Виталий Бриз – Безумие Древних (страница 7)

— Что ж, нас это вполне устраивает, — телепат отправил в рот тонкий слайс солонины. — Изумительный подбор специй!

Повисло минутное молчание. Капитан, не стесняясь, нахально разглядывал нас. Атейн, казалось, был всецело поглощен закуской. Я крутил головой, будто рассматривал интерьер каюты, а на самом деле следил за входной дверью. Дурных предчувствий у меня не было, но сохранять бдительность в любой ситуации стало уже привычкой, которая благополучно перекочевала в явь из мира снов.

— Мы хотели бы получить кое-какие сведения об экипаже корабля, — нарушил молчание телепат, по-прежнему занятый своей тарелкой. — Если вас не затруднит.

— Смотря какого рода сведения вас интересуют, — плотоядно осклабился Горт.

— Ничего такого, что бросит тень на вашу репутацию преданного и ответственного сотрудника компании, — поспешил успокоить его Атейн и, не дав капитану времени на раздумья, продолжил: — Вы набирали в команду новых людей за последние несколько дней? — телепат оторвался от тарелки и не мигая уставился на хозяина каюты.

Капитан было дёрнулся, но тут же застыл изваянием, устремив остекленевший взор прямо перед собой. О, я прекрасно знал, что сейчас ощущает этот видавший виды моряк.

— Будьте так любезны ответить на вопрос, — ласково промурлыкал Атейн.

— Экипаж не пополнялся с весны, — ровным тоном отрапортовал Горт. — Все члены команды — проверенные люди.

— Замечательно, — протянул телепат. — А есть ли на борту, кроме меня и моего спутника, другие пассажиры?

— Был приказ: посторонних в рейс не брать. Вы — единственные гости на корабле.

— Признателен вам за искренность, — Атейн отпил из кубка. — А вы были правы, мой друг, пиво и в самом деле недурственное, — телепат лукаво подмигнул мне.

Я перевёл взгляд на капитана. Тот встряхнулся, словно промокший пёс, и недоумённо потряс головой.

— Прошу прощения, господа, — с виноватым видом рассеянно произнёс Горт, — кажется, я задремал.

— Должно быть, у вас был трудный день, капитан, — посочувствовал Атейн. — Вам нужно как следует отдохнуть. Не смеем больше злоупотреблять вашим гостеприимством, — мой спутник поднялся, и я последовал его примеру.

— Доброй ночи, господа! — проводил нас капитан.

— И вам крепкого сна, господин Горт! — попрощался я.

Наша каюта не могла похвастаться просторностью, что, впрочем, было ожидаемо от почтового судна. Слева от входа располагалась двухъярусная кровать. Поверх матрасов были аккуратно сложены стопки постельного белья, хотелось надеяться, чистого. Рядом с кроватью у дальней стены пристроилась тумбочка с металлической раковиной, над которой висел, отсвечивая жёлтыми боками, латунный рукомойник. Справа от входа сиротливо ютились крошечный, покрытый лаком, деревянный столик и два стула. В тесноте, да не в обиде. Атейн умышленно отказался занять отдельную каюту — в нашей ситуации малейшее пренебрежение правилами безопасности могло стоить жизни.

Телепат уселся за стол, предоставив мне возможность подготовить ложе ко сну.

— Надо полагать, капитан чист? — поинтересовался я, заправляя полы простыни под матрас.

— Как стёклышко, — эхом отозвался Атейн.

— Вас это не смутило? Он оценивал нас, как парочку откормленных баранов, прикидывая, кому повыгоднее продать. Причём даже не пытался скрывать свои намерения.

— Душонка у него и впрямь низкая — что есть, то есть, — но в нашем случае господин Горт не держит камня за пазухой. По крайней мере на текущий момент времени.

Закончив возню с постельным бельём, я повернулся к столу. Переливаясь серебром в свете лампы, на нём лежал перстень. Тот самый, который я уже дважды лицезрел в не самых приятных для себя ситуациях и по вине которого я теперь находился здесь. Я перевёл взгляд на телепата — тот уставился на меня немигающим взором, и блеск в его глазах заставил меня поёжиться.

— Ваш выход, мастер Харат, — мой спутник поднялся со стула. — Нам позарез нужны зацепки.

Поравнявшись со мной, Атейн сжал моё предплечье — электроподобная волна пробежала по коже, а тело охватило уже знакомое оцепенение. В голове раздался гулкий баритон телепата:

«На случай, если нам придётся разделиться до прибытия в Цвейт, — идите в таверну „Сонный мерин“ и ждите меня там трое суток. Если не появлюсь — вы вольны поступать по собственному усмотрению».

Атейн отпустил мою руку и как ни в чём не бывало принялся заправлять постельное бельё. Меня подмывало задать уточняющие вопросы, но я сдержался, давая себе отчёт в том, что мой спутник не зря прибегнул к бессловесному способу общения. И, надо полагать, дал мне исчерпывающие инструкции.

