Виталий Егоров – Избранные детективы Компиляция кн. 1-17 (страница 362)

— Возьми с собой оперативника и проверь под ультрафиолетом автомашину, гараж и одежду Барагозова.

— А кто он такой? — спросил эксперт.

— Сейчас его сюда притащат. Надо у него еще изъять нижнее белье и осмотреть тело.

Следователь допрашивал убитых горем женщин, эксперт с Овсянниковым ушли просвечивать ультрафиолетовой лампой машину и гараж Барагозова, чтобы найти возможные следы крови, а Смирный не стал терять время даром и решил поговорить с отцом одной из девочек.

— Барагозова знаете?

— Нет. А кто он такой?

— Он из соседнего подъезда, у него еще желтая «Нива».

— А-аа, знаю, видел. А почему про него спрашиваете?

— Как он вел себя в отношении детей? Бил, ругал их во дворе, приставал?

— Нет, ничего подобного я не видел. Он постоянно копается в машине и больше ничего. А что, он в подозрении?

— Нет, просто, когда ваши дети играли в песочнице, он ремонтировал машину.

— Да, да, он постоянно ремонтирует, — кивнул мужчина. — Но это же не основание в чем-то его заподозрить. Я иногда тоже копаюсь в своем «Москвиче».

— Я же говорю, что мы пока никого не подозреваем, а проверяем всех, кто был рядом, когда пропали дети.

— Тогда понятно, — развел руками мужчина. — Будете проверять все дома вокруг нашего двора?

— Да, придется, — вздохнул Смирный. — Если только до утра кто-нибудь не приведет детей.

— Думаете, что их приютили на ночь? — обрадованно спросил мужчина.

— Ничего исключать нельзя. Надо надеяться на лучшее.

Вскоре пришел Овсянников и доложил:

— Просветили везде, где только можно, но нигде следов крови не обнаружено. У Барагозова изъяли нижнее белье, допросили на протоколе и оставили дома. С утра найдем директора автобазы и спросим, как он работал в субботу.

— Эх, сейчас бы собаку! — мечтательно произнес Смирный. — Дали бы понюхать вещи малышек и обследовать с помощью ищеек всю близлежащую территорию. На предстоящей коллегии будем ставить вопрос, чтобы у нас была кинологическая служба — хотя бы две-три собаки.

Уже забрезжил рассвет, стали подтягиваться милиционеры, которые обходили территорию и соседние дома. Из их отчета стало ясно, что пропажа детей приобретает серьезные масштабы — никто не видел девочек. Продавщица, поднятая среди ночи из дома, пояснила, что примерно в два часа дня в магазин заходила бабушка с двумя внучками, купила дрожжи и конфеты, и они ушли, никто за ними не увязался. По фотографии она опознала пропавших детей.

Теперь все надеялись на чудо и, забыв о сне, с трепетом ждали наступления воскресного утра. Если завтрашний день не принесет желаемого результата, то милиционеров впереди ждала многодневная работа на грани нервного и физического истощения, изнурительные доклады вышестоящему областному и федеральному начальствам, контроль со стороны различных ведомств с грозными оргвыводами, который бы съедал сил не меньше, чем сам поиск пропавших девочек.

3

Воскресный день ничем не смог обрадовать милиционеров — девочки так и не объявились. С утра, обклеив по городу ориентировки, в полдень Овсянников заглянул в кабинет к Смирному. Увидев в дверях оперативника, тот пригласил его за стол:

— Слава, садись, попьем чайку и обмозгуем, как нам дальше быть.

— Плохо дело, Николай, — вздохнул сыщик. — Дети словно сквозь землю провалились. Сейчас начнется свистопляска — понаедут с области, начнут пальцы гнуть, диктовать свои условия, требовать организовать баньку…

— Никаких банек! — резко отрезал Смирный. — Нам хватит одной баньки, до сих пор расхлебываем! Если приезжие сыщики что-то будут требовать помимо службы — сразу отказать!

— Ну, это ясно, — кивнул сыщик. — И пускай кормятся за счет своих командировочных, я им корки хлеба не подам. После того случая с Вожжиной и Сатаровой у меня стойкая неприязнь к областным оперативникам. Ни разу не помогли, а проблем наделали — выше крыши. И гонору-то сколько! Мол, вы тут, лапоть провинциальная, а мы столичные… Да ну их!

— Договорились. Как с Барагозовым?

— Ничего, — мотнул головой сыщик. — Он вчера целый день работал, отлучался только на обед. На работе характеризуется посредственно, ничем особо не выделяется, нет большого рвения к работе, но и не прогуливает. Одним словом, серая личность. Патологоанатом осмотрел его кожные покровы — ничего не обнаружил. Ничего интересного он не нашел и в его нижнем белье.

— Ладно, его пока исключаем. Надо сейчас начать проверять судимых. Агентуре дали задание?

