Виталий Греков – Убить волка (страница 7)
Всем стало до ужаса неловко. Мужик скис, плечи жалко скукожились. Решительно сделал пару шагов в сторону девушки, но не доходя, робко остановился. Затем все-таки присел рядом с тихо плакавшей Оксаной.
– Ксана… Ксанушка… Ну ты это, не плачь родная. Мы ж все вместе тут. Чем тебе не люди? А я? А Пашка? А блестящий наш, что грустить не дает? Ну что ты, милая, – мужчина нежно обнял рукой трясущиеся плечи.
– Вот-вот. Вы уйдете я одна останусь. СОВСЕМ одна, понимаешь? Зеркало умница, а все ж не живой человек. Мне что сиди и думай: где вы, что вы? Вернетесь-не вернетесь, если вернетесь, то когда? Неделя, месяц, год? Дни считать, да от окна к окну, от окна к окну, – высказав все это девушка заревела еще громче. Никто не знал, что сказать, потому и молчали. Зеркало тихо подозвало к себе мужчину и что-то прошептало тому на ухо. Мужик кивнул.
– Ксюша… – тихонько позвал мужчина, девушка даже не подняла головы. – Ну прекращай уже, я тебя умоляю. Все вместе пойдем. Правильно ты говоришь: жили вместе вот и в путь двинем вместе. Я тоже волком выл, пока ты не появилась. А знаешь, как обрадовался, когда свой дом увидел: не ветхий, значит точно люди живут. А тут… – видно было, что мужчина тоже приуныл. —В общем бери что нужно, оставляй что не жалко. Трамбуй плотнее, вяжи сильнее. Мы парни дюжие, если хочешь и тебя на руках понесем.
После этих слов Оксана наконец-то подняла голову. Казалось, что плач даже пошел на пользу – лицо девушки как-то посветлело, щеки налились краской. Она выглядела весьма симпатичной – по женственному беззащитная, донельзя живая и настоящая. Только глаза все еще блестели от недавних слез. Павлу стало неловко – повернувшись тихонько скользнул за дверь.
Печь занимала едва ли не полкомнаты. Недавно беленая, сразу бросилась в глаза из-за своей чистоты. Пахло высушенными травами. Парень сделал несколько шагов, глазам открылась забавная картина. За печкой, вдоль стены прибиты полки – простые широкие доски на металлических уголках. Начинаясь на полметра ниже потолка они шли ровными рядами до уровня колен. Каждая полка была уставлена баночками, пузырьками, бутылками самых разных форм и размеров. Почти все склянки были наполнены, в одних немного не доставало до горлышко, в других жидкость едва покрывало дно. Эта картина махом напомнила парню барную стойку средневековой корчмы, в какой-нибудь RPG игре.
– Как тебе моя личная лаборатория? —Оксана стояла на пороге, внимательно наблюдая за реакцией парня. В голосе звучало хвастовство, но доброе и даже наивное. Как ребенок прибегает к бабушке, и показывает новую игрушку, подаренную сегодня родителями.
– Лаборатория? Ты что здесь зелья варишь? —Павел даже не оглянулся на Ксению, взгляд скользил от полки к полке.
– Ага. А еще вино домашнее делаю. Кое-кто предлагал самогонный аппарат смастерить, но я решительно отказала, – девушка мило рассмеялась.
– Кса-на, – требовательно позвал мужчина.
– Пошли скорее. Вернемся – получше рассмотришь, – девушка схватила парня за руку (по-другому не оттащить) и потянула за собой.
– Не забудь, – мужик принялся отдавать распоряжение, едва завидев девушку, – все свои травы и снадобья, мало ли в дороге геморрой приключится или еще какой фурункул. Пожрать на первое время, воды, одежду теплую. Самое главное – жидкого допинга для дальнего похода. Про запас, на всякий случай, – добавил он сурово, чтоб избежать возражений.
– Возьму, не переживай. Все равно без меня не отличишь, где твой допинг, а где мое молочко для пяток, – прозвучал ответ из другой комнаты.
– Она что – ведьма? —доверительным шепотом спросил Павел.
Мужик от души засмеялся. Не удержался, сел на лавку пару секунд трясся там. Ответил, вытирая кулаком слезу:
– Все бабы – ведьмы. А те, кто с утра похмеляться не дают – точно. Я ее так и называю иногда – ведьмочка моя. Кстати, молодец что напомнил.
И добавил уже громче, чтобы было слышно в соседней комнате:
– Ведьмочка моя! Книжицу не забудь! А то еще напутаешь опять, и будет как в тот день, когда я от куста к кусту бегал, – в ответ раздался женский смех. Мужик тем временем проверял свое снаряжение: засунул слева за пояс топор (справа висел в ножнах большой нож), перекинул за спину мощный лук, на плечо накинул колчан с самодельными стрелами. Павел, не зная куда себя деть, прилег на кровать и закрыл глаза. Накатила сладкая дрема, сказывался недосып. Через несколько минут Аня вошла в комнату с небольшой котомкой.
– Ты ходока нашего слышишь? – спросила Анюта, пакуя вещи в огромный мех. Еще один поменьше уже стоял рядом.
– Нет, – мужчина протяжно зевнул. – Наверно далеко ушел. Кроме нас никого в округе не чувствую.
