Виталий Бриз – Безумие Древних (страница 8)

Медленно, как в киселе, стали подниматься оба тела. Движения их были странными, нечеловечески рваными и корявыми, словно у несмазанных ярмарочных автоматонов-марионеток. Кое-как укрепившись на ногах, они подняли головы и вперились в меня невидящими пустыми глазницами, в которых пузырилась алая жидкость.

— Амаде-е-ей… — визгливо просипела женщина, изрыгая вместе со звуками склизкие бордовые сгустки.

— Ты-ы-ы… — басом прорычал мужчина.

— … маленький подлый убийца, — надрывалась женщина.

— … убил нас, — грохотал её спутник.

Они перебивали друг друга, как нетерпеливые рассказчики, их голоса смешивались, образуя чудовищную какофонию, разрывающую пространство.

— Замолчите, — прошептал я, глядя вниз на пузырящуюся красную жижу под ногами. А затем, преисполнившись внутреннего огня, гаркнул что есть мочи: — Во имя всех Древних, заткнитесь!

Эта вспышка, видимо, иссушила меня досуха: в глазах потемнело, и я стал заваливаться набок.

Глава 4

Я дёрнулся, едва не расшибив себе лоб о столешницу.

Осмотрелся.

Всё та же каюта, что и несколько минут назад, керосиновая лампа на столе, платиновый перстень лежит ровно там же, где его оставил Атейн.

«Всемогущие Древние, — выругался я в сердцах, — я даже не брал кольцо в руки!»

Покойный старик Альваро оставил нам тот ещё подарочек, нечего сказать. А по словам Атейна, был таким тщедушным мужичонкой, душа едва в теле держалась — кто бы мог подумать, что его кольцо способно на такие фокусы.

Мой взгляд упал на спальное место у противоположной стены — койка телепата пустовала. Занятно, и когда это он успел покинуть каюту, ведь прошло всего лишь…

Дверь за спиной коротко скрипнула. Обернувшись, я с изумлением уставился на Риласа Атейна, застывшего с улыбкой на пороге.

— Дорогой Амадей, — бодро воскликнул телепат, — давным-давно уже пробило восемь склянок [1]. Надеюсь, вы не собираетесь пропустить наш первый завтрак на борту?

Моё взбудораженное состояние не укрылось от него, однако же не стёрло улыбки с лица, лишь в глубине глаз появилась едва уловимая заинтересованность.

— Вижу, вам есть чем поделиться по поводу этой занимательной безделушки, — Атейн кивнул в сторону лежавшего на столе кольца. — Потерпите ещё полчаса? Господин Горт великодушно пригласил нас разделить с ним завтрак. А ничто так не приводит в чувство, как хороший завтрак на борту корабля!

Я криво ухмыльнулся, ощущая, что желудок будто свернулся тугим узлом. Но улыбка телепата была чертовски заразительна, посему, умывшись и оправив одежду, я в компании моего спутника направился в каюту капитана.

— Господа, — с порога проскрипел Горт, — где вас Древние носят? Клянусь моей покойной маменькой, такого завтрака я с роду не видел на этой посудине! Старина Борти превзошёл самого себя!

В центре стола дымилось блюдо жареного картофеля и другое — с печёными яблоками; вокруг них скромно примостились холодные закуски: студень, ветчина, солонина и сыр. Гвоздём же программы выступало окутанное паром блюдо с целой горой мяса.

Аромат стоял восхитительный, и я, вопреки недавно пережитому кошмару, ощутил дикий голод.

Не дожидаясь особого приглашения, мы с Атейном заняли два пустующих стула и принялись заполнять тарелки. Капитан любезно наполнил наши бокалы элем насыщенного соломенного цвета.

— Охмелённый с юга, — прокомментировал Горт, наблюдая, как внимательно я разглядываю цвет и вдыхаю аромат эля. — Самое то, чтобы взбодриться с утра.

— Ваше здоровье, — я отсалютовал бокалом капитану и сделал пробный глоток.

Ноты тропических фруктов, коими изобиловал аромат напитка, совершенно не ощущались во вкусе. Мягкое солодовое начало переходило в яркую хмелевую горчинку, приятно оседавшую на языке.

— И вправду бодрит, — я с удовольствием выдохнул и отправил в рот ломоть ветчины.

— Эти южане — хитрые бестии, — усмехнулся Горт. — Продают то, что досталось им, можно сказать, даром. Слыхали, как они открыли этот сорт эля?

— Не доводилось.

— Пиво, которое они перевозили в отдалённые земли, не выдерживало условий транспортировки и всё время скисало. Южане уже хотели поставить крест на торговле элем, но тут вмешался его величество случай. Однажды бочки с пивом перевозили вместе с мешками хмеля, и во время шторма некоторые бочки откупорились и туда сыпануло хмеля из развороченных мешков. Под конец плавания кто-то случайно отхлебнул из такой бочки и с удивлением отметил, что пиво не скисло. Горечь, конечно, была ощутимой, но главное — эль добрался пригодным для питья. Новость разлетелась как пожар, и вскоре уже все южные пивовары перед отплытием щедро сдабривали эль сухим хмелем. Пока плыли, пиво настаивалось, чрезмерная горечь уходила, а заказчики получали лёгкий освежающий напиток, чем были весьма довольны и, не торгуясь, пополняли мошну южан.

