Виталий Борцов – Одиночка. Роман о силе, выборе и тайне (страница 8)

Глава 6

Когда она отступила, я оказался лежащим на полу, а крылья лежали на мне, раскрытые, и эта красота ещё и как две тряпки лежали на камне. Осторожно встав, я первым делом проверил, в порядке ли сфера, и, как оказалось, зря волновался, она в полном порядке, но зато с моим телом произошли изменения: от лопаток по рукам и торсу шли едва заметные, но заметные новые мышцы, и добавилось несколько синих вен. А за спиной непривычная тяжесть, и до меня наконец дошло, что у меня теперь ещё есть крылья, и после того, как я это осознал, они тут же откликнулись на движение спинных мышц. Около получаса я старался привыкнуть к ним, у меня это получилось вполне сносно.

– Ну а теперь тебе больше не нужна моя помощь, но если тебе понадобятся ответы на возникшие вопросы, просто приди на поляну, поклонись земле и выкажи ей своё почтение.

После этого он рассыпался, и как я его ни звал, он не отвечал. «Ну ладно, раз у меня есть крылья, а в потолке есть проём, то мне надо лишь взлететь», собрав вещи, встал под выход, взмахнул трёхметровым размахом крыльев, взмыл вверх. Как только преодолел потолочный выход, он тут же сомкнулся, оставив под ногами землю. Ступив на твердь, распахнул крылья и, осмотрев ещё раз, поразился их красоте и реальности: вот теперь мне не надо волноваться по поводу пройденного пути ногами, теперь я могу летать. От раздумий меня отвлёк голос Валеры и мамы.

– Витя, Витя, ну где же ты, сынок, сынок, прости нас, мы были не правы.

Причём сыном меня называла как мама, так и Валера, и от этого чуть было не отозвался, но вовремя себя сдержал: не надо им видеть мои крылья, и так слишком многое свалилось. Кое-как примостил крылья под одеждой, накинул сверху плащ, и, кроме горба, их ничего не выдавало, но спину я им не покажу, только скрепил плащ фибулой, как на поляну вышли мама и мой новоявленный отчим. Видя, что они вознамерились меня обнять и увести домой, призвал энергию, она послушно обволокла мои ладони мягким светом. Это на родителей подействовало безотказно, они встали, не дойдя пару метров.

– Простите, родные мои, за те проблемы, что вам достались из-за меня, но я домой не приду до тех пор, пока меня там не примут таким, какой я есть. Если врачей не будет, и вы будете готовы, то оставьте в моей комнате включённым свет, а сейчас Валера, отведите маму домой и не ищите меня, сам вечером буду в деревне. Мама, не спорь и иди домой, мне надо немного побыть одному, да и тебе не помешало бы выспаться, всё, меня не догоняйте.

Повернувшись к ним спиной, пошёл к деревьям, а когда оказался под их защитой, сзади послышались шаги, обернувшись, выставил щит, на который чуть не налетел отчим.

– Витя, пошли домой, мы всё поняли, и такого больше не повторится.

– Я всё сказал, дайте мне до вечера времени, а там посмотрим, не ходите за мной, лучше маму отведите домой и спать уложите. Всё, идите к маме, она плохо выглядит, того гляди упадёт.

Она и правда стала заваливаться, и он рванул с места спринтерским бегом и успел поймать маму до того, как она коснулась земли. Подняв её на руки, он посмотрел на меня и сказал:

– Витя, мы тебя ждём дома таким, какой ты есть.

И через минуту его спина скрылась между деревьями, я же, отойдя от поляны на километр, освободил крылья от одежды, сложив в сумку, приладил её на пояс таким образом, что она оказалась сзади, и, взмахнув крыльями, взмыл в небо, поравнявшись с верхушками деревьев, полетел в сторону болота. Но скоро, видя, как много проплешин в кронах, взмыл ввысь, остановившись только в тот момент, как лес стал зелёным ковром подо мной. Виден как ковёр, и в этой высоте меня легко примут за большую птицу. Вдали на горизонте виднелось болото с островом посередине, с каждым взмахом ощущая, как мне хорошо от полёта, будто я и не жил вовсе до этого. От этого меня накрыла такая эйфория, что я не сдержался и, от радости закричав в голос, и весь полёт до острова выделывал в небе пируэты, на которые не всякая птица отважится. Крылья меня слушались идеально, и когда я стал подлетать к болоту, полусложив крылья, спикировал на остров, иногда поправляя направление. В трёх метрах от земли открыл крылья, подняв вихри лесного мусора, приземлился. Сложив крылья, снял с пояса мешок Егора, достав оттуда фляжку, отпил отвар, утоляя жажду. Плечи приятно болели, присев у дуба, я раскрыл крылья и прислонился к коре гиганта, сомкнул крылья, тем самым оказался отрезан от мира, и не заметил, как задремал, а когда открыл глаза и распахнул крылья, солнце уже почти село, погружая весь мир в сумрак, он мне на руку, встав и пару раз расправив и сложив крылья, взмыл в вечернее небо. И тут я увидел то, что только птицам да пилотам открывается: заходящее солнце окрасило кроны деревьев в «изумруд», от такого вида у меня перехватило дух, а, опомнившись, взмыл в небо дальше от любопытных глаз.

