Виталий Абоян – Конец бесконечности (страница 15)

И вот, оказывается, свидетельство существования иного разума чего-то хочет. И хочет оно этого, вдобавок, в непонятно чьих руках. А с другой стороны, если подумать, чего куда-то лететь, что-то посылать в бездну космоса, если ты ничего не хочешь? Кто ты вообще, если тебе ничего не надо, если у тебя нет желаний? Только желание и движет разумом. Ненасытная жажда к постижению. Новых знаний, новых пространств.

– Он хочет знать, – пробормотал Самвел Ашотович. Щебетов перестал чиркать карандашом, и они вместе с Кириллом повернули головы к Шахбазяну.

– Кто? – спросил экстрасенс.

– Артефакт.

– Н-нет, – неуверенно сказал Кирилл. – Он не хочет знать. Он хочет… Не могу объяснить. Это что-то вроде… побуждения к действию, что ли.

– Его надо найти, – Шахбазян с размаху ударил кулаком по столу. Кирилл от неожиданности подпрыгнул. Шеф особого отдела встал и решительно направился к выходу.

– Что ты там рисуешь? – спросил он Щебетова.

Заместитель стремительно скомкал исчерченную бумажку и бросил ее в мусорную корзину.

– Да, так, ничего, – сказал он, – ерунду всякую.

Самвел Ашотович неодобрительно покачал головой и вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь.

– Чего это он? – удивился Кирилл.

– Эх, совсем извелся шеф, – посетовал Щебетов. – Как артефакт пропал, так сам не свой ходит.

Экстрасенс понимающе кивал головой.

– Конечно, ваше гэбистское начальство голову, если что, и своим открутить не забудет. Будешь тут сам не свой.

– Да при чем тут начальство! – сказал Щебетов. – Он же за артефакт переживает. Это же дело всей его жизни. Он же с детства инопланетянами грезит. И вот – на тебе.

Кирилл и сам прекрасно все знал и понимал. Просто не мог он иначе. Не мог сидеть и хныкать. Скучно ему было так жить.

– Видно, замечательная вещица этот ваш артефакт! – воскликнул он, – Надобно узнать, чем дело закончится.

Он резко поднялся опираясь на трость, встряхнул головой, поправляя непокорный чуб и провозгласил:

– Тут Одинцов давеча про ужин намекал. Так не отведать ли нам яств гэбистских?

– Опять вы за свое, Кирилл Эдуардович, – вздохнул Щебетов.

Кирилл смерил его презрительным взглядом.

– А на сытый желудок, да на утешенное чревоугодие можно и поразмять старые кости – или чем я в астрал вхожу.

Щебетов захихикал.

– Вот за что я вас, Кирилл Эдуардович, люблю, так это за неуемный оптимизм. Вы еще прелюбодеянием перед разминанием костей потешьтесь.

– Хм, – вскинул брови экстрасенс, – а у вас есть для того возможности?

– У нас, у гэбистов, – проникновенным шепотом сообщил Щебетов, – возможности есть для всего.

– Ну ладно, ладно, на понт старика-то брать.

– Оставьте тюремный жаргон, Кирилл Эдуардович, вам это не идет. Да и в сизо вы всего полтора дня провели.

Кирилл всплеснул руками.

– А сколько всего узнал! Ты не поверишь.

– Поверю, поверю. Идите, ужинайте. А то Одинцов, поди, заждался вас. Совсем пацана загоняли.

***

Шахбазян пронесся по коридору, сметая все на своем пути, словно таран. Сотрудники секретной лаборатории давно не видели его таким.

Решение возникло сразу, без всяких раздумий. Действовать нужно быстро и решительно, иначе неизвестно, во что вся эта возня может вылиться. Властям он уже все объяснил. Подробно. Потом позвонил и еще раз разжевал по кусочкам. Связи с президентом не дали, но обещали обязательно довести до сведения. Доведут, но вопрос – как? Станет ли глава вообще читать мелкую заметку на листке, если не акцентировать на ней внимания? Конечно же – нет. Никому нет дела до артефакта, до иных цивилизаций. Все заняты вкладыванием и отмыванием денег, куда тут до цивилизаций. Космос дивидендов не приносит. Никто больше не звонил, не делал никаких официальных запросов. Так что, на сегодня – полная свобода действий. Никакого контроля. Но и, надо понимать, никакой помощи. Все своими силами. А сил в ведомстве Шахбазяна с каждым годом становилось все меньше и меньше. Не вписывались они в картину рыночной экономики.

Самвел Ашотович, не останавливаясь, пнул рукой дверь, так, что та чуть не слетела с петель, и ворвался в лабораторию. Трое сотрудников, все, как положено в белых халатах, вздрогнули и оторвали бледные лица от компьютерных мониторов. Хорошо хоть технику Шахбазяну удалось выбить три года назад, есть с чем теперь работать.

– Что там у вас с пальцами, – спросил он у притихших экспертов.

– Работаем, товарищ полковник, – отрапортовал один из них. Под халатом у него была военная форма. Вот же, солдафонов набрали! Хотя, офицеры – всяко народ дисциплинированный.

– Доложите о результатах, – по-военному, так по-военному.

– Производится выборка схожих фрагментов, товарищ полковник… – начал докладывать офицер.

Другой эксперт, тот, что сидел перед монитором, Миша Плотников, остановил его, дернув назад за полы халата. Он развернул монитор, на котором красовалось увеличенное изображение отпечатка ладони с артефакта, к Шахбазяну и пояснил:

– Самвел Ашотович, вот здесь и здесь, – он ручкой показал на разноцветные полосы, густо переплетающиеся в области соединения пальцев с ладонью, – у нас есть достаточно четкое изображение. Остальные участки сильно смазаны. Мы пытаемся восстановить картину, но утрачен слишком большой фрагмент рисунка папиллярных линий. Возможно, мы сможем выйти на пару-тройку сотен вариантов. Но и это, если повезет.

Шахбазян подтянул к себе свободный стул и сел. Он задумался, подсчитывая, сколько времени потребуется на проверку такого количества вариантов собственными мощностями. Получалось, что много. И, кроме того, – Земля большая, одной Россией не ограничивается, а чтобы искать пальчики в других странах требуется официальный запрос. Если вообще заниматься поиском хозяина этой космической руки (а никто, собственно и не обещал, что человек с такими дактилоскопическими данными существует на планете), то начинать нужно как можно быстрее. Время, так сказать, деньги. Или в данном случае – артефакт. В конце концов, с ментами он договорится, все-таки полковник ФСБ. И официальный запрос организовать можно будет, только отпечаток нужно правдоподобным сделать.

– А по уже имеющимся данным ничего нет? – спросил Шахбазян.

– Так данных-то пока практически нет. По такому мизеру можно полпланеты заподозрить, – ответил Миша.

Тот, что был в военной форме, дернулся и полез в глубь кипы бумаг на соседнем столе. С шумом выдернул из недр помятый листок и торжественно вручил его шефу.

– Вот, разрешите доложить, – с абсолютно серьезным лицом сказал он, – я на всякий случай сверил эти линии с нашей картотекой. Результат здесь.

Самвел Ашотович поднес листок к лицу. Буквы прыгали и сливались в сплошную линию. Совсем старый стал, уже бумажку прочитать невозможно. Он хлопнул ладонью по карману рубашку, но очков там не оказалось. Наверное, в кабинете оставил.

– Что это? – спросил он у офицера.

– Только паспортные данные. На этого человека в картотеке только одна запись. Девяносто четвертый год.

– По нашим вопросам проходил? – уточнил Шахбазян.

– Нет, в общей базе значился. Странно, как вообще его пальцы туда попали – в те времена у ментов компьютеров еще не было.

Самвел Ашотович покачал головой. В те времена компьютеры были только у разбогатевших прохвостов, любителей компьютерных игр.

– Особо тяжкие, что ли? – все-таки картотека велась всегда и рецидивисты или еще каким образом особо отличившиеся имели все шансы быть увековеченными копированием данных на цифровые носители.

– Нет. Мелкое хулиганство. Там вообще только задержание было.

– Хм, и правда – странно.

Шахбазян поднялся, аккуратно складывая листок в четыре раза и пряча его в карман.

– Молодцы. Работайте дальше, – сказал он, – Как только что-нибудь начнет проясняться, хотя бы слегка, докладывайте. Время работает против нас.

– Так точно, – рявкнул офицер, а остальные эксперты просто закивали.

Определенно количество странностей вокруг артефакта нарастало. Ведь полпланеты могло быть, а нашлась только одна запись. Понятно, вероятность, что это именно тот отпечаток ничтожно мала. Но почему же только одна запись? И вообще, как этот отпечаток попал на артефакт неземного происхождения? Или происхождение его вполне земное и они зря здесь напрягаются? Может какой-нибудь желтолицый друг с раскосыми глазами смотрит на их беготню и тихо себе смеется, отпуская шутки на китайском? А может и на английском – американцы тоже еще те любители театральных эффектов. Неужели опять не то? Да нет, для чего это нужно, для чего потребовалось разрушать космическую станцию, построить которую стоило стольких трудов и средств? Хотя, много ли он понимает в космических интригах? Там тоже большие деньги крутятся.

Самвел Ашотович вернулся в свой кабинет. Щебетова с Кириллом там уже не было. Он позвонил на пост, но Одинцова тоже не было. Не иначе опять его Кирилл куда-то утащил. Вот же распоясались все. Проявление мягкости в руководстве до добра не доведет. Ну что это такое – ординарца на месте нет, заместитель неизвестно где находится. Хотя заместителя он еще не разыскивал.

Щебетов поднял трубку сразу, как будто сидел у телефона и ждал звонка.

– Володя, вы чем там занимаетесь? – рявкнул на него Шахбазян. Настроение было паршивым и очень хотелось на ком-то отыграться.

– Кто, Самвел Ашотович? – спросил Щебетов. Он понимал настроения шефа, но не понял вопроса.