– Ты ему объяснил что-нибудь? – Аня мотнула головой в сторону парня, дремавшего на кровати.
– После. Зеркальце не забыла с собой прихватить? А то как мы без нашей «говорилки».
– Взяла. Как тебе такой фасон? —девушка поднесла небольшое овальное зеркало к тому, что висело на стене.
– Сойдет, раз другого нет, – примирилось зеркало с новым обличием. – Зато тебе с ним будет удобно марафет наводить. А вас, Павел, – юноша открыл глаза, услышав свое имя, – я заранее настоятельно прошу и предупреждаю: прыщи с моей помощью давить не дамся. Щепетильным я стал в последние время. Старею наверно…
– Мне и не надо, – парень потянулся на кровати. —У меня их нет. Я зеркала вообще не люблю.
– Зеркало, молодой человек, наглядный пример честности. Что покажешь – то и увидишь. Никакого обмана. По крайней мере, с простыми зеркалами так, – в голосе звучали задорные нотки.
– Ну-ка, давай на твое шмотье глянем, – мужчина обращался к Павлу. Тот нехотя поднялся.
Мужик прошелся взглядом сверху вниз. Высокий, в меру плечистый, классический «ёжик» волос. Твердый, но открытый взгляд из-под сдвинутых бровей, руки расслабленно опущены вниз. Таких судьба не упускает из виду, явно не под бумажную работу характер заточен. В свое время мужчина навидался молодых парней. Вначале в штатском, а после и в одинаковой зеленой форме. Сперва сбоку от себя, чуть позже – в строе перед ним. Он упустил из виду тот момент, когда научился определять истинную ценность людей. Каждый является тем человеком, каким ощущает себя сам. Все остальное так, для прикрытия. Он убедился в этом уже здесь, на примере Оксаны. Бесхитростная девушка с чистой душой и добрым сердцем. Даже мысли у нее светлые, под стать волосам. Потому и нашли быстро общий язык, хоть по возрасту в дочки годится. Казалось бы, о чем говорить? Но как-то, спелись, сошлись характерами. Мужчина терпеть не мог вранье и двуличие, Ксана была в меру болтливой и забавной. Главное, что без чертиков в тихом омуте. А значит не важно, что парень перед ним порос щетиной, но не повзрослел мозгами. Не в нем дело, новое поколение живет иначе. Глаза честные, сам в меру упрямый (по подбородку видно), авось будет толк. То покажешь, сё расскажешь – делиться опытом мужчина умел. Вслух сказал другое:
– Штаны пойдут, джинсы долго не снашиваются, майка с байкой тоже оно себе. Ксана, как видишь, простирнуть успела. А вот куртёнку тут оставь, для здешнего климата она ни о чем. К тому же вон, – мужчина просунул руку через дырку. – Ты не смотри, что пока тепло. Я когда в первое время разведку на местности проводил шибко удивлялся. Вышел утром – теплынь, солнышко вовсю греет. Дай думаю прогуляюсь в лес, осмотрюсь немного кругом. Кое чего теплого из вещей захватил— вдруг ночевать вздумаю, ночью всяко разно холоднее. На всякий случай фляжку прихватил, как без этого. Дошел до лесу, пришлось тулуп накинуть. Солнце сквозь листву не греет совсем – так, пробивается только. Прошагал часа два, назад уже думал возвращаться. Все равно не знаю куда идти, да и зачем. И холодать как-то резко начало. Уже и шагать быстрей начал, а все равно мерзну. Тут деревья пожиже стали, посветлело вокруг. Я еще ходу наддал, выхожу из лесу – бело всё, аж глазам больно. Шаг ступил и в снег провалился. Откуда ему браться? На деревьях ни снежинки, а тут с неба хлопьями валит. Я даже на вкус попробовал, чтобы убедиться. Снег, самый обыкновенный. И этого снежного поля конца-края не видно. Прошел я метров двадцать, плюнул и завернул обратно домой. Я ж не полярник, чтоб в снегу по колено наяривать, хрен знает куда и непонятно зачем.
– Я не понял, кроме вас тут вообще никого нет? – с удивлением спросил Павел. В комнате повисла неприятная тишина. В углу окна долбилась о стекло одинокая муха, в тщетном усилии выбраться наружу. «Мда, что ни открою рот, так все замолкают. Хоть вообще ничего не спрашивай» – промелькнуло у парня в голове. Мужчина подошел к шкафу и опустился на четвереньки. Щека прижалась к полу, выдохнул, сдувая возле себя пыль.
– При мне здесь были люди, – раз никто не хотел отвечать, зеркало принялось за объяснения. – В доме где мы поселились, старик один жил. Дом на отшибе стоит, видать не особо привечал старик людей. Как и он впрочем, – зеркало показало отражение мужика, который в этот момент заглядывал под кровать, перед этим молча сдвинув парня в сторону. —В Анютином доме семья жила. Отец, мать, да две дочурки разных лет. Здесь мне больше нравилось, у них веселее было. Я считал, что в деревню финскую попал. Сильно они мне финнов напоминали, да и язык похож. От литературного отличается конечно, думал в диалекте дело. Я их язык немного выучить успел, хотя сейчас уже явно подзабыл, – последнее предложение прозвучало с сожалением.