Виталий Абоян – Конец бесконечности (страница 10)

И почему, собственно, юг? При чем здесь стороны света? Дмитрий повертел холст, присмотрелся к своему творению внимательней. Судя по тому, как падали тени, там, где не хватало знака, скорее, был запад. Или юго-запад. Но ни как не юг, это совершенно точно. Почему же тогда его мысли навязчиво продолжали возвращаться к теплой для северного полушария стороне света?

Нет, так дело не пойдет. Надо развеяться, свежим воздухом, что ли, подышать. Можно и на юге. Час-полтора на юге воздухом подышать и уже как раз будет пора забирать Вику из школы.

Дмитрий натянул куртку прямо на измазанный красками свитер. Куртка была мокрая и противная. Что бы надеть вместо нее? Пальто, вон, так призывно висит на вешалке. Обвислый и заляпанный свитер с пальто совсем не гармонировал – пришлось снять и его. Прохладно, конечно, но в машине исправно работает печка.

На улице опять шел дождь. Проливной. Как из ведра лил, даже противоположную сторону проспекта практически не было видно. И небо – серое-серое. Никаких намеков на солнечный диск, как будто солнца и не было, а вверху включили большую, во все небо, лампу дневного света. Не самую мощную.

Перевернув холст изображением вниз, Титов быстро подбежал к машине и открыл багажник своего универсала. Аккуратно укрепил в нем подрамник с сырым холстом. Ромбом к борту, чтобы не размазалось, если на повороте что-нибудь полетит вбок. Так, хорошо.

Дима сел в салон. С волос капала вода, руки, красные с едва гнущимися пальцами, занемели. Главное, картину не испортил.

Так, стоп! Какую картину?! Чего ради он притащил холст сюда, в машину? Он ведь собирался просто развеяться, прокатиться по Москве, подышать воздухом. Незаконченная картина на прогулке ему зачем? И ведь, когда нес ее сюда, когда крепил, такого вопроса в голове не возникало. Он вообще, не заметил, как взял холст из мастерской и сам не понимал, что послужило причиной этого действия.

Ох, что-то не то твориться с головой. Так не долго и без уха остаться. Ну, притащил, так притащил. Не возвращаться же теперь с картиной назад. Закрепил хорошо, не испортится. Потом вернем на место. Все-таки, надо отвлечься, покататься по городу. Может даже прогуляться под ледяным дождем.

При мысли о холодной воде Дмитрия передернуло – пока грузил картину, он промок почти насквозь. Кашемир пальто промок насквозь, в рукава затекла ледяная вода. Запустив двигатель, Титов включил подогрев сидений и поставил климат-контроль на тридцать градусов. По салону стало разливаться приятное тепло.

Он долго ехал по перегруженным автотранспортом улицам мегаполиса, поворачивал, стоял в пробках, обгонял и тормозил. Он не задумывался, куда едет. Ему было необходимо просто двигаться. Доведенными годами езды за рулем до автоматизма движениями он вел машину, не обращая внимания на то, куда едет.

Пришел в себя он только за городом. Вперед к горизонту уходила широкая полоса асфальта, справа и слева высились вековые сосны, среди которых копошились тракторы, экскаваторы и прочая техника, облагораживавшая и приводящая к привычному для жителя Москвы виду портящий всякое представление о прекрасном почти дикий лес. Здесь все надо залить бетоном и повтыкать магазинов и торговых центров. Тогда ландшафт будет выглядеть как положено.

Проехав еще километров пять, по знакам, в обилии развешанным над дорогой и на обочинах, Дмитрий понял, что движется по Каширскому шоссе в южном направлении. Все-таки, на юг его тянуло неуклонно. Это было какое-то сумасшествие, но, похоже, бороться с этим невозможно.

Черт возьми, нужно возвращаться назад! Забрать Вику, поехать за Алькой и захватить Ольгу с работы. Потом – домой, поужинать с семьей. Может быть, посмотреть телевизор всем вместе – что там сейчас показывают? Да, именно этого он и хотел. Но руки не хотели крутить руль, вписывая машину в разворот, а ноги отказывались давить на тормоз. Темно-зеленый Ауди, разбрасывая в стороны столбы брызг словно быстроходный катер, уверенно несся на юг.

Он смог остановиться только через полчаса, когда на приборной панели загорелся желтый огонек, оповещая, что скоро должен закончиться бензин. Свернул на первую попавшуюся на пути заправку и сказал заправщику залить полный бак. Титов понимал, что назад не поедет. Но сейчас, пока бензоколонка с тихим гулом наполняла ненасытные недра автомобиля дорожающим не по дням, а по часам топливом, он мог позвонить Ольге.

Жена ответила после восьмого гудка. Женщины всегда держат телефон где-нибудь за горизонтом, странно, что они вообще когда-нибудь слышат, что им звонят.

– Да, – сказала Ольга.

