Виталий Держапольский – Имперский пёс. Первая кровь. (страница 13)

– Нам бы до леса добраться, – произнес Вовка, – а там я выведу. Самое сложное – ночь перекантоваться…

– Блин, – почесал затылок Чухна, – ночью в лесу холодновато будет…

– Не дрейфь, есть у меня нора потайная, – успокоил приятеля Вовка, – до заката, если все получится, как раз доберемся. А там у меня и спички есть, и запас дровец…

– А пожрать ничего нету? – с надеждой спросил Миха. – А то хлебца чуть-чуть.

– Есть пара банок тушенки, котелок, крупы мальца…

– У тебя что там, склад?

– Схрон там, землянка, на всякий непредвиденный… – сообщил Вовка. – Чтобы отсидеться.

– Ну, все, пацаны, – завелся Миха, – рвем когти! За свинарником, чуть дальше нашего штаба, есть пролом в стене. О нем только Севка с Серегой знают, мы однажды уже в село мотались…

– Уверен, что его еще никто не обнаружил? – уточнил Вовка. – Мало ли как обернется…

– Не, – мотнул головой Миха, – там бурьяну выше тебя, да шиповником диким все заросло – никто из воспитателей в здравом уме туда не полезет. Это ж подерешься весь!

– А этот, старый хрыч на одной ноге? Он тоже не в курсе?

– Сильвер-то? Думаю, тоже не знает. Хотя, это он должен траву там косить…

– Тогда вперед? – спросил Вовка. – У вас еще есть время передумать…

– Мы уже все решили, – ответил Чухна. – Правда, Миха?

– Да, решили! – твердо сказал Миха, раздвигая в стороны оторванные доски.

Возле штабного подвала мальчишки остановились.

– Пацаны, погодите пяток минут, я куреху из подвала заберу. Че добру пропадать?

Он сдвинул крышку из исчез в темноте подземелья.

– Слышь, Вовка, а нас точно в отряд возьмут? – еще раз спросил Севка.

– Можешь не сомневаться! Знаешь, как нам люди нужны!

– Пацаны, я все! – Выбравшийся из подвала Миха, показал заветный кисет с махрой. – На несколько дней точно хватит!

Миха спрятал кисет за пазуху и полез в дебри сухостоя, обороняющего подступы к высокой бетонной стене интерната. Он шарился по кустам минут десять, пока, наконец, не закричал:

– Парни, дуйте сюда! Я нашел.

Мальчишки только того и ждали: через секунду их уже не было видно за кустами разросшегося шиповника. Пока Вовка продирался сквозь колючки к Михе, он умудрился разодрать себе лицо и руки. Впрочем, его приятели, когда мальчишка все-таки выбрался сквозь неприметную дыру в ограде, тоже выглядели не лучшим образом: у Михи кровоточила щека, а Севка разодрал шею и ладони.

– Куда теперь? – уточнил Чухна.

– Двигаемся к северу, мимо КПП. Нам в лес…

– Так за контрольным пунктом поле? – поправил Миха.

– Вот-вот, – кивнул Вовка. – Нам в лес, что за полем. А дальше я проведу.

– Ну, айда, пацаны, – срывающимся голосом произнес Чухна, перебегая на другую сторону дороги. – Огородами пойдем.

Мальчишки пересекли дорогу, перелезли через низенький заборчик чьего-то заброшенного огорода, густо заросшего сухим репейником, и углубились в лабиринты приусадебных участков сельчан. Миха уверенно вел друзей к северному краю Сычей, избегая приближаться к центральным улицам села, где существовала реальная возможность наткнуться на патруль полицаев.

– Ловко у тебя выходит прятаться, – с завистью произнес Вовка, когда приятель с ловкостью разминулся с очередным патрулем.

– Так я ж местный, – ответил Миха, – с детства на этих огородах с пацанвой в прятки и казаки-разбойники играл… Покуда эти твари не пришли! Ненавижу! – скрежетнул он зубами.

Вскоре за околицей последнего огорода замаячило большое поле, через которое днем ранее пришел в Сычи Вовка. Осталось миновать лишь контрольно-пропускной пункт, где несли вахту только настоящие немцы. А дальше – до леса, можно сказать, подать рукой.

– По оврагу обойдем фрицев, – сообщил друзьям Миха. – Вон там с левой стороны…

Парни ползком перебрались из огорода в овраг, который с дороги было не видно.

– Придется небольшой крюк сделать, но в итоге попадем куда нужно, – пояснил Миха.

Проламывая закорженевшую корку снежного наста и утопая в рыхлом снегу, мальчишки побрели по дну оврага к долгожданной свободе. Время от времени Миха взбирался по почти отвесному краю земляного разлома, чтобы определиться: не пора ли покинуть спасительный овраг.

– Все, парни, чисто! – наконец сообщил он приятелям. – С поста нас теперь не заметить.

Беглецы не спеша вылезли из старого оврага и отряхнулись от снега. Вовка огляделся по сторонам и облегченно перевел дух – никто за ними не гнался. А на горизонте виднелась темная полоска спасительного леса. Дотянуть бы, а там уже легче…

– Вот блин! – сокрушенно произнес Севка. – Полные боты снега набрал!

– Ты это, лучше вытряхни его, – посоветовал Вовка, – пока не растаял. А то застудишься по дроге… Здесь хоть и недалеко… Хотя, постой, какая разница, все равно наберешь. До норы дотянем, там просушимся. А позже какие-никакие обмотки на ноги приспособим, чтобы снег больше в боты не забивался. Ладно, давайте последний рывок…

– Давай, но в лесу чуть передохнем, – произнес запыхавшийся Миха. – А то я приустал слегка.

– Я вот чего думаю, Михась, – фыркнул Севка, – как ты на наших интернатсих харчах так отъестся умудрился? Вон, какую репу вырастил!

– Да это у меня комплекция такая! – и не подумал обижаться на подколки старого приятеля Миха. – У нас в роду все такие широкостные.

– Ага, у меня тоже комплекция, только я не задыхаюсь, когда бежать нужно.

– Да не люблю я беготню эту, ты ж знаешь! Сколько мы на физзанятиях…

– Мужики, – по-взрослому прервал давний спор Вовка, – давайте до норы доберемся, а уж ночью хоть заспорьтесь!

– Вован дело говорит, – согласился Миха.

До кромки леса они добежали без каких-либо неприятностей, а вот в лесу удача им изменила: из заснеженного подлеска прямо на мальчишек вышел вооруженный взвод карателей.

– Ягды! Ложись! – падая на снег, крикнул Вовка, первым увидевший немцев.

Но было поздно – каратели заметили мальчишек.

– Die minderjährigen Untermenschen (малолетние унтерменши)?! – раздался удивленный возглас, следом – резкий как удар хлыста приказ: – Stehen(стоять)!

Мальчишки бросились врассыпную, но треск автоматных очередей и фонтанчики снега, поднятого пулями, заставили их остановиться.

– Komm zu mir! – мотнув стволом автомата, приказал офицер ягдкоманды. – Ко мне! Бистро! – добавил он по-русски.

Ребята поспешили выполнить его распоряжение. Пока они шли, Вовка предупредил приятелей:

– Только не рыпайтесь! Скорчите жалобные физиономии, сопли по рожам размажьте…

Немец, оглядев мальчишек с ног до головы, презрительно сплюнул в снег и недовольно произнес по-немецки:

– Wohin wir laufen? (куда бежим?)

– А? – втянув голову в плечи, тоненьким голоском переспросил Вовка. – Их… бин… нихт ферштеен!

– Der stumpfe Bastard! (тупой ублюдок!) – рыкнул офицер карательной группы. – Я есть говорить: куда бежать? В лес к партизанен?

– Да что вы, дяденька, такое говорите? – всплеснул руками мальчишка. – Мы о партизанах и слыхом не слыхивали! Интернатские мы! Правда, пацаны?

– Точно, из интерната мы, – подхватил Севка. – Вот-вот, – он ткнул пальцем в опознавательную интернатскую нашивку.

– Schweinestall (свинарник), – весело заржали немцы.

– Зачем ходить в лес? – вновь повторил свой вопрос офицер.

– За шишками мы… хотели… – как можно жалостливее проблеял Вовка.