Виталий Егоров – Избранные детективы Компиляция кн. 1-17 (страница 323)
— Плохо, что у Куприна, — сожалеюще произнес сыщик. — Запорет дело, а нам расхлебывать.
— Да не испортит, — обнадежил его Свиридов. — Самое главное — вы найдите убийцу, а он успешно закончит дело, ведь все доказательства уже собраны, осталось только скомпоновать его и отправить в суд.
— Дай-то Бог, — изрек Кравцов. — А Молоха мы найдем.
— Почему вдруг он стал Молохом? — спросил следователь.
— Еще не зная, кто такой убийца, мы завели оперативное дело под условным наименованием «Молох». Поэтому, когда его нашли, то нарекли этим именем.
— А ведь подходит к нему это название, — удивленно заметил Свиридов. — Он Молох и есть. Постарайтесь его найти, он должен предстать перед судом.
— Найдем, — повторил опер, заканчивая разговор.
Весной беременность Марины стала заметной. Кравцов не находил себе места от счастья, всячески оберегая свою любимую. В начале июня она ушла в декретный отпуск, а в середине августа родила мальчика, которого назвали Семеном. Радости родителей не было предела, теперь сыщик при любой возможности устремлялся домой, ночные посиделки оперов после удачного раскрытия какого-нибудь преступления для него канули в Лету, он стал, насколько это возможно для сотрудника уголовного розыска, примерным семьянином.
Перед выпадением снега Кравцов обратился к Андросову:
— Саня, съездим на могилу Лиды, а то я не знаю, где она находится.
— А зачем тебе это? — оторопел друг. — Что ты хочешь там делать?
— Саня, если бы не она, возможно, у нас до сих пор не было бы ребенка и не факт, что московские медики чем-то помогли, вот поэтому хочу ее отблагодарить, — объяснил ему Кравцов желание посетить могилу родственницы шаманки, к которой он уже относился с особым благоговением.
— Хорошо, поедем, — пораженно кивнул сыщик. — Когда?
— Завтра днем.
Цветов в городе достать было невозможно, поэтому Кравцов вечером позвонил маме и спросил:
— У тебя летние цветы сохранились?
— Есть немного. До заморозков несколько горшков занесла в дом.
— Мама, сможешь завтра собрать букет? В городе нигде не могу найти цветы.
— Соберу, конечно, зачем искать в городе. Для кого?
— На могилу.
— Ой, кто-то умер?!
— Нет, мама, могила не новая.
— Хорошо, Витя, подберу подходящий букет. Что еще?
— Мама, какую-нибудь еду бы на могилу. Оладьи, например…
— Поняла, все приготовлю. Когда заедешь?
— Завтра днем.
На следующий день, забрав у матери кисель, оладьи и букет белых хризантем, Кравцов с Андросовым выехали на кладбище. На вопрос мамы, для кого все это предназначено, сын ответил:
— Это дочка очень хорошего человека, целителя, о котором мы с Мариной тебе рассказывали. Я связываю рождение нашего сыночка с ними.
— Ой, надо было сплести из цветов венок, да и еды надо было приготовить получше! — схватилась мама за голову. — Почему раньше не сказал об этом?
— Мама, не беспокойся, ты постаралась на славу, — утешил ее сын. — Они люди скромные, им многого не надо.
Женщина, провожая сына, вытирала катившиеся по щекам слезы.
Вскоре друзья были на территории кладбища. Деревья уже сбросили листья перед грядущей зимой, царящая кругом тишина и спокойствие умиротворяли души оперативников. Андросов подвел друга к простенькому деревянному памятнику, где на жести было написано:
Было видно, что кто-то приходил на могилу — об этом свидетельствовал пожухлый букет роз.
Укладывая еду и хризантему на могильный холмик, Кравцов заметил надпись на памятнике: «
Оглядев памятник со всех сторон, сыщики нашли еще две записи:
— Народная молва о шаманских корнях Лиды разнеслась среди страдающих и потерявших веру людей, — умозаключил Кравцов. — Для них могила ее стала своеобразной Меккой.
— Спрашивали у меня земляки, где ее могила, — тихо проговорил Андросов. — Но я никому не выдал — так просил Семен.