Когда стало прохладно, немного спланировал ниже и, поймав тёплый поток воздуха, какое-то время держался на нём, а когда согрелся, соскочил с него, как с лошади. Не торопясь полетел в сторону села, когда, подлетая, увидел, что, как нельзя кстати, село накрыл вечерний туман. Спикировал за ближайшие к нашему дому деревья, оделся, осмотрелся, поняв, что меня не могли видеть, вышел из-за деревьев, подходя к дому, увидел в комнате свет и машину Влада, а сам он стоял на крыльце. Увидев меня, он затушил сигарету.

– Витя, маме совсем плохо, я хотел её отвезти в больницу, но она наотрез отказалась.

Услышав это, я быстро проскочил мимо него, не слушая, что он говорит, сняв обувь, влетел к маме. Она спала на кровати, в руке, на сгибе локтя, была игла от системы. Вслед за мной в комнату зашёл и Влад, которого я выпроводил и, закрыв дверь, скинул плащ, отложив сумку, призвал энергию и, нарисовав знак сна, отпустил его ей на лоб, отчего светящийся знак с шипением исчез. А мамино лицо разгладилось, дыхание успокоилось, сняв с неё одеяло, положил левую ладонь, объятую светом, ей на лоб, правую задержал над животом. Стал качать из левой руки энергию в неё, какое-то время ничего не происходило, а потом под правой ладонью стал формироваться чёрный клубок. И когда он достиг в диаметре пяти сантиметров, он перестал расти и, я перехватил его левой ладонью, как бы загораживая ему путь назад в мамино тело. В тот же момент вокруг него образовалось что-то вроде светящегося кокона. Оставив его висеть в воздухе, накрыл маму и спрятал крылья под плащ, подвёл ладони под сферу, ногой отодвинул стул, чуть было не столкнулся с вошедшим в комнату Владом. Увидев меня с такой ношей, он отшатнулся и остолбенел, я же, воспользовавшись его замешательством, прошёл мимо, выйдя на крыльцо, броском кинул его в направлении леса, через секунду там послышался хлопок.

Обернувшись, буквально врезался в торс Влада, он стоял и ошарашенно смотрел то на меня, то в сторону леса, в его глазах читался немой вопрос:

«Что это было?»

– Я сейчас не смогу ответить на ваши вопросы, так как сам не до конца разобрался в переменах со мной, как только разберусь в себе, так и расскажу. А сейчас я спать, если не будет сюрпризов.

Пройдя мимо него в свою комнату, закрыв дверь, освободил крылья от одежды, расправил их и огладил перья. Увидев на столе список заданий из школы, понял, что поспать мне не светит. Сев за стол, полностью «утонул» в уроках, когда за окном встала полная луна, я закончил с заданиями и, раздевшись, упал животом на кровать. Но в тот же момент понял, что с крыльями надо что-то делать и выудил из памяти знания, как с помощью сферы можно их полностью скрыть, будто их и нет. Сев, сосредоточился и мысленно обратился к мощи в сфере, она как-то сразу откликнулась, окатив меня теплом, и я понял, что крыльев нет. Вобрав энергию в сферу, снова сделал крылья видимыми, немного потренировавшись и скрыв их, лёг спать. Проснувшись, оделся и вышел в кухню, в которой уже сидели мама и Влад, мама выглядела, как и прежде, без единого признака болезни. Только они на меня смотрели с немым вопросом.

– Родные, простите, на вопросы не смогу ответить, пока не разберусь сам в себе, мне самому всё в новинку. Как найду ответы, то вам первым расскажу. Мама, как себя чувствуешь, и что это за задания на столе у меня лежали, будто меня готовят к сдаче экзаменов?

– Сынок, я себя чувствую нормально, а по поводу заданий, это и есть на экзамены. Нам многое тебе ещё сказать надо, только теперь не знаю, стоит ли?

– Мама, теперь я никуда не денусь, если вы, конечно, с Владом, не придумали нового способа, как сплавить меня врачам?

– Витя, это прошедший материал, теперь мы тебя никому не отдадим, и прости нас за нашу ошибку. Теперь все вопросы мы будем решать только в согласовании с тобой, и только от твоего решения будет зависеть твоя судьба, больше никак.

– Говорите, лучше от вас всё узнать, чем от соседей.

– Сынок, так получилось, что для всех нас лучше уехать из села, Влад предложил переехать к нему, слишком много вопросов возникать стало от односельчан, нам не дадут спокойно жить. К тому же в городе у нас больше шансов противостоять органам опеки.

– Витя, мама права, в городе я не позволю им и близко приблизиться к вам с мамой, вы моя семья, и никто не посмеет вам навредить. Но если ты не захочешь уезжать, мы что-нибудь придумаем и здесь.