Vitalii Voyt – Битва за «Гамалей», или Война ведьм (страница 14)
Однако, стоило ей взглянуть на Булика, и реальность вновь напомнила о себе.
– Думаю, пора сделать привал, да и перекусить не мешало бы, – предложил Булик, уверенно спрыгнув с повозки. Он начал ловко вытаскивать из неё разные вещи, разворачивая одеяла и сюртуки с такой проворностью, что Элае даже почудилось: не восемь ли лап у него снова вместо двух рук?
– Чем я могу помочь? – спросила она, подходя ближе.
– Было бы очень кстати, если бы ты насобирала хвороста для костра, – ответил Булик, махнув рукой в сторону тёмного леса за их спинами. – А я пока займусь ужином и устрою места для отдыха. Спать на холодной земле – удовольствие сомнительное, – он даже поёжился, словно уже почувствовал, как сырой холод пробирается сквозь одежду.
Элая усмехнулась и отправилась искать хворост. Она тихо напевала себе под нос знакомую песню, изменяя слова:
Раз хворостинка, два хворостинка,
И сверху хворост, и снизу хворост,
Куда ведёт дорога – никто не знает,
И я не знаю…
Собирая ветки, она так увлеклась, что не заметила, как над лесом опустилась густая, непроглядная тьма. Лишь когда очнулась, поняла: вокруг стояли одинаковые деревья, а костра и Булика нигде не было видно.
– Доигралась, – пробормотала она сквозь стиснутые зубы. – Теперь ночевать одной, да ещё и на голой земле…
Но ругать себя дольше не получилось. Вдали, среди деревьев, замерцало тусклое зеленоватое свечение. Оно казалось холодным, пугающим, но одновременно завораживающим.
Элая крепче сжала охапку хвороста, словно это могло добавить ей храбрости, и медленно двинулась в сторону таинственного света.
С каждым шагом он становился ярче, но теперь Элая замечала ещё кое-что: за светом угадывался тёмный силуэт. Сначала неясный, расплывчатый, но с каждым мгновением он становился всё отчётливее.
Это был… кто-то. Или… что-то?
Фигура двигалась странно, будто выплясывала рваные, неестественные движения, несвойственные живым существам.
Элая замерла. Осторожно спряталась за дерево и задержала дыхание, пристально наблюдая за этим жутким танцем.
На мгновение Элаю сковал жуткий ужас, холодными пальцами сжав её сердце. Лес казался чужим, враждебным – каждый шорох усиливал напряжение, заставляя её настороженно всматриваться в темноту. Инстинктивно её рука потянулась к груди, туда, где на тонкой шее покоился кулон с Гамалеем. Ну конечно! Какое ещё применение можно было найти для волшебного камня, кроме как использовать его в качестве украшения? Впрочем, в тот момент это украшение казалось ей единственной надеждой на спасение.
Стиснув камень в ладони, Элая прошептала:
– Brileco en potenco! Великолепие в силе!
Резкая вспышка света озарила лес, осветив его зловещими тенями, и в следующее мгновение Элаю перенесло прямо к тому месту, за которым она наблюдала. Перед ней горел костёр с зелёным пламенем – завораживающим и одновременно пугающим. Однако куда больше её поразил силуэт, сидящий за костром.
Сгорбленная старуха с огромным, неправдоподобно длинным носом уставилась прямо на неё. Одежда её представляла собой лохмотья, а кожа казалась серой и безжизненной, словно у существа, давно забывшего о солнце. Но странным было вовсе не это.
Когда старуха заговорила, её голос прозвучал неожиданно мягко и мелодично – совсем не вязался с пугающей внешностью.
– Что же делает такое милое дитя в лесу в столь поздний час… да ещё и совсем одна? – пропела она, склонив голову набок.
Элая внутренне напряглась. Что-то здесь было не так. Голос и внешность старухи противоречили друг другу, и это вызывало у неё беспокойство. Но страх постепенно сменялся любопытством, а ещё – решимостью понять, кто перед ней.
Она склонила голову, пытаясь выглядеть спокойной.
– Мы с другом путешествуем, – ответила Элая, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно. – Целый день в дороге… Вот и решили остановиться на ночлег.
– Друг, значит? – Старуха вновь покачала головой, будто пытаясь стряхнуть с себя какие-то мысли. – И куда же держите путь, дитя?
Элая заметила, как у неё дрожат руки, но попыталась скрыть это, скрестив руки на груди.
– Я направляюсь к тётушке в Дуганшит. Она… приболела.
Старуха снова наклонила голову, в её взгляде скользнуло что-то неуловимое.
– Как тебя зовут, милая?
– Элая.
Она пристально посмотрела в глаза собеседнице, ощущая, как сердце бьётся всё чаще.
– Да-да, прости старуху, – прохрипела та, дёрнув головой, как будто её что-то мучило. – Я ведь не представилась… Зови меня Акрев.
Элая слегка нахмурилась, но продолжила разговор, чувствуя странную тревогу внутри.
– А что вы здесь делаете, госпожа Акрев?
