Виталий Абанов – Город Эйч (страница 7)

Сонтано откинулся на сиденье и прикрыл глаза. Тревер завел мотор. Не открывая глаз Сонтано, сказал:

— Сейчас едем в самый крупный салон. По дороге останавливаемся у всех больших магазинов и бабушек с лотками.

— Ой, сынок, такая большая денежка с утра! Где ж я тебе сдачу найду, милай? Вот возьми еще роз — все бери! Фиалку в горшке возьми, а?

— Только тюльпаны. Сдачу оставь себе, мать.

Старушка всплеснула руками, запричитала и все-таки сунула ему горшок с фиалкой. Фиалки Сонтано выкинул в урну, предварительно убедившись, что старушка не видит. А вот десяток красных, нераскрывшихся тюльпанов жгли руки. Может это в одном из них?! Может ему повезло — он ведь везучий сукин сын! Надо проверить. Всего лишь раскрыть бутоны… Но Сонтано видел, как с любопытством поглядывает на него Тревер.

Он положил цветы на колени и сохранял спокойствие. У него накопилась уже охапка, когда они подъехали к салону цветов "Эдельвейс". Оттуда Сонтано вынес ящик и погрузил его в фургон.

— Тревер, теперь далее по списку — остальные салоны, рынки и прочее. Я буду ехать в фургоне. Останавливайся у каждой бабушки.

В фургоне Сонтано услышал, как хлопнула дверь водителя, а затем заурчал мотор. В то же мгновение он лихорадочно стал ощупывать бутоны. Но как бы Сонтано ни спешил, в его движениях не было суеты: он брал цветок, тщательно проверял его, раскрывал бутон, затем откладывал в сторону. Пока ничего. Зеро.

Машина остановилась. Новая партия тюльпанов. Сонтано принялся за работу. Цветок-раскрыть-пусто-отложить-цветок-раскрыть-пусто-отложить…

Он вспомнил свой разговор с Дэни, племянником Папы.

— Какого хрена, Дэни?! Эта цацка стоила слишком дорого, чтобы отпустить ее гулять по стране!

— А как бы ты поступил? Они обложили меня со всех сторон как… как булка сосиску! — Дени потряс хот-догом.

Сонтано поморщился, он терпеть не мог идиотские сравнения, почти также как фаст-фуд.

— Они вот-вот должны были меня взять, и мне попались эти тюльпаны. Груз прошел таможню, и одна коробка была распакована. Вот я и сунул камешек прямо в бутон! А затем наблюдал в сторонке, как их упаковали и погрузили без проблем.

Дэни улыбался, его щеки румянились. Похоже, он гордился своей находчивостью — ай да Дени!

— Меня взяли через пять минут. Обыскали с пристрастием: жопа до сих пор болит, — этот хренов коп залез туда с головой! Но я был чист, и как только меня отпустили, я навел справки о грузе. Мы знаем, где и когда он будет. Всего-то делов — выкупить пятнадцать ящиков тюльпанов. Я хотел сам заняться, но Папа отчего-то решил позвонить тебе.

— Ты уже "назанимался", Дэни.

— А как бы ты поступил?! Они…

— Я никогда не позволял обложить себя. Как сосиску.

Цветок-раскрыть-пусто-отложить-цветок-раскрыть-пусто-отложить… Фургон забит до самого верха, а бриллиант в тридцать карат так и не найден. Сонтано прислонился спиной к кузову и закурил. Фургон стоял на грязной окраинной улице перед местным борделем.

— Все, мистер, я гарантирую, в этом городе нет ни одного чертова тюльпана не принадлежащего вам. Как насчет оплаты? — Тревер курил рядом.

Сонтано молча полез в карман. Затем также молча смотрел на две сотенные бумажки оставшиеся в бумажнике.

— Ты чеки принимаешь?

— Твою мать! — Тревер со злостью выхватил из его пальцев две сотни. Нырнул в фургон и выкинул от туда все тюльпаны прямо на землю. В следующую секунду взревел мотор и синий фургон скрылся за поворотом.

Сонтано достал сотовый и набрал номер.

— Алло. Сонтано?! Как дела?

— Дени, я проверил цветы, камешка нет. Где Папа?

— Как нет?! Я сунул его прямо в бутон! В самый верхний бутон на стебле, ты же знаешь, у тюльпанов верхние бутоны обычно даже не раскрываются. Проверь еще раз!

