Виталий Абоян – Конец бесконечности (страница 16)

– Вы все! Где, черт возьми, Одинцов?! Почему я должен разыскивать своего ординарца! В конце концов, кто у кого в услужении? – выпустил пар полковник.

– Товарищ полковник, – начал Щебетов официально, – вы же сами ему велели присматривать за Кириллом Эдуардовичем. Он и присматривает.

– Отставить, – более спокойным тоном сказал Шахбазян. Он уже взял себя в руки. – Извини, Володя. Нервы на пределе, сам понимаешь.

– Понимаю, Самвел Ашотович. Тут от Шахова известия пришли.

– Ты мне одно скажи: он внеземное происхождение артефакта подтвердить может?

– Ну, подтвердить, наверное, пока не может. Но точно не может его опровергнуть. Тут все в формулах, но на словах сказал, что крышка выполнена из какого-то очень сложного сплава, и без особых молекулярных технологий такой сделать невозможно. Он даже отковырять от нее ничего не смог. Короче – вероятность того, что крышку отливали на Земле, ничтожно мала.

Шахбазян облегченно вздохнул.

– Хоть с этим ты меня порадовал, – сказал он. – А то мысли разные в голову лезут. А возраст объекта?

– Сказал, что определить не возможно.

– Жаль.

Щебетов усмехнулся.

– Но Шахов думает, что ему миллиарды лет.

Самвел Ашотович покачал головой. Все что-то себе думают, вместо того, чтобы давать четкие и проверенные факты. Распустил он их совсем. Хотя специфика такая – какие проверенные факты, когда не всегда знаешь, с чем вообще имеешь дело и что надо искать.

– Ладно, отчет Шахова пока оставь, потом разберемся. Бери свой чудесный э… – Самвел Ашотович постоянно забывал слово «ноутбук», – компьютер и иди сюда. И, я думаю, нам надо выдвигаться на юг. Кирилл направление указал, значит и дальше покажет. Будем его как компас использовать. Оповести всех наших в регионах, пусть бдят. На юге – чтоб все готово к захвату было. И вообще… ну, ты сам разберешься.

– Так точно, иду, – сказал Щебетов и отключился.

10. Мотель

Новоиспеченную поклонницу звали Аня. У нее были черные, свисающие от уличной влаги длинными прямыми сосульками, обрамляющими бледное лицо, волосы; бездонные синие глаза, беспрерывно хлопающие длинными ресницами и красивые пухлые губки. В общем, ее можно было бы назвать красивой, если бы не затравленный, постоянно бегающий, взгляд и измазанные грязью и прилипшими репьями армейского стиля ботинки, джинсы и обвислый потертый свитер неопределенного цвета. Несмотря на холод, из одежды на ней больше ничего не было.

Дмитрий решил, что она живет в номере по соседству. Хотя, сначала он ничего не решал – несколько минут они обсуждали его творение, стоя в дверях номера, потом он пригласил Аню внутрь. Он не находил себе места – его картина, его великое творение произвело впечатление на кого-то еще. Да по-другому и быть не могло! Этот серебристый ромб, чем бы он ни был, завораживал, он уводил разум в безбрежные дали пространства, открывал путь к бесконечно разнообразным фантазиям, каждая из которых могла стать реальностью.

Девушка опустилась на диванчик, на котором только что сидел Титов, прямо перед недоеденной картошкой. Ее взгляд не сходил с полотна, она пристально смотрела на ромб. Туда, где на блестящей серебристой поверхности красовалась руническая надпись. Дмитрий, затаив дыхание, стоял перед ней, осторожно, словно новорожденного ребенка, держа в руках картину.

Анна улыбнулась и посмотрела на художника.

– Ну? – спросил он.

На ее лице отразилось замешательство, она не поняла, что он от нее хотел.

– Что вы думаете об этом? – пояснил он.

Девушка пожала плечами.

– Не знаю, – сказала она, – а что должна?

– Мне кажется, – пояснил Титов, – в данном случае каждый должен думать что-то свое. Мне просто интересно, какие мысли, чувства он рождает в вас. Вы первая, кто увидел эту работу.

– Вот как? – удивилась Анна.

Дмитрий заметил, что она то и дело отрывает взгляд от картины и смотрит куда-то вниз. Еще через мгновение он понял, что смотрит она на картошку. В повисшей тишине раздался отчетливый звук сглатываемой слюны. Невооруженным взглядом было видно, что девушка голодна. Откуда ее сюда принесло? Наверное, все-таки не из соседнего номера.

– А вы откуда сами? – спросил ее Титов.

– Тут, неподалеку, – неопределенно ответила она.

– У вас шашлык… – начала она, не сводя глаз с еды. Титов едва заметно усмехнулся – очень уж живо нарисовало его воображение картину: смачная капля слюны из Аниного приоткрытого рта шумно падает на кусок шашлыка и дальше уже течет непрекращающейся струйкой. Пожалуй, в этой фантазии было что-то сексуальное.

– Конечно, угощайтесь, – сказал он, подвигая к девушке тарелку. – Только приборов у меня больше нет.

– Да, ничего, – на лице Ани появилась улыбка, – шашлык я и руками могу.