— Бьюсь об заклад, — подал голос Атейн, — вся эта в высшей степени курьёзная история была придумана кем-то из находчивых южных купцов с единственной целью: привлечь внимание к своему товару.

— Что не отменяет качеств самого эля, — я пригубил бокал.

— Безусловно, — поддержал меня телепат и с удовольствием сделал глоток.

Какое-то время мы молчали, отдавая должное стряпне корабельного кока, которая оказалась очень даже недурственной. А когда утолили первый голод, Атейн поинтересовался:

— Господин Горт, у нас планируются остановки на пути в Цвейт?

Капитан отхлебнул эля и несколько секунд глядел на телепата, будто пытаясь уловить подоплёку вопроса.

— Заскочим в Лоран, — как бы нехотя ответил Горт, — выгрузим часть почты и груза. А затем уже без остановок к самому Цвейту.

— Благодарю, — лаконично отозвался Атейн и вновь занялся своей тарелкой.

— Уже соскучились по земле? — не удержался от язвительности капитан.

Телепат неспешно прожевал и только затем счёл нужным ответить.

— Уверяю вас, я прекрасно чувствую себя в любой обстановке, — широко улыбнулся он. — И борт вашего славного «Фаруна» не является исключением. Просто хочу представлять наш маршрут.

Капитан хмыкнул, но продолжать не стал.

Остаток завтрака мы провели в молчании. Горт, видать, не решался заводить новый разговор, а мой спутник всецело сосредоточился на блюдах. Я же хотел поскорее уединиться с Атейном и обсудить ночное происшествие.

Насытившись, мы поблагодарили капитана за угощение и, наконец, поднялись на палубу.

— Любопытно… — задумчиво протянул Атейн, выслушав рассказ о моих ночных злоключениях. — Кольцо оказалось защищено даже лучше, чем я полагал.

Я с недоумением взглянул на телепата.

— Хотите сказать, вы не пытались проникнуть в его секрет? Держать кота в мешке рядом с собой не в ваших принципах, если я успел правильно разглядеть ваш характер.

— Разумеется, я изучил эту безделушку, — без тени улыбки ответил Атейн. — Однако всё, что мне открылось, — та самая ловушка памяти, в которую угодили и вы. Никаких временных казусов со мной не происходило. Но даже этот защитный механизм мне миновать не удалось. Скорее всего, дело в наличии определённых способностей, коими в силу моей специализации я не обладаю. Поэтому я и вышел на вас. Всё же у вас с Сореном несравнимо больше общего в этом плане.

— Вы могли бы меня предупредить…

— И лишить вас добычи в разгар погони? — лукаво сверкнул глазами телепат. — Вы бы ни за что мне этого не простили! Знаю я вашу охотничью натуру.

— Какая нечеловеческая проницательность! — с наигранным удивлением прокомментировал я. — А ещё, признайтесь, вы хотели понять, чего я стою. Слухи слухами, но мы не на загородный променад всё же выбрались…

— Какая восхитительная… наивность! — хохотнул Атейн. — Если бы я не был уверен в вашей компетенции, дорогой Амадей, разговора в Мон-Мартэ не случилось бы. Или вы думаете, что старый хрыч настолько спятил от страха, что ухватился за первую попавшуюся соломинку?

— Бросьте, Рилас — отмахнулся я. — Для сбрендившего старика у вас чересчур острый взгляд и прекрасный аппетит.

— О, это у меня с детства, — расплылся в улыбке телепат. — Маман любила за чаем рассказывать историю, как у неё родился до странного тихий младенец, который и не думал плакать, а только глядел на всех так серьёзно, будто это они несмышлёные дети, а он — повидавший жизнь мудрец.

Мы неспешно прогуливались по палубе. Погода выдалась хоть и прохладная, но солнечная, и я с наслаждением подставлял лицо ещё тёплым лучам и освежающему ветру, пахнущему солью и влажной древесиной. Монотонно гудела паровая машина, весело шумели гребные колёса, унося корабль всё дальше от беспокойной Рузанны, но, увы, навстречу отнюдь не безмятежному будущему.

Мы проследовали мимо рулевой рубки, где за штурвалом дежурил уже знакомый нам Гривс. Он приветственно помахал нам и вновь обратился во внимание, вглядываясь в приборную панель. Мы остановились на корме, где было не так шумно, и какое-то время стояли молча, занятый каждый своими мыслями и созерцая колышущуюся лазурную гладь.

— Те двое из вашего кошмара — близкие вам люди? — огорошил меня вопросом Атейн.

Я продолжал смотреть на море, стараясь не выказывать охватившей меня досады, и лишь сильнее сжал планширь фальшборта.

— Были близкими…

— Прошу прощения, что разбередил старые раны, — мягко произнёс телепат. — Мне показалось это важным в контексте нашего с вами дела. Предощущение, ничего более… Впрочем, выбросьте из головы, — резко свернул тему Атейн. — Одержимость распутать этот узел лишила меня остатков такта, которые не успела похоронить служба при дворе.