Виталий Гладкий – Скрижаль Тота. Хорт – сын викинга [сборник] (страница 59)
– Что случилось?! – хором воскликнули Себальд и Геррик.
– Нож… – ответил, морщась от боли, Хаго. – Он бросил в меня нож.
– Сукин сын! – в сердцах выругался Геррик. – Негодяй! Вишь, что удумал. Хотел нас приговорить.
– Может, это и к лучшему… – медленно молвил Себальд.
– Вы… вы все умрете! – прохрипел Андреас. – Вас настигнет кара… Обитателя. Обязательно настигнет!
– Все мы когда-нибудь отправимся к праотцам, – беспечно ответил Геррик. – А ты уже на пути туда.
Он достал меч и вогнал его в сердце Андреаса…
– Кто такой Обитатель? – спросил Геррик, когда рыцари, сгибаясь под тяжестью мешка с драгоценностями и львиной шкуры, тащили свое добро к лошадям.
– Не знаю. Но теперь я почти уверен, что ассайев убил Малхас. Возможно, Андреас и Малхас имели какое-то отношение к Хранителям «Скрижали». Ходили слухи, что есть такой тайный орден. А может, он просто позарился на клад и хотел нас убить у выхода из подземного хода. Трудно сказать… Однако теперь меня мучает вопрос: почему Карн предложил нам в проводники именно Андреаса?
Лошади были на месте. Завидев рыцарей, Горст облегченно вздохнул. Что касается Малхаса, то он встревожился отсутствием Андреаса.
– Где атаман? – мрачно спросил разбойник.
– Он ждет тебя, – ответил Геррик, скверно ухмыляясь, и неуловимо быстрым движением рубанул Малхаса по кисти его правой руки.
Державшийся настороже разбойник успел отдернуть руку, и рана, которая могла стать роковой, оказалась лишь сильно кровоточащей царапиной. Взревев, как медведь, Малхас бросился на рыцаря, пытаясь достать его своим мечом-спатионом. И в это время утыканный шипами моргенштерн Горста с хрустом проломил ему череп.
Себальд равнодушно посмотрел на поверженного разбойника и сказал:
– Большие знания – большие горести. Андреас и Малхас слишком многое узнали. А наше дело не терпит огласки.
При этих словах Хаго вздрогнул и невольно втянул голову в плечи.
Вместо послесловия
Любые деяния, оставленные в истории людьми малоизвестными, со временем исчезают из памяти даже их современников, не говоря уже о следующих поколениях. Кремонскому епископу Лиутпранду повезло больше благодаря его литературному таланту. Он написал «Антаподосис», сочинение в шести книгах, представлявшее собой историческую хронику. Затем издал книгу «Деяния Оттона», в которой описал правление императора Оттона Великого с 960 по 964 год. И наконец, сочинение «Посольство в Константинополь к императору Никифору Фоке». Благодаря этим книгам он и остался в Истории.
Василевс Никифор II Фока больше запомнился потомкам не победами на полях сражений, а излишней доверчивостью по отношению к своей супруге Феофано. Ах, эти женщины! Потеряв голову из-за любовника, они способны на любой поступок, даже если он выходит за рамки общепринятой морали. Коготок увяз, птичка пропала. Феофано предала Никифора Фоку, и любовник его коварной жены, Иоанн Цимисхий, разрубил ее супружеские узы, отправив Никифора на небеса и овладев престолом.
Но за все в этой жизни приходится платить, иногда очень большую цену, в особенности за предательство, в частности, своего мужа. Феофано ошиблась в сообщнике, который немедленно изгнал ее из дворца по требованию патриарха Полиевкта, возмущенного этим кровавым преступлением. Феофано была увезена в келью на голый остров Антигони, откуда могла видеть свои прежние чертоги.
Когда ей удалось бежать с острова и скрыться за стенами собора Святой Софии, ее, мать малолетних детей, будущих василевсов Василия, Константина и их сестры Анны (гораздо позже выданной замуж за Великого князя киевского Владимира Святославича), вытащили оттуда силой и отправили в отдаленный армянский монастырь. В Константинополь она была возвращена лишь по смерти Цимисхия в 976 году. Феофано очень быстро исчезла со страниц дворцовой истории в только гораздо позже ее биография в подробностях стала известна людям.
А что же наши главные герои? Удалось ли им благодаря «Изумрудной скрижали» стать богатейшими людьми Европы?
Увы и ах. Нанятый ими корабль доставил рыцарей, Горста и юного пажа в один из итальянских портов без приключений. Но в последнюю ночь, когда корабль бросил якорь и все приготовились утром сойти на берег, Хаго исчез. А вместе с ним исчезла «Изумрудная скрижаль» и малая толика сокровищ, найденных в захоронении. Все утащить юный воришка не смог – ему не хватило бы сил.