Она попыталась говорить вежливо, но напряжение нарастало. Гамалей на её груди едва заметно пульсировал, словно предупреждая о скрытой опасности.
Акрев резко отвернулась от Эллеи, так что та смогла увидеть лишь её худую, согбенную спину. Старуха засуетилась, лихорадочно шаря в складках своего потрёпанного одеяния, словно что-то искала. Внезапно она развернулась, и резким взмахом руки метнула в сторону Эллеи пригоршню зелёного порошка.
Эллея не успела отшатнуться. Песчинки осыпали её лицо и грудь, проникнув сквозь кожу, словно растворяясь в ней. Голова начала мутнеть, в ушах зазвенело, а сознание словно ускользало. Сквозь этот нарастающий туман она всё же различила тот же нежный, обволакивающий голос, так странно не соответствующий жуткой внешности старухи:
– Ждала тебя, Эллея… Конечно, ждала… Мы знаем о тебе больше, чем ты думаешь…
Эллея пошатнулась, её ноги подкосились. Пространство вокруг поплыло, границы реальности начали стираться, будто она находилась между сном и явью. Мысли спутались, и она уже не понимала, где находится и что должна сделать.
Акрев, всё это время внимательно следившая за состоянием девушки, внезапно вскрикнула и метнулась вперёд. Одним прыжком она преодолела несколько метров, неожиданно оказавшись перед Эллеей. Её костлявые пальцы сомкнулись на шее девушки, сдавливая горло с пугающей силой. Эллея захрипела, отчаянно пытаясь вырваться, но слабость охватывала её, не давая сопротивляться.
Внезапно взгляд старухи остановился на кулоне, покоившемся на ослабевшей шее Эллеи. Глаза Акрев расширились, и она с хриплым воплем схватила камень, её голос исказился в безумном крике:
– Гамале-е-ей! Теперь он мой! Мооой!
Только её пальцы сомкнулись на камне, как тело старухи выгнулось, и её пронзило вспышкой ослепительного света. Из рта вырвалась пена, её лицо исказилось в гримасе боли. Грудь судорожно вздымалась, и она начала задыхаться, издавая резкие свистящие звуки.
В её сознании мелькнула паническая мысль: Меня предупреждали… Меня предупреждали не касаться камня… Но я… Я хотела… Величия… Силы…
Стараясь понять, что происходит, Акрев вдруг увидела Эллею. Та уже не лежала безвольно на земле – она парила над землёй, окружённая мягким белым светом. Её глаза вспыхнули красным, а лицо стало спокойным, словно чуждым прежней боли. Одна рука Эллеи, охваченная серебристым сиянием, сжала шею старухи в ответ, лишая её возможности двигаться.
Эллея шептала что-то… Её губы беззвучно произносили слова, которых Акрев не могла разобрать, но понимала: это было заклинание. Её губы шевелились быстрее, а свет вокруг становился всё ярче.
В отчаянии Акрев судорожно пыталась разобрать слова, надеясь, что если поймёт заклинание, то сможет освободиться. Но магия была слишком древней, слишком сильной…
Эллея подняла правую руку вверх, и её голос, дрожащий от напряжения, прозвучал неожиданно громко:
– Protektu min de forto! (Защити меня от силы!)
Тут же мощная волна энергии ударила их обеих. Эллею отбросило назад, и она с силой рухнула на землю, ударившись о влажную траву. Акрев постигла та же участь – старуха тоже отлетела, но быстрее пришла в себя.
Её скрюченная фигура, медленно отползавшая в сторону, вдруг начала меняться. Там, где только что была женщина, теперь извивалась огромная змея. Она зловеще зашипела, стремительно приближаясь к Эллее – не ползком, а словно скользя по воздуху.
Эллея, тяжело дыша, пыталась прийти в себя, осознать, что произошло. В голове всё ещё звенело от магического удара, но времени на размышления не было – внезапно её отбросило снова. Она почувствовала, будто на неё обрушилась вся тяжесть каменной стены – тело сковало, она не могла пошевелиться.
Змея, не меньше десяти метров длиной, обвилась вокруг неё, сжимая с каждой секундой всё сильнее и сильнее. С каждой попыткой вырваться кольца захватывали её плотнее. Вскоре Эллея поняла: физической силой ей не справиться.
Она взглянула вниз, ища глазами кулон Гамалей, но тот исчез из виду – полностью сокрытый змеиной чешуёй. И вдруг она почувствовала, как её кончики пальцев начинают странно теплеть… нет, даже жечь. Жар разливался от рук по всему телу, пульсируя волнами.
Собрав остатки сил, Эллея дотянулась до скользкой, холодной чешуи, её пальцы вспыхнули алым светом, когда она коснулась тела змея. Запах палёной плоти ударил в нос, змея взвилась, издав пронзительный шипящий крик. В агонии она разжала кольца, и Эллея упала на землю, судорожно глотая воздух.
Раненая, змея поползла прочь, пытаясь скрыться в тени леса, чтобы снова напасть.
– О нет, моя милая, – выдохнула Эллея с горькой усмешкой. – Второй раз я такой ошибки не допущу.
Она сорвала кулон, который снова оказался у неё на шее, и прошептала: