Виталий Егоров – Избранные детективы Компиляция кн. 1-17 (страница 363)

— Подождите, сейчас все вместе выедем, но сначала я доложу своему руководству.

Овсянникову изрядно надоели выходки приезжего оперативника и он, чтобы не наговорить дерзостей, направился к выходу, на ходу бросив:

— Мы будем в машине, быстрее доложите и выходите.

Как только была установлена линия, Ягелев бодрым голосом доложил:

— Товарищ полковник, вроде бы нашли! Я организовал рейд по лесному массиву за городом, в ходе которого мы обнаружили могилу. Сейчас пойдем их выкапывать. После извлечения тел сразу же доложу. Трупы есть, сейчас раскрытие дела пойдет веселее!

На месте обнаружения предполагаемой могилы Ягелев сам схватился за лопату и стал копать землю. Каково же было удивление присутствующих, когда под полуметровым слоем земли обнаружился труп большой собаки. Разочарованно проводив лопатой по боку животного, Ягелев приказал:

— Посмотрите под собакой, может быть, таким образом замаскировали могилу детей.

Милиционерам пришлось по прихоти сотрудника центрального аппарата вытаскивать из земли полуразложившуюся собаку и убедиться, что никаких других тел там нет.

Вечером, когда Овсянников рассказал об этом случае Смирному, тот, давясь от смеха, заметил:

— Я представляю лицо начальника Ягелева, который наверняка успел доложить генералу, что дети обнаружены.

— Василич, я не понимаю таких, — пожал плечами оперативник. — Что за привычка сразу докладывать начальству? Этим страдают многие приезжие опера. Им от этого легче, что ли?

— Выделиться хотят, чтобы начальство заметило, как они работают в поте лица. Вот мы с тобой ищем детей от души, из-за сострадания, а Ягелев мечтает о досрочном звании или о награде. Я таких людей вижу насквозь.

— Какой же это грех за счет жизни детей получать награды, — вздохнул Овсянников. — Даром они не нужны эти ордена и медали. У меня аж руки зудят, чтобы поймать преступника и припереть его к стенке, а о поощрении за это не мечтаю даже в дурном сне.

— Когда-то припрем злодея к реальной стенке палача и возмездие наступит, — в задумчивости произнес Смирный. — Но только чует мое сердце, что это произойдет без ягелевых и тому прочих.

Вот и наступила осень. На реке были обнаружены два утопленника, но девочки так и не были найдены в воде. Теперь у оперативников не было сомнения, что дети стали жертвой преступления. А раз это так, то следовало ждать следующих преступлений — ведь убийцы-педофилы, если их вовремя не остановить, никогда не прекращают своей попытки найти следующую жертву.

Потолкавшись полмесяца в Энске, Ягелев ни с чем вернулся обратно и рапортом доложил своему руководству, что местная криминальная милиция не владеет обстановкой, работа пущена на самотек, уголовный розыск отрабатывает ненужные версии. Теперь, если до очередной коллегии не раскроется дело, Смирному и Овсянникову предстояло наказание. Но оперативники не стали на это обращать внимание, к взысканиям им было не привыкать; они, стиснув зубы, продолжили кропотливую работу по поиску пропавших детей.

Однажды зимним вечером накануне выходного дня Смирный вызвал к себе Овсянникова и предложил:

— Слава, сегодня Марина приготовила дичь. Мы приглашаем тебя, пойдем посидим, поговорим.

— С удовольствием! — глотнул слюну сыщик. — Давно не пробовал дичи, охоту забросил, закрутился с этой работой!

Марина встретила мужчин с радостной улыбкой и вытащила из духовки запеченного зайца с картошкой. Хозяин достал соленую рыбу, нашинковал свежемороженой печени. Следом на столе появилась запотевшая бутылка водки. После первой рюмки разговорились. Не трудно догадаться — у оперов разговор только о работе.

— Слава, прошло уже восемь лет со дня убийства Коптевой. Как ты думаешь: пропажа девочек не связана с этим преступлением?

— Вряд ли, — засомневался Овсянников. — Убийца не проявлял себя восемь лет и вдруг — бац! — и пошел охотиться на детей. Сначала убил взрослую женщину, но потом, спустя годы, перекинулся на маленьких девочек? Педофил — он до конца жизни педофил. За эти восемь лет наделал бы трупов детей.

— Значит, похититель детей приезжий? — спросил его Смирный.

— Либо приезжий, либо только начал убивать, — предположил сыщик и выругался: — Черт! Под них нет нашей агентуры — они своими мерзкими тайнами ни с кем не делятся. Да и не по понятиям блатных убивать маленьких детей, потому-то маньяки одиночки. Так что, Василич, если мы его не вычислим сейчас, то следует ждать повторных преступлений.

— Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить! — воскликнул Смирный. — Надо любой ценой до весны его найти, иначе в следующее лето нам не спать.