— Сегодня до вечера всех оповестим. Но, Василич, это пустой номер. Если мы исходим из того, что девочек изнасиловали и убили, то такие дела совершает маньяк-одиночка. Они с нашей агентурой не общаются, держат свой секрет при себе. Потому-то появляются по стране серийные убийцы — их вычислить крайне сложно.

— Все равно агентуру надо ориентировать. Вдруг кто-то что-то слышал, кто-то что-то видел. Надо сцепляться за любую соломинку. Сейчас нам нужна любая малюсенькая информация, без нее мы слепы и глухи. Надо поднять список всех лиц, которые сидели за изнасилования, особенно в отношении детей.

— Список уже готовится. Мои опера пошли разговаривать с речниками на тот случай, если дети утонули.

— Конечно, маловероятно, что они утонули, но эту версию тоже надо проверить до конца. До зимы еще есть время, если они утонули, то до ледостава должны всплыть. А если не всплывут, то поминай, как звали — весенний ледоход накрошит их тельца на мелкие кусочки. Но это маловероятно, — повторил Смирный. — Их надо искать на земле, а, точнее, под землей.

— А тот вариант, что их похитили, чтобы удочерить? — испытующе посмотрел Овсянников на своего руководителя.

— Я бы об этом еще подумал, если бы пропала одна девочка. А тут двое… Нет, это исключено.

Прошла неделя. Дети не обнаружились, у милиционеров не было ни малейшей зацепки, ни одна информация, заслуживающая доверия, к ним не поступила. Бросив все дела, отдел милиции занимался только поисками пропавших девочек.

Вскоре из областного управления прибыл оперативник. Он без стука зашел в кабинет к Смирному и вальяжно подал руку, представившись:

— Старший оперуполномоченный уголовного розыска майор милиции Ягелев Юрий Александрович. Я являюсь куратором Энска, так что прошу любить и жаловать. Приехал по делу пропавших девочек, доложите, как идут поиски.

«Смотри-ка, какой прыщ — шишка на ровном месте! Ему еще и докладывать?! Нет уж, пусть соблюдает субординацию! — со злостью подумал Смирный, с неприязнью разглядывая долговязого и довольно молодого оперативника из центрального аппарата. — По-моему, нам в очередной раз не повезло с куратором — то был Демченко, а сейчас этот».

— Идите в уголовный розыск, — резко ответил он. — Почему ко мне-то зашли? Вам надо разговаривать с непосредственными исполнителями.

— А что, начальник криминальной милиции самоустранился от дела? — угрожающе высказался Ягелев. — Хорошо, доложим кому надо, мне составлять итоговую справку о проделанной работе по поиску пропавших детей.

— Доложите кому хотите, — отрезал Смирный, всем своим видом показывая, что разговор закончен. — А теперь идите, вас ждут в уголовном розыске.

Через час после этого неприятного разговора к Смирному зашел Овсянников и досадливо заметил:

— Ну и фрукта ты ко мне направил! Из себя строит великого сыщика, раздал всем поручения, приказал составить обобщенную справку… Нет, он приехал не работать, а контролировать, как мы работаем. И кстати: я позвонил сыщикам в область и выяснил очень интересные подробности про этого Ягелева. Он ученик того Демченко, по крайней мере, начинал работать у Демченко в группе. А Истомин их духовный отец, в авторитетах он у них.

— Фьють! — от удивления свистнул Смирный. — Час от часу не легче! Он сейчас нам будем мешать работать, замордует своими справками о проделанной работе. Короче так: ты его не пои, не корми, пускай все платит из своего кармана.

— Уже были попытки, — усмехнулся Овсянников. — Намекал на то, чтобы вечером устроить баньку. Я сразу отшил его, сказал, что надо работать. Сейчас он ушел в гостиницу, предварительно поинтересовавшись, где находится магазин. Очевидно, хочет купить водочки.

— Ну и пусть пьет, — махнул рукой Смирный. — Чем больше пьет, тем меньше будет мешать работе.

На следующий день Ягелев, изучив материалы дела о пропавших детях, потребовал к себе Барагозова. Поговорив с ним часа полтора, он резюмировал перед Овсянниковым:

— Он не при делах, зря вы столько много возились с ним, потеряли драгоценное время. Давайте, начинайте работать, а не отвлекайтесь на всякие незначительные мелочи! Кстати, Барагозов жалуется, что вы необоснованно подозреваете его в совершении тяжкого преступления, подвергли его унизительному осмотру, опозорили перед женой и сослуживцами. Скажите спасибо, что разговаривал с ним я, а не другой человек, иначе бы не избежали наказания.

— Спасибо за заботу, — ухмыльнулся сыщик. — Что бы мы делали без вас, наш благодетель.

Не уловив сарказма, Ягелев великодушно покивал головой.

Через два дня в отдел милиции прибежала женщина-грибница и сообщила о том, что недалеко от Ольховки она наткнулась на свежевскопанный бугорок земли. Дежурный офицер сообщил об этом Овсянникову. Как раз в это время у него находился Ягелев, который, услышав тревожную весть, схватился за телефон: