Виталий Держапольский – Общага 90-е. Часть первая (страница 47)

Я встретился с испуганными глазами Леньчика, взглянул на Леню, переминающегося у самого выхода и мучительно размышляющего, что предпринять и полез в карман за часами. «Патек Филипп» не разочаровал — стандартно открутив время на десять минут назад — к тому моменту, когда мы шли по дорожке в сторону КПП.

Я, словно бы случайно споткнулся и упал на Алеху, схватившись за него руками.

— Серый, совсем ноги не держат? — Патлас придержал меня, резко вынув руки из карманов штанов, в которых и пытался пронести икру сквозь вахту. Непуганный наивняк, мать его! Это тебе не родная деревня, где мы в свое время, работая на практике, безнаказанно таскали со складов всякую хрень. Да и время изменилось: таперича здесь — это вам не там!

Одна из баночек выскочила и, упав на землю, поскакала по траве.

— Это че, блядь, за херня? — заметив выпавшую баночку, накинулся на Патласа Леня. — Ты нас всех под монастырь подвести хочешь, дебил?

— Да чего будет-то? — тупо улыбаясь, произнес Алеха, поднимая баночку с земли.

Леня тут же вырвал её из рук Патласа и спрятал за пазуху, подозрительно оглядываясь по сторонам — не видел ли кто?

— Я тебе потом объясню! — рассерженной гадюкой зашипел Леня. — Еще есть?

— Ну… есть… — сознался Патлас, вынимая из кармана вторую банку.

— Ну ты… — задохнулся от злости Леня, сжимая кулаки.

— Тих-тихо! — Я быстро встал между ними. Нам еще драки не хватало, и так работяги косятся. — Перекурим? — Я указал на виднеющуюся неподалеку беседку-курилку.

— Перекурим, — кивнул Леня и мы отошли в сторонку от основной массы людей.

В курилке я отобрал банки с икрой у пацанов и бросил их в большое мятое ведро, наполовину заполненное окуркам.

— Зачем? — скривился Патлас. — Можно же было…

— Ты забыл, как мы сюда попали? — не дал я ему договорить. — Леня прав — если бы ты с ними спалился, добрались бы и до твоего липового пропуска.

— А здесь сейчас на охране мусора, — произнес Леня. — Лютые! Им специально доплачивают, чтобы они, таких, как ты, потрошили! Ты бы им все, как миленький бы вывалил… И про нас и про…

— Да ни в жизнь! — пытался хорохориться Патлас. — Я своих пацанов никогда бы не сдал!

— Это ты сейчас такой храбрый! — ядовито усмехнулся Леня. — А я посмотрю, как ты запоешь, когда твои маленькие и бархатные яички дверями защимят…

— Как дверями? — гонор у Алехи тут же закончился.

— А так, — пожал плечами Леня, — очень просто: раз и в смятку яички… Надеюсь, что никто ничего больше вынести не хочет? — Дождавшись нашего утвердительного кивка, Леня пошел на выход.

Глава 24

Когда мы проходили сквозь вахту, тот же самый дедок-вахтер неожиданно для всех (но не для меня) вновь пристал к Алехе:

— А ну-ка, стоять!

— Это вы мне? — с удивлением на лице переспросил Патлас.

— Тебе, кучерявый! — С ехидной улыбочкой старикан заблокировал вертушку, не давая Алехе проскользнуть к выходу. — Выворачивай карманы!

Ага, а история-то продолжает катиться по тем же самым рельсам! Только вот карманы Алехины на этот раз девственно пусты. Мы с Леней обменялись многозначительными взглядами, и он едва заметно кивнул и улыбнулся.

— Да с какой стати? — возмутился Патлас. — Я честный гражданин…

— Слышь, гражданин, — прикрикнул на него дедок, — ты не бузи, а карманы выворачивай!

На шум из комнатки подтянулся давешний мент, многозначительно покачивая резиновой дубинкой.

— Да нате, глядите! — Патлас демонстративно вывернул карманы, в которых, естественно ничего не было. — Нет у меня ничего!

— Хм… — Дедок почесал плешивый затылок. — Действительно нет… Прости, паренек, обознался! Хотя редко со мной такая оказия происходит…

— Ага, глаз алмаз? — не удержался от едкого замечания Патлас, несмотря на то, что его слегка начало подтряхивать. До него, наконец-то, начало доходить, чем могло бы все обернуться, не выброси я икру в мусорное ведро. — Доверять надо людям! — произнес он, поворачивая разблокированную вертушку.

— Ага, как же? — фыркнул дед. — Доверяй, но проверяй! — крикнул он в спину удаляющегося Патласа.