– И пивом тоже угощайтесь, – добавил Дмитрий, – оно не тронутое.

– Спасибо, – с уже набитым ртом сказала девушка.

Дмитрий осторожно опустил картину и поставил ее на стол, облокотив подрамником о стену. Откуда взялась эта Аня? И почему ее так заинтересовал ромб? А ведь, похоже, картина очаровала ее на самом деле. Или это все хорошая игра, чтобы попасть в его номер? Ей явно некуда деться. Да и внешний вид – не исключено, что она убегала от кого-то. Грязь на ботинках, одежде, мокрые волосы. Похоже, что она не один час провела под открытым небом. Вон руки какие красные стали. Отогрелась, небось. В номере топили на удивление хорошо, в пору было даже проветривать. И ногти – обломанные, с черными полулуниями забившейся под них грязи. Точно, карабкалась куда-то. Уж не с оружием ли она?

Титов, задумавшись, рассматривал девушку, пытаясь определить, не спрятан ли где-нибудь под одеждой пистолет. Аня заметила его взгляд, перестала жевать, глядя ему в глаза и для разрядки обстановки улыбнулась. Титов улыбнулся в ответ, у обоих улыбки вышли вымученными, но мир восстановился. Поделись улыбкою своей…

– А вы почему не едите? – призывно кивнув на место рядом с собой, спросила девушка, – Вы почти ничего не съели.

Есть Титову расхотелось. Совершенно.

– Спасибо, – сказал он, – мне достаточно. А вы…?

Аня перестала жевать и повернулась к нему.

– Это вам спасибо, – серьезно сказала она. – Хотите знать, откуда я взялась?

– Ну… – начал было Дмитрий. Ему было ужасно неудобно.

– Думаете, что я не случайно к вам попала? Боитесь, как бы не грабанула вас девка? Вы, что, пистолет у меня искали, когда рассматривали? Только не отрицайте – я же знаю, как мужики девичьими прелестями интересуются, слюни аж на пузо льются. Вы не так смотрели, совсем не так. Разве что зубы от страха не стучали.

Ее голос звучал ровно и уверенно. В нем не было ни обиды, ни раздражения, ни страха. Она просто констатировала факты. И, черт возьми, она была права. Титов, привыкший к спокойной размеренной жизни в комфортабельной квартире, совсем отвык от реалий жизни. Все, что не укладывалось в привычные рамки, вызывало раздражение или, как в данном случае, страх. Именно страх. Он понял, что не знает об этой девушке ничего, что выглядит она, мягко говоря, странно. Неизвестно, что от нее можно ожидать, и не вломятся ли сейчас дюжие парни с битами и огромными кулаками.

Но это все было не главным. Это был лишь страх, опасение за собственное благополучие. Основной вопрос состоял в том, что, собственно, он здесь делает. Что заставило его оставить свою комфортабельную московскую квартиру и отправиться сюда, в этот заштатный мотель? Он ведь даже не знал, какой здесь поблизости город.

– Нет, – смущенно сказал Дмитрий. – Но согласитесь, выглядит все довольно странно: вы вломились в мой номер, в таком виде…

Аня округлила глаза и удивленно подняла брови.

– Если мне не изменяет память, вы меня сами сюда пригласили. Я только высказала свое мнение по поводу вашей картины, – сказала она.

Дмитрий замер, открыв рот, чтобы что-то сказать, но слова так и не были произнесены. Ему стало стыдно – девушка совершенно права, он на самом деле позвал ее. Зашелся от радости, что его картину, его творение кто-то рассматривает восхищенным взглядом.

– Простите, – сказал он, опустив глаза. – Простите.

Они с минуту молча смотрели друг на друга, потом Титов, не оставляя надежды, что все еще может оказаться не так уж и плохо, спросил:

– Вы же в соседнем номере живете?

Аня вздохнула, закатив глаза.

– Вы все пытаетесь найти приемлемое для вас объяснение? Нет, я пряталась в кустах. Заметила вас с картиной и залюбовалась ею. Да, залюбовалась, на самом деле. В ней есть что-то такое… не знаю, неземное, что ли. А вы меня пригласили.

– Да, так и было, – согласился Дмитрий.

Девушка откусила от куска шашлыка, который держала в руке.

– Я уйду, вы не переживайте, – жуя, сказала она. – Вы уж извините, но я все-таки доем, раз уж вы предложили. Больше суток ничего не ела. И неизвестно, когда следующий раз придется.

– Конечно, конечно, – спохватился художник.

Он снова прошелся по ней взглядом. Только теперь не с опаской, а скорее с чувством жалости. Она ведь, похоже, нормальная девчонка. Просто что-то с ней произошло. Ей помощь нужна. Но чем он мог ей помочь? Ей наверняка негде ночевать.

– Не нужно уходить, – твердо сказал он, – можете принять душ и переночевать здесь. Завтра я еду дальше. Если хотите, могу взять вас с собой.

Что он говорит? Куда ее «с собой»? Неизвестно, во что она вляпалась. Ему нужны эти проблемы? И вообще, все тот же вопрос долбил его раз за разом, куда, черт возьми, он едет?! Что там, куда он так стремиться, сам того не понимая?