Я занял освободившийся стул и принялся рассматривать кольцо, не прикасаясь пока что к нему. Крупный, я бы даже сказал, чрезмерно массивный перстень-печатка с первого взгляда напоминал увесистые кольца благородных аристократов, которым только дай волю — обвешают себя с ног до головы нелепыми побрякушками. Однако данный экземпляр отличался несвойственной дворянским перстням простотой, граничащей с заурядностью. Ни тебе искусной гравировки, ни драгоценных каменьев — девственно гладкая поверхность металла.

Ну и что в тебе такого особенного, что стоило жизни двум высокородным джентльменам столицы?

Венчавшая кольцо печатка показалась мне занимательной, и я взял перстень, чтобы получше рассмотреть её. Вытянутая овальная форма являла собой не что иное, как широко распахнутый глаз. Вот только я ни разу не встречал подобных глаз среди людей. Из зрачка в разные стороны выходило восемь зигзагообразных линий. Они простирались за пределы радужки, пересекали белки и упирались в края глазного яблока. Линии напоминали воспалённые капилляры, вот только их рисунок был необычайно симметричным.

«Хм…» — я попытался вспомнить, видел ли ранее подобный символ, однако память беспомощно развела руками.

Глаз с печатки подмигнул мне. На мгновение платиновое веко закрыло его и тут же поднялось.

«Что за?..» — я приблизил кольцо и вгляделся в края печатки, пытаясь отыскать скрытый выдвижной механизм.

Увы. Форма печатки не давала ни малейшей возможности спрятать подобную конструкцию. Тогда что я только что видел? Или дни тягостного ожидания в имении Атейна выжали меня настолько, что уже мерещится всякая дурь?

Я прикрыл глаза, сделал глубокий вдох, задержал на несколько секунд и начал медленно выдыхать, ощущая, как вместе с воздухом меня покидает отупляющая липкая усталость, а сознание проясняется. Так-то лучше. Я не торопился открывать глаза, наслаждаясь разливающимся по телу приятным тягучим ощущением. Мыслеобразы в голове на время стихли, даря вожделенный покой.

Моё внимание привлёк слабый приглушённый звук — будто ветер шелестел палой листвой или шумел в отдалении водопад. Звук постепенно нарастал, и, когда он обрёл явственную, чёткую форму, — я внутренне похолодел…

«Великие Древние, откуда?..»

Это был шёпот. Сбивчивый, невнятный, меняющий диапазон звучания от пронзительного фальцета до гудящего баса. Шёпот раздавался то сзади, то слева, а порой одновременно со всех направлений, тревожа разум и лишая самообладания. Он червём забирался под кожу, вызывая нестерпимый зуд, от которого хотелось разодрать одежду и расчесать тело до крови.

Насилу, через режущую боль, я распахнул глаза — веки, казалось, были пришиты к глазницам — и уставился на печатку, багровым пятном мерцавшую на моей ладони. Око в центре налилось кровью и теперь напоминало безумный глаз инфернального обитателя Той стороны. Густая багряная жидкость толчками выплёскивалась из него, стекая по шинке, моим пальцам, кистям…

Руки задрожали, я выронил перстень, и он с влажным шлепком плюхнулся на пол, тут же утонув в алой луже. Я смотрел на свои пальцы, по которым медленно — будто в заторможенном сне — стекала кровь и тяжёлыми каплями срывалась под ноги.

«Всё, как тогда… в тот проклятый день…»

Кап. Кап. Кап.

Каждый звук падающей капли отдавался в висках жгучей болью. Меня замутило. Ноги подкосились, я рухнул на колени, но не ощутил удара о твёрдую поверхность. Влажная тёплая субстанция приняла меня в свои объятия.

Оторвав взгляд от тошнотворно-завораживающего блеска крови, в которой увяз по локоть, я уставился прямо перед собой. На расстоянии нескольких шагов от меня распластались два тела. Одно мужское, другое женское. Они почему-то не тонули в разливающемся озере крови, а качались на его поверхности, будто набитые соломой чучела, которые ребятня пускает по водам Маджори в день праздника Жатвы.

Я перевёл взгляд на их лица, уже зная, что там увижу. Решительные волевые черты мужчины оттенялись мягкими изящными линиями женского облика. Они были совершенно разными и в то же время похожими друг на друга. Так похожи люди, прожившие вместе не один десяток лет, сроднившиеся настолько, что это становится заметно со стороны.

Я не отрываясь смотрел на их лица, узнавая каждую чёрточку, каждый изгиб или родинку. Прошла бездна лет, но каждый раз они встают передо мной такими вещественными и осязаемыми, будто это случилось вчера…

В уши ударил мерзкий шёпот, погружая меня в очередную круговерть кошмара. В ответ на эту сводящую с ума разноголосицу забурлила кровь, выбрасывая вверх горячие красные брызги. Казалось, они были заодно, эти двое — кровь и шёпот, шёпот и кровь.