— Козел! — едва слышно прошептал тот, облегченно выдыхая.

На выходе из проходной нас уже поджидал Нахапет.

— Вай, братишьки, маладца! — Арямяшка радостно пожал нам руки и потянул Леню в салон своего «Чайзера».

— Алеха, ну как можно быть таким дебилом? — продолжил я чихвостить «на воле» друга, вспомнив, чем на самом деле все бы закончилось, не будь у меня расчудесного нечаянного «подарочка» в виде разбитых часов. — Икорочки захотелось попробовать? Блядь, да мы из-за тебя едва не спалились!

Патлас молчал, уставившись на собственные боты. Чего говорить, он и так уже понял, что конкретно накосячил.

— Сука! — Я продолжал бушевать. — Да если бы я случайно твою икру не выкупил…

— Да понял я уже, понял! — вспылил Алеха. — Моча в голову стукнула — так икорки захотелось! Да ты вспомни, как мы в Новокачалинске…

— Здесь не родная деревня, Кучерявый! — попытался я вложить в его голову эту простую мысль. — И вести себя здесь, как там…

— Не надо себя здесь так же вести! — произнес Леньчик, как припечатал. Вот он если говорил что-то, то всегда по делу.

— Пацаны, простите урода! — повинился пред нами Алеха.

— А! — отмахнулся я от него. — Да ты всех подставить мог! Ты это понимаешь? И меня, и Леньчика, и Леню… Даже этого армяшку запросто мог под монастырь подвести! И все из-за какой-то мелочи — двух банок икры! Да на отработанное бабло ты таких мог…

— Бля, ну на холяву же, пацаны! — Попытался перевести все в шутку Кучерявый.

— Нахрен мне такая халява не вперлась! — рявкнул я напоследок и отвернулся.

— Че шумим? — к нашей компашке вернулся довольный Леня с небольшой спортивной сумкой в руке. — Нако вот, халявщик, держи! — Он вручил сумку Патласу. — В качестве наказания потащишь её до дома.

Мы заинтересованно заглянули внутрь — сумка оказалась набита банками икры.

— Бля! — выругался Паталас, оценив её содержимое.

— Башкой в следующий раз думай лучше! — усмехнулся Леня. — Это нам всем… В качестве презента. Помимо денег, — поспешно добавил он, оценив наши вытянутые лица.

— Фух! — произнес Леньчик. — А я уж думал натурой дали…

После этого мы обрадованной толпой поперлись до дома. Путь предстоял неблизкий, а общественный транспорт в такой поздний час (а, может, очень ранний) уже (или еще) не ходил. Но нам было пофиг — подогревала обещанная оплата, которую Леня обещал раздать дома. Еще пацаны дико радовались моему «случайному» падению, позволившему Кучерявому не вляпаться в дерьмо. Знали бы они, насколько случайно мое падение… Но об этом молчок! Никто, даже самые близкие друзья никогда не узнают о моем чудесном приобретении. Никто и никогда!

— Держи! — В мою ладонь легли десять фиолетовых бумажек. — Твоя доля! — произнес Леня, приступив к дележу когда мы добрались до дома.

Я развернул веером купюры — да: теперь я точно могу не напрягать своих предков какое-то время просьбой о деньгах! И это меня очень сильно радовало!

— И вот! — Он вручил мне еще три фиолетовых бумажки — чуть меньше той суммы, сколько он у меня занял, чтобы выкупить нерадивого братца. — Остаток позже отдам…

— Да ладно, — отмахнулся я. — Мы и так подняли на рыло больше, чем изначально рассчитывали. К тому же, живем у тебя бесплатно…

Леньчик с Патласом в этом вопросе тоже меня поддержали. Так что Леня оказался чист перед нами с финансовой точки зрения.

— Пацаны, это надо отметить! — повеселел наш старший приятель. — С меня простава! Только где взять в такой час? — озадачился он.

— Лень, погоди отмечать, — остудил я его благородный порыв. — Мы же еще Коле сотыгу должны…

— Так от его сотыги еще полтишок остался! — произнес он, пересчитав имеющуюся наличность. — У меня четверной…

— Пацаны, а давайте я за свой косяк долг Коляну закрою? — предложил Патлас, видимо, до сих пор переживающий от осознания собственной глупости. — Держи полтос! — он протянул Лене две хрустящие купюры. — Пацаны? Ну? Мне так легче будет! Я и так весь извелся…

— Пусть его, — кивнул Леньчик.

— Забыли за косяк, — кивнул я, а Леня взял деньги и убрал их в ящик комода:

— Завтра Коляну завезу. Ну что, кто за отметку?

— Я! — первым вскинул руку Патлас.