Вита Кросс – Разводись. Теперь ты моя (страница 9)

Он бессовестный подлец, из-за которого моя жизнь со вчерашнего дня потерпела крушение. И не только моя. Жизнь нашего сына тоже.

– В отличие от тебя, я по чужим постелям не бегаю, – говорю жестко. – Или ты предпочел бы, чтобы я сидела под дверью всю ночь и ждала, пока ты решишь, что меня можно впустить?

– И сидела бы! – взрывается он. – Если бы была нормальная жена – сидела бы! Я вообще не понимаю, куда ты пошла?! У тебя что, кто-то есть? Вы трахаетесь?

От шквала шокирующих вопросов я отшатываюсь.

Хочется закрыть уши руками, чтобы не слышать этих отвратительных предположений.

– Знаешь, обвиняют обычно те, кто сам виноват. Не нужно на меня вымещать злость за твой же поступок.

– Лера, ты мать! У нас сын, вообще-то. Ты подумала как на него будут смотреть, если кто-то узнает, что ты с кем-то спуталась?

Его ярость крепчает, как мороз в феврале. С каждым словом Алексей словно все сильнее убеждает себя в том, что плохая именно я.

– Ну нет, – мотаю головой, – не перекладывай с больной головы на здоровую. Не нужно мне говорить о том, как себя будет чувствовать Саша. Твоими молитвами ему теперь придется мириться с новой реальностью.

– В которой его мать шлюха, не ночевавшая дома? – выплевывает он мне в лицо.

Обида на него выливается в то, что я со всей силы заряжаю ему по щеке. Ладонь обжигает сотнями мелких иголок, голова Алексея дергается в сторону.

Но мне все равно, что ему больно. Пусть даже и не сильно, потому что по сравнению с его силой, моя ничтожна мала.

Слёзы выступают на глазах, затуманивая зрение. Я ощущаю себя крошечной и беспомощной перед нависающим надо мной мужчиной, который должен был быть мне опорой и защитой. Которого я любила, и с которым видела остаток своей жизни.

Мы оба тяжело дышим, испепеляя друг друга взглядами. Желание накричать на него такое сильное, что я еле справляюсь. Вот только понимание, что это бессмысленно сильнее. Он все равно не услышит.

– Тебе должно быть стыдно, – произношу вместо этого очень тихо. – Стыдно за то, как ты поступил со своей семьей. Как ты поступил со мной, вышвырнув меня в подъезд в одном белье. Стыдно за то, что чужой человек посчитал меня настолько жалкой, что по-человечески приютил у себя. А сейчас, после того, что мне пришлось чувствовать себя бездомной, ты еще позволяешь себе эти мерзкие обвинения в мой адрес, – по моим щекам таки стекают предательские слезы, – Я не знаю тебя такого, Леша. И не хочу знать. Ты больше не тот человек, за которого я вышла замуж и которого полюбила всем сердцем.

На то, чтобы сказать эти слова у меня уходят все силы. Из меня их будто высосали вакуумом, оставив пустой.

Губы Леши складываются в тонкую линию, на лице мелькает сомнение.

Я обхожу его, чтобы уйти в ванную. К ступням прилипла мелкая грязь от пыли в подъезде и единственное, чего мне хочется – это встать под горячую воду и смыть её. Её, и ту, что кажется облепила меня со всех сторон. Грязь, которую принес в дом мой муж.

– Лера, – сильные пальцы смыкаются на моем локте, когда я прохожу мимо. – Ладно, извини. Я вспылил. Но это потому, что не мог найти тебя. Боялся, чтобы ты ничего не сделала с собой.

Я вскидываю на него удивленный взгляд.

– Из-за тебя? Леша, мне не шестнадцать. У меня есть сын и ответственность. Бросаться с моста из-за человека, который меня предал, я не стала бы, как бы больно мне не было. Ты этого не заслуживаешь.

Он криво усмехается.

– А говоришь, что любишь…

– По-твоему любовь – это отсутствие критического ума? То есть если бы я тебе изменила, ты бы выбросился из окна?

– А ты мне изменила? – смотрит на меня исподлобья.

Я устало выдыхаю.

– Отпусти меня. Мне нужно в душ.

– Ты не ответила.

– А ты сам догадайся. Ты же знаешь меня много лет, Авдеев.

Потянув на себя руку, освобождаюсь из его цепкого захвата.

– Выйдешь и мы поговорим, – несётся мне настойчиво вслед. – Я жду тебя, Лера!

Глава 9

Лера

Жди, сколько вздумается.

