Виталий Егоров – Ш.Н.С. (страница 10)

– Вот с унтами проблема, – вздохнула Юля. – Никто их, кроме тебя, не видел.

– Я дома постараюсь нарисовать очень подробно, – обнадежил её Максим. – А так, если увидите похожие унты, надо как-то позвать меня, а я их влет узнаю – очень приметные они.

– Договорились, – кивнула Юля. – Что еще?

– Есть проблема, – высказал опасение Павел. – Барахолку держат «кварталовские» и, если мы там появимся толпой, то не избежать драки.

– А не надо туда вам ходить! – отрезала староста. – Мы с девчонками пойдем сами, на нас никто не обратит внимания.

– Эти «кварталовские» совсем распоясались, уже по их району нельзя спокойно ходить, – возмущенно отреагировал Юрий. – Надо собраться и дать им бой!

– Вы что, парнишки, какой бой?! – воскликнула Юля. – Наша задача не наказать этих хулиганов, а найти убийцу Наташи!

– Всё, мы берем на себя три рынка, а вы, девчонки, – барахолку, – распорядился Максим. – Действительно, нам никак нельзя сейчас распыляться на эти битвы с «кварталовскими».

– Придет время, и мы их накажем, а сейчас надо зациклиться на убийстве Наташи, – поддакивал другу Павел. – Кобзыча надо подкараулить и устроить ему темную.

Речь шла о лидере молодежной группировки «кварталовские» Кобзеве Андрее, парне восемнадцати лет, отсидевшем в колонии для малолетних преступников.

– Ника, составь график, чтобы каждую субботу и воскресенье наши девочки ходили на барахолку, – приказала староста. – А вы, парни, сами определитесь, как будете обходить эти рынки.

Когда все стали расходиться, Малеева попросила:

– Максим, ты продолжай, пожалуйста, провожать Марианну до школы и дома. Хотя бы до нового года.

– Провожу, мне-то какая разница, – нехотя ответил парень. – Всё равно по пути.

На следующий день Максим принес в школу тщательно нарисованный акварелью рисунок унтов. В этом ему помогла Яна, которая имела тягу к рисованию, ходила на кружок изобразительного искусства и создавала довольно приличные натюрморты.

– Ты мне набросай эскиз, а остальное доделаю я, – приказала она брату. – Самое главное – надо точно нарисовать узоры из бисера, а нижняя часть у всех почти одинаковая, лишь бы подобрать цвет.

Рисунок получился довольно реалистичным, и Малеева, показывая его подругам, похвалила Яну:

– Вот видите, какая сестренка у нашего Максима. Настоящая художница!

В пятницу после занятий семеро друзей, которые стали своеобразным штабом по поиску преступника, в очередной раз собрались в классе.

– Ребята, в субботу и воскресенье работаем, – объявила Юля. – Если заметим похожие вещи, то запоминаем торговца и сообщаем об этом Максиму, а он, соответственно, милиционеру, который ведет дело. Удачи!

После собрания Максим проводил Марианну до подъезда её дома. Перед тем, как парень собрался уйти, буркнув под нос: «До понедельника», она предложила:

– Не хочешь зайти: посидеть, послушать музыку?

– Нет, тороплюсь, – отказался он с накатившей грустью от воспоминаний о Наташе. – Дома ждут дела.

– Жаль, – вздохнула девушка. – Посидели бы…

Максим, ничего не говоря, повернулся и пошел в сторону своего дома. Слова Марианны разбередили его душу, он вспомнил, с каким нетерпением ждал встречи с Наташей, чтобы пойти в гости к её землячке слушать музыку, как он, терзаемый глупой ревностью, тщетно пытался дозвониться до неё, как он открыл дверь её комнаты, чтобы найти любимую мертвой…

– Как мне жить без тебя, милая моя Наташа? – прошептал он, вытирая катившиеся по щекам слезы.

9

С этого дня Максим почувствовал, что Марианна оказывает ему знаки внимания. Она после занятий всегда ждала его возле раздевалки и, увидев, радостно улыбалась: «Что, идем?» По пути она о чем-то много говорила, но парень на попытку разговорить его отзывался односложно и сухо, не проявляя особого интереса к собеседнице. Однажды Максим подошел к ожидавшей его девушке с Говоровым и предложил:

– Марианна, сегодня наши играют в баскетбол, поэтому я не смогу тебя проводить. Тебя до дома сопроводит Юра.

– Нет, не надо, – отказалась девушка, сбросив с себя улыбку. – Я сама дойду, мне надо всё равно зайти в магазин.