— Тогда и я оставлю слова благодарности, — сказал Кравцов и, достав ручку, написал на памятнике:
Прежде чем уйти, Кравцов склонил голову над могилой и произнес:
— Лида, спи спокойно и знай — твоего убийцу мы найдем и накажем.
Уже уходя, Андросов заметил:
— Теперь я знаю, почему мы трижды добыли по двадцать три зайца. Лиде, оказывается, двадцать три года, это я только сейчас заметил. Этим числом шаманка трижды делала нам отчаянные знаки, которые мы не смогли разгадать.
— Но одного же зайца не хватило, он пропал, — возразил старший. — В заключительной охоте мы взяли двадцать два зайца.
— Пропажей одного зайца Кыйаара указывает нам, что Лиды нет в живых, двадцать третий год своей жизни ей не суждено дожить до конца.
Кравцов, ничего не говоря, углубился в размышление.
6
Прошел год. Ребенок у Кравцовых рос здоровым и смышленым, счастливые родители стали свидетелями, как их сыночек произнес первые осознанные слова, как он самостоятельно сделал первые свои шаги.
Весной девяносто первого Кравцова назначили начальником криминальной милиции городского отдела. Это было повышение по службе, но он с неохотой расстался со своей группой, которая была преобразована в отделение с расширением штата сотрудников. Теперь «убойников» насчитывалось семь человек, отделение возглавил Алексей Семенов, а Андросов стал его заместителем.
Шуляк еще раз съездил в Свердловск, а затем на Украину, но вернулся ни с чем. Единственное, что он узнал во время командировки — сестра Криворучко умерла и похоронена на Широкореченском кладбище Свердловска. На этом розыск убийцы приостановился, поскольку пошли криминальные войны в новой России, и стало не до него.
Кравцов иногда с горечью вспоминал о том, что Молох где-то гуляет на свободе и, возможно, продолжает убивать женщин, но заниматься его розыском он уже не мог — хватало своих дел, ему досталось «беспокойное хозяйство», где с утра до ночи приходилось не только раскрывать преступления, но и заниматься административно-хозяйственными вопросами.
Пятого октября, в День работников уголовного розыска, «убойники» решили отметить праздник на природе, а для этого выбрали живописный берег озера Чабыда* (озеро в 15 километрах от Якутска), где пригласили своего бывшего руководителя Кравцова. Накануне Андросов встретился со знакомым коммерсантом, который разводил свиней, чтобы попросить у него мясо для шашлыков.
— Озеро Чабыда знаю, не раз там бывал на охоте, мой работник туда и привезет мясо, — пообещал глава фермерского хозяйства.
День был субботним, и начальство разрешило сыщикам отметить свой праздник, но с единственным условием: в городе не мелькать, по ресторанам не ходить, бандитов не бить. Узнав о месте проведения праздника, Сорокин удовлетворенно хмыкнул:
— Вот это правильно — вдали от города и людских глаз. Я заскочу к вам, там и зачитаю приказ о поощрении вашего отделения.
Когда Кравцов в полдень приехал к озеру, «убойники» и приглашенные сыщики с других отделений вовсю занимались подготовкой к празднику: на столе под навесом были расставлены алюминиевые тарелки и кружки, возвышались пластмассовые рюмки на длинных ножках, на костре булькало варево с картошкой и мясом, две оперативницы готовили салат, кто-то нарезал хлеб и открывал консервы, а другие готовили дрова для костра.
Беспокойно поглядывая на часы, Андросов выругался:
— Мясо для шашлыков запаздывает, а Сорокин уже на подходе. Фермер забыл, наверное, собака этакая!
Когда вдали показался красный «пирожок»* (легковая машина с будкой), сыщик радостно воскликнул:
— Наконец-то везут наши шашлыки!
Увидев, что за «пирожком» следует уазик Сорокина, Андросов поторопил сыщиков:
— Доставайте угли, ставьте мангал. Успеем шефа угостить шашлыками.
Каково же было удивление сыщиков, когда шофер «пирожка» вытащил из будки шевелящийся и визжащий мешок и вывалил оттуда на землю живого поросенка килограммов под десять с лишним.