Виталий Гладкий – Сагарис. Путь к трону (страница 16)

Здание Монетного двора было сложено из огромных, тщательно подогнанных известняковых блоков. Все его помещения были размещены вокруг двора с галереей, крышу которой поддерживали двадцать шесть колонн. В здании имелись подвалы, где располагались мастера монетного дела. Там же находились и горны для плавки металлов. Херсонес издревле чеканил свои деньги, и не только из бронзы, но и серебряные.

Театр был устроен на склонах балки. Лучшего места для театра не найти, так как склон балки позволял защитить места зрителей в театроне от северного ветра, прохладного в Херсонесе даже летом. Театральные представления обычно длились с утра до вечера, а иногда и по несколько дней кряду. Празднично одетые зрители приходили в театр, прихватив с собою мягкие подушечки и подстилки, чтобы не сидеть на холодном, жёстком камне скамей, а также разнообразную снедь и питьё.

Каменные скамьи театрона полукругом охватывали орхестру — площадку, где размещался хор, пение которого обязательно сопровождало театральное действо. На орхестре высился общественный каменный жертвенник — фимела. На нём во время представлений или общественных празднеств, происходивших в театре, возжигали благовонную смесь — фимиам из листьев лавра, корицы, шишек пиний, различных ароматических смол, миндального и других масел. Театрон был разделён на восемь секций-клиньев, между которыми на расстоянии двенадцати локтей друг от друга снизу начинались узкие лестничные проходы. В каждом секторе было по одиннадцать рядов скамей шириной и высотой чуть более локтя, расположенных уступами. В театре могло поместиться более двух тысяч зрителей.

Слева и справа от концов театрона находились два парода — входы, благодаря которым зрители попадали на лестницы, ведущие к скамьям, а участники представлений — на полукруг площадки орхестры. Напротив театрона и лежащей перед ним орхестры располагался длинный каменный помост — проскений, служивший подмостками для выступления. Он был украшен сплошным рядом полукруглых колонн. Они поддерживали каменный настил, а пустое пространство между ними и под помостом служило для улучшения акустики театра.

На задней стороне проскения во всю его длину тянулась крытая постройка — скене, в которую с помоста вели три двери. Под ней находился глубокий, обширный подвал, снабжённый железной решёткой — катарактой. После появления в Таврике римских легионов на площадке орхестры, превращённой в арену, устраивались бои гладиаторов. А в подвале находились дикие звери, с которыми сражались гладиаторы-бестиарии.

Дюрге повезло — именно в этот день трибун разрешил провести бои с дикими зверями. Добыть их и доставить в Таврику было сложно, стоило немалых денег, но выручили местные купцы — чтобы потрафить капризным и непредсказуемым римлянам. Пусть забавляются, лишь бы не совали свой нос в торговые дела.

Фракийцу давно хотелось посмотреть, как сражаются гладиаторы против диких зверей. Но постоянные походы не позволяли надолго оставаться в местах цивилизованных. К тому же гладиаторские бои в Таврике происходили только в Херсонесе, куда фракийской спире путь был заказан.

Римляне не без оснований опасались восстания местных жителей, к которым могли примкнуть и свободолюбивые фракийцы, которые никак не желали смириться со своим подчинённым положением. Постоянно находившиеся в сражениях воины спиры были на голову выше погрязших в лености и ничегонеделании легионеров, поэтому представляли собой серьёзную опасность. В I Италийском и XI Клавдиевом легионах, расквартированных в Таврике, бытовали такие вольности, за которые в Риме можно было лишиться головы.

Дюрге повезло — он поспел к началу представления. Оно было наиболее кровавым, потому что бестиариями были осуждённые на смерть преступники. Они принадлежали к категории наименее подготовленных гладиаторов и не пользовались уважением зрителей. Из вооружения у них были только копья, а тела практически полностью обнажены, безо всякого защитного снаряжения.

Первые бои мало напоминали поединки, скорее это была просто травля хищниками, один из видов смертной казни. Чтобы не затягивать представление, распорядитель принял решение напустить на группу бестиариев трёх тигров. Среди осуждённых были в основном скифы и сарматы, и только один римлянин. В чём он провинился, Дюрге так и не узнал, потому что провинности осуждённых были зачитаны глашатаем до его появления в театре.

Нужно отдать должное несчастным, они сражались отчаянно. Повинуясь приказам римлянина, в котором сразу можно было распознать бывалого солдата, варвары, став спиной к спине, образовали круг, ощетинившийся копьями, и первый тигр, наиболее свирепый, который, едва подняли железную решётку-катаракту, набросился на бестиариев, был поднят на копья.