— А убийца может пойти на преступление и зимой, — заметил Овсянников, пододвинув к себе тарелку с тушеным зайцем. — Были же случаи.

— Может и пойти, — согласился Смирный и, немного поразмыслив, поинтересовался: — Надо бы этого Барагозова примерить к убийству Коптевой.

— Уже проверили. В это время ему было двадцать два года. Жил он тогда в другом конце города, в то время он не попадал в поле нашего зрения. А почему ты вспомнил про него сейчас?

— Да как-то так, — неуверенно произнес Смирный. — Такое ощущение, что мы его проверили не до конца.

— Аналогично! — воскликнул Овсянников. — И у меня он не выходит из головы. Взгляд у него какой-то нехороший, в них отражается жестокость и садизм. И семья какая-то не такая…

— Давай, Слава, заведи на него дело под кодовым названием…

Тут Смирный осекся, придумывая варианты названия дела, в это время Овсянников опередил его:

— «Грибник»!

— А почему «Грибник»? — удивленно вскинул голову Смирный.

— Пропажа детей связана со сбором грибов. Если бы родители не поехали в лес, то и дети не пропали бы… Хотя, кто его знает, он бы все равно нашел себе жертву — если не этих, то других. Кстати, Василич, идея! Коптеву же тоже нашли под детским грибком! Нет, тут как ни крути, везде грибы!

— Ладно, пусть будет «Грибник», — согласился старший. — Заведи дело и начинай его разрабатывать. Было бы хорошо зацепить его за какое-нибудь другое преступление и закрыть. В тюрьме-то мы быстро его расколем на девочек, если, конечно, это его рук дело.

4

Сразу после новогодних праздников состоялась коллегия областного Управления внутренних дел, где Смирному и Овсянникову за самоустранение от расследования дела о пропавших девочках и слабую оперативную позицию в криминальной среде раздали по выговору с занесением в личное дело. Оперативники прекрасно понимали, что это месть Ягелева за то, что его в Энске не встретили подобающим образом, как высокого гостя (разве он тогда не приехал работать?!), выразили неуважение, не предоставили баню (желательно с девушками), не угощали в ресторанах города. Оперативники только махнули рукой на эти проделки столичного куратора и головой окунулись в работу.

Овсянников завел оперативное дело под условным наименованием «Грибник» и потихоньку стал разрабатывать Барагозова. Фигурант в последнее время ничем себя не проявлял, исправно ходил на работу, ни с кем из ранее судимых не общался. Семья вела затворнический образ жизни, и однажды сыщик задался вопросом: — «Не сектанты ли?» Но эта версия не нашла своего подтверждения. Когда настали сильные холода, Барагозов поставил свою «Ниву» на прикол и ходил пешком, а свой гараж на печном отоплении заморозил.

Настало лето, а за ним пришла и осень девяносто второго года. Вся милиция Энска с тревогой ждала появления маньяка. Везде были усилены посты милиции, среди населения проводились разъяснительные беседы о недопустимости оставления маленьких детей без присмотра на улице, озадачены бабушки-пенсионерки, целыми днями проводящие время на скамейке возле подъездов домов, привлечены добровольные дружинники, которые совместно с милиционерами в гражданской одежде негласно патрулировали улицы.

Год выдался не грибным, да и ягод не было особо видно, так что осеннего ажиотажа с выездом в лес среди населения не наблюдалось, поэтому в выходные дни малыши оставались с родителями, в городе безнадзорных детей найти было сложно.

Наступила зима, преступник ничем себя не выдал, не было зафиксировано ни одного нападения и приставания к женщинам и детям. Возможно, маньяк уже выходил на охоту, но принятые милицией превентивные меры не позволили ему подыскать себе жертву для удовлетворения своей низменной страсти.

Однажды Смирный и Овсянников вновь поговорили о маньяке.

— Василич, опять этот урод пропал, — посетовал сыщик в бессильной злобе. — Что это такое с маньяками? Совершают по одному преступлению и пропадают на годы. Убийца Коптевой куда-то канул, похититель девочек пропал. Обычно такие преступления бывают серийными, а тут непонятно.

— Даже не знаю, что и сказать, — пожал плечами Смирный. — Возможно, испугался тех мер, которые мы приняли с целью профилактики и затаился? А, может быть, участковый даже разговаривал с преступником, предупреждал его, чтобы оберегал своих детей от маньяка?

— Думаешь, что у маньяка есть дети? — спросил сыщик.

— Практика показывает, что маньяки часто бывают примерными семьянинами, любящими отцами, жены уверены, что они самые верные мужья. И на работе они на хорошем счету.

— А Барагозов-то имеет двоих детей, — задумчиво произнес Овсянников. — Жена за него горой, и на работе к нему нет претензий.

— Кстати, как идет разработка по нему? — поинтересовался старший.