Мальчика долго искали, но он словно в воду канул. В принципе почти так оно и было – Хаго, связав в узелок свою добычу, бросился в воды залива и уплыл в неизвестном направлении. Все-таки он не смог совладать со своим воровским инстинктом. А возможно (в качестве оправдания его поступка), Хаго просто опасался, что рыцари не оставят его в живых. Из своего небольшого житейского опыта он знал, что никому нельзя доверять. Тем более что ему была известная тайна «Скрижали», из-за которой многие сложили головы как в прошлом, так и в настоящем времени.
Ничего не знал о судьбе мальчика даже его патрон, херр Альдульф, которого рыцари допросили с пристрастием. С огромным удивлением они узнали от него, что Хаго – это тот самый юный воришка по прозвищу Визель, который украл у Себальда футляр с рукописью. И что он был послан следить за рыцарями.
«Я всегда ему не доверял! – свирепел Геррик. – Эх, жаль, что слишком поздно мы узнали, что это за птица!»
«И что, ты зарезал бы его? – спросил Себальд. – Или поджарил на костре?»
Геррик смешался. А затем нехотя ответил:
«Нет. Отпустил бы… Только после того, как он вернул бы нам „Скрижаль“! А затем всыпал бы ему розог».
«А вот я не стал бы его ни пытать, ни казнить, ни вообще как-либо наказывать. Мы делили с ним хлеб и кров, он много раз выручал нас, подвергая себя смертельной опасности. Просто мальчик немного запутался в жизни. Пусть его судьбу решают высшие силы. Что касается „Скрижали“, то бог с ней. Значит, не судьба нам стать новоявленными Крезами. Это меня не очень огорчает. Денег у нас с тобой и так вполне достаточно для безбедной жизни».
На том они и расстались. Что касается скупщика краденого, то он внезапно исчез из Аахена. Притом бесследно. Куда он девался, могли бы рассказать Себальд и Геррик (а более детально – оруженосец Горст), но разве только на дыбе в руках палача. Им очень не хотелось, чтобы херра Альдульфа снова посетили лжемонахи из ордена ассайев. Ведь теперь ничто не препятствовало ему развязать свой язык и рассказать им о рукописи на черном пергаменте, которая находится в руках рыцарей. А их имена он узнал благодаря Хаго.
Ни Себальду фон Русдорфу, ни Геррику из Вайсенбурга совсем не улыбалась перспектива до конца своих дней ходить и в страхе постоянно оглядываться назад – не идет ли следом наемный убийца?
Сомнительно, чтобы Хаго продал «Скрижаль». Он знал, какая это огромная ценность. И вряд ли не шибко грамотный Хаго-Визель мог воспользоваться ею. Все, что в «Изумрудной скрижали» изложено, было выше его разумения. А взять какого-нибудь знающего книжника в партнеры по природе осторожный сверх всякой меры воришка, конечно, не рискнул бы.
Скорее всего, бывший паж Себальда поселился где-то в пределах обширной Священной Римской империи, сменил имя, купил себе родословную, что было достаточно просто, только плати деньги (а их у юного воришки хватало), приобрел дом или целую усадьбу и прожил там до скончания века. А «Изумрудную скрижаль» надежно спрятал – от греха подальше. Он точно знал, что обладание этим сокровищем чрезвычайно опасно для жизни.
Себальд и Геррик поделили ценности честь по чести и расстались добрыми друзьями. Рыцарь из Вайсенбурга, как и мечтал, построил себе замок, обзавелся семьей, успешно участвовал в рыцарских турнирах (но больше не воевал) и прожил свой, по тем временам, долгий век хоть и не в большой роскоши, но в полном довольствии.
У него были дети, трое или четверо, но история о них умалчивает, в отличие от потомков Себальда. Один из них, Пауль фон Русдорф, был двадцать девятым Великим магистром Тевтонского ордена – с 1422 по 1441 год.
Что касается самого Себальда Пилигрима, то он, не нуждаясь в деньгах, посвятил остаток своей жизни герметическим наукам и достиг в этом больших успехов. Были у него и серьезные труды по герметике, и, возможно, ими пользуются адепты тайных орденов и они скрыты от общего обозрения.
Впрочем, «Кибалион», небольшой трактат Себальда Пилигрима по герметической философии, все-таки увидел свет в начале прошлого века. Он был издан в декабре 1908 года в Чикаго издательством «The Yogi Publication Society». Автор работы не указан, «Кибалион» был подписан псевдонимом «Три Посвященных», но некоторые места из этого труда слово в слово повторяют выдержки из трактата Себальда Пилигрима, изданного в Майнце малым тиражом (скорее всего, для пробы) в 1440 году Иоганном Генсфляйш цур Ладен цум Гутенбергом, первопечатником и первым типографом.
Похоже, в этом вопросе без влияния Великого магистра Тевтонского ордена Пауля фон Русдорфа не обошлось. Несомненно, этим заказом он хотел увековечить память выдающегося предка, ученого и философа. К сожалению, от ценнейшего философического трактата осталось всего несколько разрозненных листов. Возможно, небольшое количество печатных книг Себальда Пилигрима, которые были первой пробой Гутенберга, хранится у богатых собирателей древностей. А в том экземпляре, что остался, большая часть страниц или утеряна, или их изъяли герметисты.