Остальные два хищника оказались более хитрыми и благоразумными. Конечно, они были голодны, и запах живой плоти действовал на них возбуждающе. К тому же им не раз приходилось участвовать в травле несчастных осуждённых. Тигры какое-то время выбирали момент для атаки, и когда он наступил, звери действовали молниеносно. Уж непонятно, как они определили самое слабое звено в построении бестиариев, но напали на двух скифов, которые хоть и повиновались командам римлянина, но перебороть страх не могли. Ведь для них тигр был животным неизвестным, так как не водился в Дикой степи, поэтому они испытывали перед невиданными зверями священный ужас.

Тигры ухитрились избежать удара копьями, лишь один из них был легко ранен, из-за чего зверь ещё больше рассвирепел. Прорвав спасительный круг, хищники наносили ужасные раны осуждённым. Их полосатые мускулистые тела так быстро мелькали перед возбуждёнными зрителями, что за ними невозможно было уследить. Звериный рык превратился в сплошной рёв, вопли раненых бестиариев и их предсмертные крики взметнулись к безоблачному небу и докатились до порта, где разгружались иноземные суда, и моряки с трепетом прислушивались к этой страшной какофонии.

Вскоре из всех бестиариев на ногах остался только римлянин. Он успел подхватить второе копьё из рук умирающего сармата, и хотя ему тоже досталось тигриной лапой, мужество не покинуло бывалого солдата. Примерившись, он с силой метнул копьё, которое поразило одного из тигров. Но второй зверь мощным прыжком опрокинул римлянина на арену, вознамерившись вцепиться ему в горло. Отбросил бесполезное оружие, бывший солдат из последних сил схватил зверя за челюсти, при этом сильно поранившись о его клыки, и они начали клубком кататься по орхестре.

Тигр рвал тело римлянина когтями, но освободиться от мёртвой хватки ему никак не удавалось. В предсмертном порыве руки солдата стали железными. Неизвестно, как закончился бы этот захватывающий (для зрителей) поединок, но глубокие раны на груди бестиария сильно кровоточили, и в конце концов он ослабел. Тигр освободился от его хватки, но, вместо того чтобы убить свою жертву, он неожиданно отскочил на безопасное расстояние и озадаченно уставился на бестиария. Тот с трудом встал на колени и посмотрел прямо в глаза зверю с удивительным бесстрашием.

Поединок взглядами продолжался недолго. Тигр опустил свою лобастую башку, покрутил ею в замешательстве и неожиданно для всех присутствующих в театре медленной трусцой отправился в своё подземное жилище! Какое-то время зрители молчали, потрясённые столь невероятным оборотом поединка человека и зверя. А затем на арену словно обрушился камнепад. Любители кровавого зрелища орали так, что у Дюрге уши заложило:

— Свободу!!! Свободу бестиарию!!! Он её заслужил! Сво-бо-ду, сво-бо-ду!.. — скандировали зрители, подняв вверх большие пальцы, что означало пощаду.

Обессилевшего римлянина помощники распорядителя представления подхватили под руки и поставили на ноги, и военный трибун Таврики нехотя вскинул правую руку вверх — раскрытой ладонью к арене. Под одобрительные возгласы зрителей сильно израненного бестиария увели в подсобное помещение, где получившего свободу осуждённого ждал врач. Обычно гладиаторам, которые получали свободу за свои боевые заслуги, вручали деревянный меч — рудис, после чего они назывались рудиариями. Но осуждённый на смерть римлянин не был рабом, поэтому рудис ему не полагался.

Продолжение поединков Дюрге уже мало интересовало. Он всё ещё был под впечатлением победы человека над зверем. С голыми руками против тигра! Что прочитал зверь в глазах обречённого на смерть бестиария, почему проявил не свойственное кровожадным хищникам милосердие?

Это было большой загадкой...

После небольшого перерыва на арену вышли профессиональные бестиарии, скорее всего, доставленные из самого Рима. Похоже, трибун не жалел денег на устройство разных зрелищ, чтобы поднять свой авторитет в глазах солдат и жителей Таврики — бестиарии, которые прошли специальную подготовку в школах-бестиариорумах, стоили очень дорого. Сражения с хищниками с их участием чаще всего заканчивались победой бестиария. Так случилось и в этот раз.

Гладиаторы были защищены поножами, маниками (наручами) и овальными щитами. Из оружия они имели копья-гасты[47] и мечи-гладиусы. На них напустили двух медведей и двух львов. Вид у хищников был не ахти какой: похоже, для приезжих бестиариев выбрали из зверинца худших. Наверное, таким был уговор. Профессиональным гладиаторам, избалованным вниманием граждан Рима и почестями, рисковать жизнью в далёкой, забытой богами провинции не хотелось...