– Ну, как хочешь, – сказал парень, оставив девушку в растерянном одиночестве. – До завтра.

На следующий день Марианна как ни в чем не бывало ждала Максима возле раздевалки: «Ну что, идем?»

Между тем одноклассники уже несколько раз ходили на барахолку и рынки города, но все их старания не увенчались успехом – похищенные у Наташи вещи словно канули в безвестность.

Во время новогодних каникул в школе для старшеклассников был организован вечер. Девушки надели на себя лосины, леггинсы, которые во время занятий носить запрещалось, наложили яркий макияж, вмиг превратившись в завлекательных красоток из какого-нибудь зарубежного блокбастера. Парни, вдохновляясь бандитской романтикой, вырядились в малиновые пиджаки и в кожаные куртки, облачились в варенки-джинсы, спортивные костюмы и толстовки Адидас китайского производства – всё жуткого качества.

Марианна была одета во всё кожаное черного цвета, и на её пухлом теле обтягивающие брюки выглядели довольно нелепо. Она старалась быть рядом с Максимом, одетым под стать ей в черную короткую куртку из лайковой кожи и такие же брюки. Очевидно, девушка решила, что сам случай со схожим с парнем «прикидом» решил свести их вместе. Она смерила парня восхищенным взглядом, пытаясь всеми силами привлечь на себя внимание.

Максим, заметив её попытки, старался отодвинуться от неё подальше, но девушка каким-то чудесным образом всё равно оказывалась возле него.

«Прицепилась словно банный лист, как ей объяснить, что она мне совсем не нравится?! – сердито думал он. – У меня есть Наташа, и никакая другая мне не нужна!»

Но девушка упорно продолжала тщетные попытки в надежде на взаимность.

Пришел Павел, который, заговорщически подмигнув, пригласил одноклассников в угол, где достал из рукавов спортивной куртки две бутылки шампанского. Поставив одну из них на пол, он привычным движением бесшумно откупорил вторую и протянул её Малеевой:

– Юля, давай по кругу!

Отпив с горла и чуть не захлебнувшись, девушка просипела:

– Пашка, у тебя, надеюсь, эти бутылки последние?

– Могу достать еще, – хохотнул парень. – Водчонкой не хотите побаловаться?

– Всё, больше никаких спиртных! – отрезала староста. – Девчонки, быстрее пейте и пошли танцевать!

После вечера Максим с неохотой проводил Марианну до дома и, когда та перед расставанием взяла его за руку и пыталась прижаться, он отпрянул от неё и, развернувшись, стал уходить. Его душила досада, он хотел вернуться обратно и объясниться с девушкой, предупредив её, чтобы она прекратила свои приставания и что он любит только Наташу и будет верен ей до конца жизни. Но Марианна опередила его.

– Максим, остановись! – окликнула она его. – Завтра сорок дней Наташи. Ты пойдешь?

Остановившись как вкопанный, он повернул голову и спросил:

– Где?

– У её бабушки. Мы с мамой идем.

– Во сколько? – спросил он.

– В двенадцать будет автобус, поедем на кладбище.

– Буду, – кивнул он. – Наших предупредила?

– Мама сказала, чтобы их не беспокоила – у бабушки квартира тесная, а народу будет достаточно, – объяснила она.

– Хорошо, до завтра, – попрощался парень и шагнул в темень.

Максим шел домой, и слезы вновь душили его. Он на ходу хватал руками снег и вытирал им лицо, перед его глазами мелькало лицо любимой, которая завтра навсегда улетит от него в небеса и никогда уже не вернется на землю.

Мама встала с постели и, увидев сына, всё поняла – достала из шкафа деньги и положила на стол.

– Максим, завтра купишь букет для Наташи, – тихо проговорила она. – Если хочешь кушать – еда в холодильнике.

– Спасибо, мама, кушать не хочется, лучше пойду спать, – ответил сын. – Завтра в двенадцать от Наташиной бабушки поедем на кладбище.

– Оденься потеплее, чтобы снова не простыть, – предупредила мама и ушла в спальню.

Могильные холмики Наташи и её мамы уже были занесены снегом. Бабушка Наташи всплакнула, а потом сообщила:

– Весной поставлю памятники, уже заказала – из мраморной крошки.

Она повернулась и попросила Максима:

– Молодой человек, очистите, пожалуйста, могилки от сугроба – поставим еду и питье.

Максим быстро очистил могилы от снега и, развернув газетный сверток, достал свой букет и положил на холмик Наташи.

– Прощай навеки, моя любимая, – прошептал он, склонив голову над могилой. – Не забудь меня так же, как я не забуду тебя никогда.