Виталий Егоров – Ш.Н.С. (страница 7)

– Унты пропали?

– Да, пропали унты. Об этом сказала её бабушка.

– Это она же три дня назад подарила унты Наташе, – еле выдохнул Максим. – Она впервые их надела, когда пошла со мной в кино.

– Давай беги за Красовской, – поторопил его Машков. – Когда придешь, попробуем нарисовать эти унты на бумаге.

– Можно вызвать мастера, кто шил эти унты, – подсказал Максим. – Уж он-то хорошо опишет приметы своей работы.

– У тебя на всё есть готовый ответ, – улыбнулся оперативник. – Не хочешь стать сотрудником уголовного розыска?

– Об этом пока не думал, – ответил парень. – Надо как-то окончить школу.

– Окончишь, куда денешься, – засмеялся Машков и приказал: – Всё, беги за девочкой!

6

Выйдя на улицу, Максим почувствовал с невыносимой остротой боль потери. Он понял, что никогда больше не увидит свою первую любовь, не сможет держать её за руки и глядеть в её бездонные глаза, прикоснуться губами к её мягким губам… От этой мысли ком подступил к горлу, хриплые рыдания сотрясли его грудь, слезы капали и замерзали на щеках.

«Кто ты, убийца? – шептали его губы. – Я тебя найду и убью самого!»

Перед домом Марианны Максим привел себя в порядок, протёр лицо снегом и вытерся рукавицами. Постояв на лестничной площадке и отдышавшись, он постучался в квартиру.

Дверь открыла Марианна, которая, увидев парня, воскликнула:

– Где вы так долго?! А где Натаха?

Максим помял шапку и тихо произнес:

– Нету Наташи.

– А куда она делась? – удивленно расширила глаза девушка. – Она же обещала прийти в гости.

– Нету Наташи, – повторил парень. – Её убили.

Мгновенно побледнев, Марианна выдохнула:

– Да хватит врать! Решили меня разыграть?! Так вот: такими шутками не шутят!

– Я не шучу, Марианна, – глухо проговорил парень. – Убили и маму Наташи.

Услышав эти слова, девушка закрыла лицо руками и, рыдая, направилась на кухню.

– Мама, убили Наташу и тетю Василису! – крикнула она сквозь слезы.

Из кухни выскочила хозяйка в переднике и с широко раскрытыми глазами закричала:

– Как это убили?! Кто убил?!

– Я не знаю, – упавшим голосом произнёс парень. – Я из милиции, Марианну вызывают туда.

Женщина обессиленно опустилась на диванчик в прихожей и схватилась за волосы, приговаривая сквозь слезы:

– Что же это получается-то?! Кто их убил, кому они перешли дорогу?! Отца убили, а теперь и их самих!

– Их ограбили, – тихо выронил Максим, вытирая проступившие слезы. – Пропал магнитофон и новые унты Наташи.

– Ай, ай, разве из-за этого убивают людей?! – простонала женщина. – Какие же ироды, поднявшие руку на безвинное дитя!

– Мне идти с тобой? – всхлипнула Марианна.

– Да, идем в милицию, – ответил парень и спросил: – Паспорт магнитофона сохранился?

– У меня и коробка сохранилась, – кивнула в сторону своей комнаты девушка. – Для чего это?

– Милиционеры хотят сфотографировать, как выглядит этот магнитофон, – объяснил Максим. – Чтобы легче было искать.

Девушка сходила и вынесла из комнаты красочную коробку из-под японского магнитофона и сообщила:

– Паспорт находится внутри.

– Возьми только паспорт, – попросил её парень. – Милиционер так потребовал.

Сидевшая в отрешении женщина встрепенулась и вскочила на ноги:

– Я с вами! Марианна, одевайся!

Машков, посмотрев на паспорт магнитофона, протянул Максиму чистый лист бумаги и указал на соседний стол:

– Садись и нарисуй, как выглядят унты.

Когда парень взялся за рисунок, оперативник обратился к женщине:

– Как вас величать, гражданка?

– Красовская Елена Владимировна, – ответила та. – Я мама Марианны.

– Это я понял – кивнул Машков. – Что вы мне можете сообщить относительно убийства семьи Котовщиковых?

– Не знаю, – пожала плечами женщина. – Их ограбили?

– Пропали вещи, деньги и ваучеры.

– Я слышала, что она скупает ваучеры, – вздохнула Красовская. – Она обменяла квартиру с доплатой.

– Елена Владимировна, сколько у неё денег могло быть? – спросил опер. – А то бабушка путается.

Женщина немного подумала и стала рассказывать:

– У Котовщиковых была хорошая четырехкомнатная квартира в центре Кишинева. Когда всё это началось, и нас стали выгонять из Молдавии, муж Василисы через свою маму решил обменять квартиру здесь на трехкомнатную с доплатой. Как только обмен произошел, мужа убили в Дубоссарах, и Василиса с дочерью приехала сюда. Как я знаю, у неё на руках должно быть около полумиллиона рублей, на часть из которых она купила ваучеры. Я брала у неё в долг шестнадцать тысяч рублей, должна была вернуть через неделю.

– Зачем ей ваучеры? – спросил Машков.

– В Молдавии у неё есть знакомый коммерсант, который скупает эти ваучеры, и Василиса копила их, чтобы перепродать ему.

– А я на свой ваучер сразу же купил сыну одежду, – усмехнулся милиционер. – Наши правители замутили величайшую аферу века!

– Зачем? – удивилась женщина. – А вдруг детям что-то перепадет?

– Да никому ничего не перепадет, – сердито махнул рукой Машков и спросил: – Какими купюрами она давала вам в долг?

– Пяти- и десятитысячными и одна тысячная.

– Купюры были новые?

– Да, хрустящие и пахнущие краской.

– Хоть одна осталась?

– Нет, всё потратила.

– Жаль! Хотел бы посмотреть номер.

– Кто знал-то. Схожу на рынок и спрошу коммерсантку, у которой купили унты – может, купюры остались у неё.

– И вы купили унты? – спросил милиционер.

– Да я простые, из конской шерсти, они на мне, – вздохнула женщина. – А у Наташеньки, как мне рассказал Максим, унты были оленьи, дорогие, наверное, все двенадцать тысяч стоят – как-никак бабушка директор магазина.