Виталий Егоров – Ш.Н.С. (страница 8)

Машков повернулся в сторону парня и спросил:

– Ну что, Максим, получается нарисовать унты?

– Как-то коряво, – почесал тот затылок. – Я не умею рисовать.

Посмотрев рисунок, оперативник поморщился:

– Придется вызывать мастера.

– Я же сразу сказал, что надо вызвать обувщика, – ответил Максим. – Он точно опишет приметы и, если попросить, принесет образцы материала, из чего сделаны унты.

Оперативник улыбчиво кивнул женщине:

– Парнишке надо идти работать в милицию, у него оперативный склад ума.

Поговорив с Марианной, Машков распорядился:

– Всё, идите по домам, но будьте постоянно на связи – можем вызвать в любое время суток.

Прежде чем выйти из кабинета, Красовская поинтересовалась:

– Убийц найдете?

– Надеюсь на это. В десять соберутся оперативники и доложат, какие наметки наличествуют по делу. Думаю – что-то накопытят.

– Вы будете следователем этого дела? – спросила она.

– Нет, дело будет в производстве следователя прокуратуры, – ответил Машков. – А я – уголовный розыск, начальник отделения.

– А-а, ясно, – кивнула женщина, но весь её вид указывал на то, что она ничего не поняла в распределении должностей. – Если что, к кому нам обращаться – к вам или к следователю прокуратуры?

– Если что, обращайтесь ко мне в любое время дня и ночи, – сказал оперативник и поделился своими наблюдениями: – Мне кажется, что убийца был один и проник в квартиру путем подбора ключа.

– Ой, значит, он может зайти и к нам?! – схватилась за щеки Красовская. – Он, случайно, не убивает тех, кто из Молдавии?

– Не думаю, что он полезет к вам, – успокоил её опер. – Но на всякий случай на ночь запирайтесь покрепче.

Женщина повернулась к дочери и назидательно предупредила:

– Марьяша, ты поняла, что говорит товарищ милиционер? Если приходишь поздно, запирайся на все три замка.

Девушка насупленно промолчала.

За всё время пути до дома Марианна тихо плакала. Максим поддерживал её под локоть и еле сдерживал себя, чтобы не расплакаться на пару с ней. Проводив маму и дочь до подъезда, Максим направился домой. Был уже поздний вечер, редкие прохожие спешили домой, мороз крепчал. Оставшись наедине с собой, парень дал чувствам волю, заплакав навзрыд.

«Наташа, как же мне жить дальше? – шептал он сквозь слезы. – Без тебя, любимая, нет смысла дальше существовать… Может быть, лечь и уснуть на снегу?»

Отбросив пугающие мысли, он продолжил путь. Возле дома он потер лицо снегом и, когда зашел в квартиру, то застал родителей на кухне – они, очевидно, ждали его возвращения. Увидев сына, мама вскрикнула:

– Что с тобой, Максим?! Почему лицо такое красное?!

– Потер снегом, – угрюмо проронил он, присаживаясь на диван. – Хотел освежиться.

Яна вышла из комнаты и, бросив на брата грустный взгляд, зашла обратно.

– Что говорят в милиции? – спросила мама. – Поймали кого-нибудь?

– Нет, никого не поймали, – отрицательно помотал головой сын. – Возможно, ночью поймают – так сказал их старший.

– Из-за чего убили их? – спросил отец. – В милиции говорят об этом?

– Бабушка Наташи говорит, что пропали магнитофон, унты и деньги с ваучерами.

– Господи, зачем им унты?! – с содроганием воскликнула мама. – Из-за какой-то несчастной обуви стали убивать людей!

– Унты были новые, с бисером, – надтреснутым голосом проговорил сын, еле сдерживая себя, чтобы не расплакаться. – Наташа только один раз надела их, когда со мной пошла в кино.

Мама помогла сыну раздеться и приказала:

– Иди, мой руки, я сейчас тебя накормлю.

– Не надо, мама, не хочу кушать, – отказался он. – Я лучше лягу.

– Ладно, ложись, – кивнула мама. – Я принесу тебе компот.

