Вита Кросс – Разводись. Теперь ты моя (страница 11)

– А ты не лезь, училка. Тебя позвали только потому что эти отморозки вместо уроков мои машину пописали.

– Если бы вы свою машину ставили в положенном месте, они бы ее и не трогали. Нужна она им больно.

– Нужна, – рявкает напыщенный урод, – поэтому и пописали, что нужна. Это же банальная зависть. И не надо тут местами для инвалидов прикрываться. Сами на такую заработать никогда не смогут, вот и портят имущество другим.

– Да как вам не стыдно? – покрывается пятнами ярая защитница малолетних «преступников». – Место по закону принадлежит человеку с ограниченными способностями.

– Ой, не лечи меня, а. Этих ограниченных пол города, и что теперь?

Лера в шоке открывает рот, выглядя настолько уязвленной, словно он обидел ее лично. Глаза наливаются кровью, пальцы складываются в кулачки.

На всякий случай отодвигаю ее подальше, а этому дефективному киваю на двери открытого рядом кабинета.

– А ну—ка ограниченный, иди сюда.

– Это ты мне, мент? – таращится на меня он.

– А ты здесь еще видишь ограниченных?

– Ты охренел?

– Пока еще нет. Но могу, если ты сейчас же не зайдешь сюда, – последние слова цежу сквозь зубы, потому что ненавижу, когда пытаются петушиться на глазах детей и женщин.

Перед ними всегда проще казаться сильным.

Дефективный обводит злобным взглядом Леру с пацанами и с важным видом проходит мимо меня.

Закрываю за ним дверь.

Не дожидаясь приглашения, мужик падает на стул и нервно стучит пальцами по столу.

– Ты как со мной разговариваешь?

Дожидается пока я встану рядом.

Складываю руки на груди и с интересом рассматриваю смазливую физиономию.

– Чем тебя так жизнь обидела? – Озвучиваю вопрос, который крутится на языке.

– Не понял, – обтекает он.

– Что непонятного? Бабки есть. Внешность вроде тоже. А ты ведешь себя как уёбок.

– Что? – вскочив, пыжится, но я толкаю его обратно.

– Что слышал. Или ты инвалид? Внешне не видно, конечно, но кто знает, – с намёком опускаю взгляд ему на брюки.

Нет, ну а что? Может поэтому он в жизни такой ущербный, что там похвастаться нечем.

– Никакой я не инвалид!

– Да? Тогда зачем тачку свою на место для инвалидов ставишь?

– Потому что других нет, – разводит руками, – мне где ее по вашему? На крышу дома ставить?

– Покупать не надо было, если не можешь найти где примостить.

– Слушай, мент…

– Еще раз назовешь меня ментом, придется не только машину перекрашивать, а и фейс твой рехтовать.

Дефективный захлопывает рот и смотрит на меня исподлобья.

– Значит так. Забираешь своё заявление и отчаливаешь восвояси. К детям у тебя претензий нет.

– Ага, конечно, уже прямо сейчас, – фыркает, но я щелкаю перед его лицом пальцами, потому что говорить еще не закончил, а когда меня перебивает просто терпеть не могу.

– Если же решишь стянуть с них деньги, разговаривать будем иначе. Поднимем видеозаписи в городе и найдем столько подтверждений тому, что ты инвалид, который паркуется на своем законном месте, что за лечение не расплатишься. А точнее за штрафы. Я правильно говорю? Поправь, если не угадал.

По тому, как со смазливой рожи стекает краска, понимаю, что угадал. И если покапаться, штрафы ему можно будет выписать не только за парковку в неположенном месте.

– А автомобилю своему найди другое место. Чтобы больше никому не хотелось добавить ему лоска.

«Пострадавший» возмущенно вздергивает подбородок, но молчит.

Что ж, считаю, что мы договорились.

Глава 11

Максим

Подхожу к двери и открываю её, пропуская вперед дефективного. Он с недовольным видом пролетает мимо опешившей Леры.

– Что такое? – соседка во все глаза смотрит на меня. – Всё плохо, да?

– Для него – да. Придется потратиться на покраску.

– А для нас?

Усмехаюсь тому, как она проблемы несовершеннолетних беспредельщиков взяла на себя.

– А для вас будут в следующий раз. – перевожу взгляд на затаившихся пацанов. – Еще раз узнаю, дам по рукам. Сильно. И посажу на сутки, чтобы почувствовали привкус обезьянника.

Те хмыкают, переглядываясь, а потом лыбятся.

– А нам больше и не надо. Лишь бы этот урод свалил.

– Ага. Наш батя из—за него должен парковаться у чёрта на куличках. А он без ноги. И так тяжело передвигается, а из—за этого мудака каждый вечер лишнюю сотню метров проходит.

– Мальчики, – шикает на них Лера.

– Извините, Валерия Сергеевна, но его иначе не назовешь.

– Мы больше не будем.

– Конечно, не будете. – строго смотрит на них, – Завтра останетесь помогать мне с подготовкой к мероприятию.

– Да без проблем вообще, – лыбятся они еще шире. – Так мы что, можем идти?

– Можете, – отвечаю я.

– Ес! – дают друг другу пять и направляются к выходу.

Мы с соседкой идем следом.

– Спасибо тебе, Максим, – Лера тепло касается моего запястья, но спохватившись, прячет руку в карман пиджака. – Не знаю, что ты сказал тому мужчине, но вероятно что—то очень весомое, потому что он был настроен серьезно.

– Ничего такого я не сказал. Просто напомнил, что в эту игру можно играть вдвоём.

– Какую игру?

– Преступление и наказание.

– Это да. Как часто бывает – своих грехов люди не видят, а вот других за них готовы наказать.

Ветер бросает Лере в лицо хвост её длинных волос, когда мы выходим на улицу. Она слегка неуклюже убирает его и с благодарностью поднимает на меня взгляд.

– Ну… мы тогда пойдём.