-то наружу, чтобы защитить вход. Сам сейчас внизу, готовит главный ритуал.

— Сколько их? — спросила Клара, прищурившись и приподнявшись на стременах.

— Примерно… две сотни. Две-три… — Агнесса повернулась к офицеру, командовавшему солдатами. — Капитан Вернер. Нам нужна ваша помощь. Внизу — одержимые.

Капитан — седой, с лицом, испещрённым шрамами — окинул взглядом Чашу профессиональным взглядом мясника, оценивающего тушу.

— Спуск крутой, но проходимый. Враг внизу, позиция невыгодная. Арбалетов или луков я отсюда не вижу. Их конечно больше, но больше не значит лучше. — он пожал плечами: — бывали расклады и похуже, Преподобная.

Агнесса кивнула.

— Строй клином. Пробиваемся ко входу, зачищаем то, что он вызвал, спускаемся вниз. Сёстры — в центре. Леонардо Штилл…