Некоторое время Сонтано молчал в трубку. Затем, прикрыв глаза, ответил:

— Дени, у тюльпанов всего один бутон на стебле. То, о чем ты говоришь, называется гладиолусы. Я перезвоню Папе.

Сонтано отключил сотовый. Немного потоптался на разбросанных тюльпанах, наклонился и поднял охапку красных цветов.

— Рики?! Рики, ты нашел меня!!

Сонтано поднял голову. Женщина, стоящая на балконе борделя, была слишком ярко накрашена и слишком открыто одета для своего возраста и размеров. Округлые руки, большая грудь и чудесные, потрясающие глаза…

— Бет?

— У тебя чудесные потрясающие глаза, — Рики Сонтано убрал каштановый локон упавший ей на лицо. Горячее тело девушки все еще льнуло к нему.

— Рики, ты ведь не бросишь меня после этого? Ты мой первый мужчина…

— И ты у меня первая, Бет, ты это знаешь. И я не оставлю тебя.

— Но я уезжаю, Рики! Отец нашел работу в другом городе. Мы все равно расстанемся!

Бет уткнулась ему в плечо, Рики прижал девушку к себе и пообещал:

— Я найду тебя, Бет, где бы ты ни была. Я найду тебя, и мы будем вместе.

Спустя более двадцати лет с того обещания Сонтано вновь смотрит в глаза своей первой женщине. И он понимает, что она видит его, стоящим под ее балконом в россыпи цветов с огромным букетом тюльпанов в руке.

— Рики, это ты?

— Я ведь обещал, что найду тебя, Бет.

Рики Сонтано становится на одно колено и протягивает тюльпаны вверх.

— Беатрис, ты станешь моей женой?

Кое-что о зомби

Галя плакала. Кусала губы и пыталась остановить набегающие слезы, но не получалось. Руки были заняты, и она вытирала, насколько могла, мокрые щеки плечом. Она знала, что его это раздражает. Галя старалась потише шмыгать носом, но все равно чувствовала, что каждый раз он напрягается, и на его лице вздуваются желваки.

Несмотря на пелену застилающую глаза, Галя ловко управлялась со сковородой и двумя кастрюлями, кипящими на плите. Необходимая сноровка, выработанная годами.

Галя снова шмыгнула.

— Бога ради, не напускай соплей в мой обед! — Питер в раздражении смял и откинул газету.

— Извини, я… я стараюсь…

Она подала на стол гуляш с ароматной подливой и картофельным пюре. Питер накинулся на еду, огромными кусками откусывая хлеб. Галя не ела.

— Но Питер, столько денег! Где я их возьму? Ты забрал все, что было, когда уезжал, потом я много раз высылала тебе деньги. Помнишь? Ты ведь уезжал заработать денег, а выходит теперь мы в еще больших долгах!

— Я занимаюсь бизнесом, — он сказал так, будто это все объясняло. — Мне нужно сто пятьдесят тысяч. Я закрою долги и смогу повести игру. На этот раз по-настоящему Большую игру! Достань мне деньги.

— "По-настоящему Большую игру"! Питер, ты говорил это столько раз! — Галя, уже не сдерживаясь, ревела навзрыд — Мы еще не рассчитались по старым долгам, а ты хочешь, чтобы я заняла снова! Питер, пожалуйста, не надо! Я ведь все знаю, я знаю, да! — ее тонкий дрожащий голос срывался.

Она просила, увещевала, она пыталась объяснить, разжалобить, даже попробовала возмутиться. Последнее получилось у нее жалко.

— Да, Тревер все мне рассказал! Ты ведь пил там, целый месяц просто пил! А я отправляла тебе все деньги, что смогла заработать!

Галя чувствовала, что волны истерики накрывают ее с головой, она уже не могла остановиться.

Питер отложил вилку и рукой сгреб картофельное пюре с тарелки, затем метко без размаха бросил жирную массу в лицо Гале.

— Выйди из-за стола. Вернешься, когда перестанешь строить из себя дуру, — Питер вытер руку салфеткой, взял вилку и продолжил обед.

Мигом притихшая Галя сидела с широко открытыми глазами, горячая подлива текла по ее лицу, капая на юбку. Словно робот она встала и на деревянных ногах пошла в ванную.

— Сто пятьдесят тысяч, — донеслось вслед, — Достань мне их сегодня.

Галя переоделась и кое-как напудрила покрасневшее лицо. Стараясь не греметь ключами, закрыла входную дверь.

— Добрый день, Галина Петровна.

Ключи выпали из рук и звонко упали на каменный пол подъезда. Галя быстро оглянулась.