7

Максим не мог уснуть до глубокой ночи. Слезы всё шли и шли из его глаз, и он вытирал их краем простыни, пока она не стала мокрой. Ему казалось, что счастье рухнуло и никогда к нему не вернется, обреченные мысли возвращались к нему вновь и вновь: «Зачем дальше жить, какой смысл?»

В комнату тихо зашла мама и, потрогав лоб сына, поставила на тумбочку новую чашку с компотом и удалилась на цыпочках. Когда он забылся тревожным сном, то увидел Наташу, которая, протягивая к нему руки, улыбается: «Максим, я тебя ждала!» «А мне снилось, что тебя убили! – говорит он, радуясь тому, что с любимой всё в порядке, и воодушевленно кричит: – Чем хуже сон, тем лучше в жизни – будем жить!»

Утром мама не смогла добудиться сына. Тот замычал нечленораздельно и повернулся к стене, наотрез отказываясь идти в школу.

– Ладно, прогуляй сегодня, – наконец сдалась она. – Всё равно сегодня толком никто учиться не будет, когда такое горе.

Когда родители ушли на работу, Яна, которая училась во второй смене, подошла к брату и спросила:

– Максимка, тебе что-нибудь приготовить?

Брат, лежа в постели, молча помотал головой.

– Я сегодня тоже прогуляю, – сказала девочка. – Кто-то должен же смотреть за тобой.

Максим кивнул головой и закрыл глаза.

В обед пришли Малеева, Перминова, Прохорова и Сергеев. Яна усадила гостей за стол и поставила перед каждым чашку с компотом, из шкафа достала пряники и сушки. Максим, весь взъерошенный и разбитый, встал с постели и сел за стол.

– Мы классом будем заказывать венок, – сообщила Малеева. – Деньги уже собраны.

– Максим, смирись с потерей Наташи, – с полными слёз глазами проговорила Перминова. – Ничего уже не вернуть, надо жить дальше.

– Да, да, надо жить дальше, – вторила ей Прохорова. – Мы никогда не забудем твою и нашу Наташу.

Максим, ничего не говоря, уперся взглядом в стол.

– Кто их убил? – спросил Сергеев. – Что говорят в милиции?

– Никто ничего не знает, – пожал плечами парень, отрешенно глядя на одноклассников. – Может быть, кого-то и поймали.

– Проводины будут в квартире у Наташи, – сообщила Малеева. – Мы придем всем классом.

– Хорошо, приходите, – кивнул Максим. – Будет и Марианна.

– Марианна уже была у нас в классе, всё рассказала, а потом заходил директор и распорядился насчет похорон, – сообщила староста. – Марина Семеновна сказала, чтобы ты эти три дня не ходил в школу.

На похоронах, если бы не пришел Наташин класс, народу было бы не так много: присутствовали бабушка, несколько женщин и четверо мужчин. После родственников поминальную речь произнесли классная руководительница и староста класса. Максим, вытирая слезы, смотрел на заостренные черты лица любимой девушки, не веря до конца, что это их последняя встреча. Когда закончилась церемония прощания, Максим взялся было за гроб Наташи, но Рахлеева подхватила его за руку и шепнула:

– Тебе нельзя! Ребят много, они помогут вынести.

На кладбище, перед закрытием крышки гроба, Максим наклонился и, поцеловав девушку в лоб, шепнул на ушко:

– Я тебя люблю и буду любить вечно. Милая моя Наташенька, ты у меня единственная на этом свете!

После похорон Максим заболел и слег почти на неделю. У него был сильный жар и, когда в бреду проговаривался, Яна через дверь слышала, что брат разговаривает со своей девушкой. Когда стало совсем невмоготу, мама вызвала доктора, и тот, послушав парня, рекомендовал его положить в больницу:

– С утра прямо идите в больницу и ложитесь. Молодому человеку надо ставить систему и понаблюдать несколько дней.

После посещения доктора, ночью, Максиму стало лучше, и он, встав с постели, съел целую миску супа и несколько мясных пирожков, от которых он отказывался еще вчера вечером. Молодой организм переборол болезнь и горечь утраты. Утром он наотрез отказался идти в больницу, и на требование матери ответил просьбой: