Виталий Буденный – Улицы воинской славы Воронежа и Воронежской области (страница 1)

Виталий Буденный

Улицы воинской славы Воронежа и Воронежской области

УДК 82-32

ББК 84(2=411.2)6

Книга издана при содействии и финансовой поддержке союза «Торгово-промышленная палата Воронежской области».

Выражаем благодарность сотрудникам МБУК ЦВПВ «Музей-диорама» Титоренко Николаю Никифоровичу, Фурсовой Наталье Ивановне, Горобец Василию Петровичу.

© В.А. Будённый, текст, 2025.

© А. Петрова, иллюстрации, 2025

Вступление

Прочёл книгу на одном дыхании. Такое впечатление, что автор сам был в танке КВ-1 рядом с Андреем Серебряковым на трассе к Подклетному. Подавал ленту к станковому пулемёту в схватке за Холм. Взрывал нефтяные скважины Дрогобыча вместе с Костей Стрелюком в боевых порядках партизан Ковпака. Книга читается под мелодию марша Бессмертному полку солдат, отдавших жизнь за вечную Россию. И, значит, будет в память живым поколениям россиян ещё, как минимум, сто лет. Дай Бог.

Я не оговорился. Есть мнение, если человека бьют, то у человека, увидевшего чужую трагедию, на теле возникают рубцы от ран. Виталий Будённый именно так воспринял, очень близко, с сопереживанием, подвиги защитников Родины.

Спасибо ему за это!

Титоренко Николай Никифорович

Контр-адмирал, писатель-документалист, Лауреат премии Правительства Российской Федерации (2000 г.)

Мимо не пролетят

Рябцева Лидия Васильевна

(1921 – 16 июля 1942)

Родилась в деревне Перекоповка.

Вместе с родителями переехала в Воронеж. Работала на заводе им. Коминтерна.

Красноармеец, наводчик зенитной установки 4-го зенитно-пулемётного полка.

Улица Лидии Рябцевой (г. Воронеж)

Тугой мяч летел на ту сторону площадки, где была Лида. Девушка волновалась. Сможет ли она отбить мяч? Не подведёт ли команду? Лида совсем недавно приехала из деревни Перекоповка в город Воронеж. Пошла работать. Ребята на заводе Коминтерна оказались дружные, научили её играть в волейбол. Лида сразу влюбилась в эту игру. Да и не только она. Столько народу собиралось после работы в одном из соседних дворов – мячу негде упасть. И начинается: мяч налево, мяч направо. Зрители шумят, болеют. Когда мяч летит через сетку на ту сторону, так и хочется, чтобы он упал на землю. А когда летит через сетку к тебе, только и думаешь: хоть бы не упал. Лида в жизни спокойная, а на площадке – огонь. Бегает, кричит, спотыкается, злится, когда проигрывает. Только подаёт она плохо. И решающие мячи ей бить не дают. Раза два дали, так она как врезала – точно в окно. Соседка высунулась по пояс, ругается:

– Безобразники! Если вы так в волейбол не умеете играть, то что зимой будет? Когда в хоккей начнёте?

После знаменитых попаданий в окно над Лидой взял шефство Сенька Рогозин. Самый лучший игрок их команды, между прочим. Вот у кого удар так удар. Взлетит над сеткой, натянется, как лук, и бьёт. Мимо блока. С любой руки. Очень сильный удар. Два мяча уже порвал. Лида даже покраснела от волнения, когда такой человек к ней подошёл.

– Ты это, – пробормотал Сенька, – ты, в общем, кистью больше. Когда по мячу бьёшь, в конце загибай кисть. Тогда будешь в площадку попадать. А не в окна. Окна, значит, у нас во дворе должны быть целыми.

Это было летом 1940 года. Через два года в Воронеже не осталось ни одного целого окна. И почти ни одного целого дома. Лиде тоже не до волейбола. Сейчас красноармеец Лидия Рябцева – наводчица зенитно-пулемётной установки 4-го зенитно-пулемётного полка 3-й дивизии ПВО. В Воронеже идут страшные бои. Это фашистский план «Блау» в дьявольском воплощении. Немецкие листовки того времени хвастливо заявляли: «Солдаты! За два года войны вся Европа склонилась перед вами. Вам осталось взять Воронеж. Вот он перед вами. Возьмите его, заставьте склониться. Воронеж – это конец войны».

Если немцы возьмут город, они откроют себе дорогу к Волге. Обрушат двойной удар на Сталинград, защитники которого и так будут сражаться из последних сил. После Сталинграда фашистам уже ничто не помешает отрезать Красную армию от бакинской и грозненской нефти. Без топлива наши войска остановятся. Не полетят самолёты. Замрут танки. Останутся в портах корабли. Одной пехотой долго не повоюешь, и огромная прекрасная страна окажется под фашистским сапогом. Без вариантов.

Поэтому фашисты стирают Воронеж с лица земли. Русское небо стало чёрным от бомб. Русская земля – красной от крови. Бомбардировщики бомбят и улетают. Вместо них прилетают новые. И так бесконечно. В этом месиве в районе СХИ вместе со всеми воюет и наш полуразбитый ГАЗАА. На нём смонтирована зенитная пулемётная установка. Четыре пулемёта «максим» вместе. Стрельбу по самолётам врага ведёт наводчица Лида Рябцева. Ей двадцать лет, ей страшно, но она злая. Пальцы вцепились в гашетку. В Лидином прицеле «Юнкерс-88». У него внутри 250 осколочных двухкилограммовых бомб. Это сотни тысяч осколков. Фашистский стервятник уже начал свой манёвр. Он пикирует в район Лысой горы и Дома отдыха имени Горького. Там сосредоточены наши подразделения, которые защищают переправу через реку Воронеж. По этой переправе поступает подкрепление и боеприпасы. Без неё не удержать район СХИ – очень важную высоту. Если отдать эту высоту, фашисты прорвутся на левый берег города и сломят сопротивление его защитников. Ещё полминуты лёта, и Лидин «юнкерс» откроет бомболюк. Сотни тысяч осколков будут впиваться в тела наших бойцов и убивать их.

Лида даёт очередь. Из четырёх стволов вылетают двадцать пуль в секунду. Мимо. Ещё очередь. Снова промах. Уйдёт, гад. «Да когда же я стрелять научусь, дура». Ещё очередь. Есть! Задымил. Огромный, двухмоторный, десятитонный. Объят пламенем, завалился на крыло и пошёл в землю. Порадоваться бы, но на это нет времени. Ещё один 88-й «юнкерс» заметил наш меткий зенитный расчёт и принял решение его уничтожить.

– Вон туда, Ганс, – перекрикивая шум моторов, громко говорит немецкий пилот штурману, который сидит справа от него. И для верности показывает кривым пальцем.

– Вижу, – спокойно кивает штурман, готовясь к стрельбе, – сейчас сделаем.

Немецкий самолёт летит с высоты прямо на Лиду. Как когда-то волейбольный мяч. Только теперь нужно, чтобы он упал.

– Огонь, – шепчет девушка искусанными в кровь губами, – огонь, Лидка!

Очередь прошивает моторный отсек «юнкерса». На скорости 3 000 километров в час пули бьют в двигатель, рвут металл, клинят поршни и разрушают бензонасос. Конец тебе, «юнкерс». Бензин хлещет на раскалённый мотор и мгновенно загорается. Языки пламени слизывают черную свастику.

– Попали! – сотни наших солдат наблюдают из окопов. – Молодцы, девчонки!

У Лиды Рябцевой на душе праздник. Она как будто слышит эту простую солдатскую похвалу.

«Буду после войны играть в волейбол, – думает девушка, – точно попаду в площадку. Если уж в два «юнкерса» попала».

И улыбается, представляя, как похвалит её Сенька Рогозин.

Через мгновение сброшенная со сбитого «юнкерса» фашистская бомба попадёт прямо в зенитную установку. Ничего не останется. Только кисти по-прежнему будут крепко сжимать рукоять замолчавшего пулемёта.

Журнал боевых действий

Фоломеев Дмитрий Сергеевич

(5 сентября 1913 – 4 июля 1954)

Родился в деревне Ивановка Рязанской губернии.

Лейтенант, командир взвода танков Т-34 106-й танковой бригады.

Герой Советского Союза.

Улица Фоломеева (г. Россошь)

Утро 15 января 1943 года

Идёт третий день Острогожско-Россошанской операции. Приведён в действие план наступления, разработанный в штабе 3-й танковой армии в Кантемировке при личном участии маршалов Жукова и Василевского и командующего Воронежским фронтом генерала Голикова. Задача операции – разгромить острогожско-россошанскую группировку противника, восстановить железнодорожное движение на участке Лиски – Кантемировка.

Вчера из-за обвального снегопада операция была перенесена с 6 ч на 10 ч 15 мин. утра. После начала наступления в течение дня 106-я танковая бригада освободила совхоз «Красный молот». Первыми, пройдя минное поле, ворвались в совхоз танки лейтенанта Фоломеева, младшего лейтенанта Кузнецова и начальника штаба батальона старшего лейтенанта Мудрика. За ними последовали остальные. Особенно отличился экипаж лейтенанта Фоломеева, танк которого раздавил гусеницами три противотанковых орудия немцев.

В настоящий момент 106-я танковая бригада выдвигается в направлении города Россошь, имея задачу освободить город от оккупантов. В составе бригады двадцать боеспособных танков Т-34. Вернее, уже девятнадцать. «Тридцатьчетвёрка» лейтенанта Фоломеева застряла в овраге.

Ночь с 22 на 23 сентября 1942 года

10-я рота 310-го полицейского батальона и приданный ей взвод

9-й роты на автомашинах начинают движение из Мокран на восток к селу Борки. Расстояние семь километров. За ними следуют заблаговременно заготовленные повозки. На карте местности, имевшейся в распоряжении штаба 10-й роты, деревня Борки была показана замкнутой группой домов. В действительности оказалось, что селение имеет протяжённость 6–7 километров в длину и в ширину. Командир роты обер-лейтенант Мюллер принял решение увеличить дистанцию между постами, расширить окружение с востока и охватить деревню клещами.

Утро. 15 января 1943 года. Недалеко от совхоза «Красный молот».

– Недоглядели мы с тобой, Аксёнов.

– Так перед глазами всё белым-бело, товарищ лейтенант, – оправдывается механик-водитель, – вчера какая метель была! Тут никакого оврага не заметишь. Ах, ёлки-палки…