Ради тебя я больше не собираюсь торопиться, как это делала всегда. Утром вставала раньше, чтобы приготовить завтрак, вечером спешила домой, игнорируя встречи, на которые меня звали коллеги. Потому что Леше нужен свежий ужин. Те блюда, что стоят два дня он не ест.

Так приучила его моя свекровь. Она всегда готовит три раза в день, и тому же научилась у неё я. Сама. Меня намеренно не заставляли. Просто я решила, что раз Алексей так любит, то я буду стараться для него.

Глупая такая, Боже.

Светлана, моя подруга и по совместительству коллега в школе, учитель биологии, всегда негодовала, мол, мне нечего делать, как проводить столько времени у плиты. Она дескать готовит дочери суп один раз на три дня, и никто не жалуется. Вечером они заказывают ужин, или обходятся пельменями в крайнем случае. Но обязаловки торчать у плиты у неё нет.

Теперь я прекрасно понимаю почему. Моих стараний так или иначе не оценили. Зря говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Бред это. Он лежит через всем известный орган. И находится он сильно ниже желудка.

Подставив лицо под горячие струи воды, позволяю им ударяться о кожу и стекать по шее.

В голову лезут нелицеприятные картинки того, как мой супруг пользуется этим самым органом с другой женщиной. Я не хочу этого представлять, и тряхнув головой, пытаюсь вытрясти отвратные картинки из головы, но они как будто напрочь прибились гвоздями и застряли, поставив мне эти мазохистские кадры на повтор.

Надо признать, Алексей хороший любовник. В начале наших отношений между нами горел такой огонь, что я боялась быть сожженной его страстью. Он был моим первым и единственным мужчиной. И мне казалось, что этот огонь никогда не потухнет. Но рутина сделала свое дело. Секс превратился в быстрый, скупой и без эмоциональный. Часто вообще тихий, чтобы не разбудить Сашу. Он с рождения спит чутко и любой шум может потревожить его сон.

Бывало я отдавала сына родителям, чтобы провести вместе вечер и ночь, но либо так складывались обстоятельства, что Леша уставал, либо он просто перестал меня хотеть. Нашел себе Зару, не обремененную ребенком и домашними хлопотами, и стал отводить душу с ней.

Поморщившись, наливаю на мочалку гель и остервенело втираю его в кожу. Мне грязно. Мне противно. Понимание того, что муж приходил домой после встреч с ней, вел себя, как ни в чем не бывало, вызывают омерзение.

Натерев кожу до красноты, оборачиваюсь халатом и выхожу из ванной комнаты.

Желание не увидеть мужа дома очень велико, но увы. Мои желания сбываются редко. Алексей сидит на кровати в нашей спальне, сложив руки на широко расставленных коленях.

Когда я вхожу, поднимает голову и устремляет в меня тяжелый взгляд.

– Расскажешь? – спрашивает, наблюдая за тем, как я подхожу к шкафу и достаю оттуда свои домашние штаны и футболку.

– Что именно?

– У кого ночевала?

Хочется фыркнуть, честное слово.

– Это не имеет значения.

– Имеет, – чуть проседает его голос.

– Нет, не имеет, – отрезаю категорично.

Разворачиваюсь, подхожу к постели и став к мужу спиной, сбрасываю с себя халат.

– Для меня больше не имеет значения ничего, что связано с тобой. А соответственно, для тебя не играет роли то, как живу я.

Пока переодеваюсь чувствую, как спину распиливает внимательный взгляд. Мы женщины чувствуем всегда удивительно тонко, когда дело касается того, что на нас смотрят. Чувствуем даже на расстоянии, что уж говорить о жалком метре.

Алексей выжигает мои лопатки, позвоночник, опускается взглядом к ягодицам, которые я быстро прячу под тканью брюк, а сверху накидываю футболку.

Оборачиваюсь, убеждаясь, что и в этот раз не ошиблась. Ловлю его взгляд с поличным. Муж не отворачивается. Ждет, пока я сяду на стул перед туалетным столом.

– Лера, если ты будешь так себя вести, нам будет сложно жить дальше.

Мне кажется, что я ослышалась.

– Я себя как—то не так веду? – удивлено вскидываю бровь.

– Я виноват, признаю. Но твои недомолвки мне не нравятся. Предлагаю больше к ним не прибегать. И вообще договориться на будущее.

Леша встает и садится на край кровати так, чтобы быть передо мной.

Он старается выглядеть спокойным, но его глаза его выдают. В них нетерпимость и раздражение. Скорее всего из—за иого, что я не рассказываю с кем провела ночь. Леша не любит, когда что—то идет не по его. Он любит все контролировать, а тут надо же. Пункт без заполненной галочки.