– Оля, – начал Титов. Он не знал, как объяснить жене, что с ним происходит. Собственно, он вообще не знал, что происходит, и в данный момент не имел ни малейшего желания это выяснять, – забери, пожалуйста, девчонок. У меня не получится.

– Что случилось? – в голосе жены звучала тревога.

– Ничего не случилось. Просто мне нужно уехать. Ненадолго.

Дмитрий понимал, что его объяснение звучит совершенно по-идиотски, но ничего другого придумать не смог.

– А завтра ты поехать не мог?

– Нет, тут срочно нужно, – Дима не знал, что еще сказать.

– Ты куда едешь?

– На юг. Там срочно, по работе…

Что могло быть срочного по его работе на юге, Дмитрий сам предположить не мог, но решение подсказала Ольга:

– Заказчики объявились? Опять бандиты какие-нибудь?

– Ну, почему, бандиты? – искренне обиделся за не существующих заказчиков Титов. – Вернусь – все расскажу.

– Хорошо, – ответила Ольга. – Звони периодически.

– Обязательно.

В стекло машины торцом пластиковой карты стучал заправщик. Дмитрий забрал свою кредитку и снова вырулил на шоссе.

7. Разбор полета

Шахбазян нервно тер уже ставшее красным лицо. Его короткие, изрядно поредевшие седые волосы были всклокочены и торчали во все стороны. Побриться он так и не успел.

Щебетов тихо рассказывал о нападении на конвой, будничным тоном, как будто ничего из ряда вон выходящего и не произошло. Пересказывал показания свидетелей. Точнее – свидетеля: из сопровождавших конвой военных в живых остался только один солдат, который в тяжелом состоянии находился в реанимации с огнестрельным ранением. Но он был в сознании и смог рассказать, что произошло.

– Сколько их было? – спросил Шахбазян.

– Трудно сказать, – ответил Щебетов, – солдат не видел всех. Я думаю – человек пятнадцать-двадцать.

– Почему конвой не связался с базой? Почему не запросили помощь?

В голове полковника никак не мог разместиться факт нападения на гэбэшный конвой. Он не мог понять, отчего не сработало прикрытие, не подоспела группа поддержки.

– Артефакт экранирует любые сигналы. Связи не было, – напомнил ему Щебетов.

– Ах, да.

Самвел Ашотович снова поскреб ладонью по щетине, вздохнул. Было видно, что он изо всех сил пытается найти какое-нибудь решение, но ничего на ум не приходило. Где искать артефакт? Теперь он мог быть где угодно. И откуда эти мерзавцы узнали, что везет конвой? Или они не знали? Сотни вопросов и не одного ответа.

– Откуда была утечка? – спросил Шахбазян.

Щебетов едва заметно усмехнулся:

– Неизвестно, была ли она вообще. В общем, вся суета вокруг артефакта не могла остаться незамеченной. Возможно, решили просто проверить, что везет конвой.

Шахбазян покачал головой.

– Распустили народ. Ведь не американцы же орудовали у нас в степях! Свои же! Продажные шкуры! – закричал он.

Версий происшествия уже успели придумать довольно много. Но самая правдоподобная была одна – какая-то организованная банда, то ли террористов с Кавказа, то ли российская ОПГ выполнила чей-то заказ. Традиционно в первую очередь в мыслях у всех всплывали американцы, но на самом деле это мог быть кто угодно.

– Но ведь это достояние всего человечества! – Самвел Ашотович в сердцах стукнул кулаком по столу.

– Самвел Ашотович, – одернул его Щебетов, – не лукавьте. Мы тоже не для человечества старались, когда спешно три старта в космос организовывали. Если информация о существовании артефакта стала теперь общедоступной, то – каждый сам за себя. Все будут старательно делать вид, что ничего не знают и ничего не произошло, а подковерная возня пойдет полным ходом. Вы же знаете эту кухню, не мне вам рассказывать.

– Да, уж, – согласился Шахбазян. Он ткнул пальцем в клавиатуру стоящего перед ним ноутбука. На экране возник серебристый ромб, закрепленный в специальных распорках, и аскетичное убранство спускаемого аппарата транспортного корабля. Из динамиков доносились приглушенные крики и выстрелы. Звук был настолько тихим, что казалось, что-то не в порядке с динамиками компьютера. Звук попадал на микрофоны (и кто догадался их туда поставить?) только через вибрацию корпуса корабля. Потом несколько раз грохнуло громче, но все равно, на пределе слышимости. А еще через пару минут освещение стало ярче и звуки внезапно сделались такими, какими они должны были быть – кто-то открыл задраенный до того люк и спускаемый аппарат заполнился земной атмосферой.

В то же мгновение в пространство, охватываемое объективом камеры наблюдения, влезла здоровенная волосатая пятерня с огромным золотым перстнем и по-хозяйски похлопала по серебристой поверхности артефакта. Самвел Ашотович непроизвольно поморщился – инопланетный зонд (или чем являлся артефакт?) преодолел непредставимое по земным меркам расстояние, чтобы первым делом вступить в контакт с бандитской лапой.