Вита Кросс – Разводись. Теперь ты моя (страница 10)

– О чем договориться?

– Я – расстаюсь с Зарой. А ты – даешь мне второй шанс. Мы живем нашей семьей, как жили раньше. Только с некоторыми поправками.

– И какими же?

– Чтобы сохранить семью жена с мужем должны идти на компромиссы. Перестань мне все время ныть о том, как Сашка не спал всю ночь, или о том, что ему трудно адаптироваться в новой группе. Все эти его детские проблемы меня не касаются. Он пацан. Перерастет, – в груди больно стягивает от брошенных слов, – и про работу свою тоже мне трындеть не надо. Я не свободные уши, я твой муж. Я хочу слышать только о тебе или о нас.

– О том, какой ты молодец, что бросил любовницу? – язвлю я.

– Не передергивай, Лера. Ты поняла, о чем я. Мне на работе шлака хватает. Хочу прийти домой и не тянуть на плечах еще и то, что вываливаешь на меня ты.

Стискиваю зубы от новой порции обиды. Я думала, что все свои эмоции смыла в ванне, но нет, Алексею удается вызвать меня на новые.

– Ну свою порцию уступок я услышала. – произношу холодно, – А на какой компромисс пойдешь ты?

Прямо интересно услышать.

– Я перестану задерживаться на работе. На выходных буду возить тебя в парк или ресторан.

Он замолкает, а я многозначительно смотрю на него.

– А дальше? Или это все?

– Ну и конечно регулярный секс, – выдает как само собой разумеющееся. – Как раньше. Когда ты кончала по несколько раз за ночь, помнишь?

В голосе проскакивает горделивость, словно это единственное, о чем может мечтать женщина.

– Спасибо, конечно, но от тебя мне нужны не только фрикции туда обратно, а и помощь по дому, помощь с ТВОИМ сыном.

– Я и помогаю, когда вожу его на футбол. Когда мы смотрим с ним по телеку фильмы. Разве ты не отдыхаешь в этот момент?

– А ты? Время с сыном для тебя не отдых?

Леша устало сжимает переносицу.

– Лера, не перекраивай мои слова. Сашку я люблю. Но лишняя информация и твоя тревожность о нем меня раздражают.

– То есть, мне держать ее в себе, а с тобой вести себя как заведенная кукла? Всегда с улыбкой и желательно в позе на коленях?

– Чтобы я тебя хотел? Да.

– Обойдешься, – резко встаю, взведенная до крайности этим разговором. – мне больше не нужно, чтобы ты меня хотел. И компромиссы твои тоже не нужны. – в венах клокочет злость. – Семья – это не только счастье и секс. Семья – это трудности, совместные переживания, время вместе. Тебе же хочется, чтобы все было просто, но так не бывает. Иди к своей Заре, Леша. А нас с Сашей оставь в покое.

Муж тяжело и медленно выдыхает. Встает, тут же возвышаясь надо мной горой.

– Обойдешься ты, Авдеева. Я знаю, что тебе нужно время все переварить. Переваривай. Но уходить я никуда не собираюсь.

Обесценив мои слова тем, что предпочел их не услышать, разворачивается и выходит из комнаты.

Глава 10

Максим

– Ну что ты делаешь, Ольга Евгеньевна?

С претензией смотрю на то, как социальный работник скармливает наглой лохматой роже бутерброд с колбасой.

– Балую твоего пса, – улыбается она, адресуя флирт явно не Басу. – Такое ощущение, что ты его не кормишь. Он всегда голодный, когда бы вы не приехали.

– Он не голодный, он просто любит пожрать.

– А мне не сложно его накормить, – молодая женщина, в обтягивающей юбке и пиджаке, пуговицы которого норовят разлететься в разные стороны от силы натяжения в области груди, выпрямляется, встречаясь со мной призывным взглядом. – И тебя, кстати, тоже, Макс.

– Я помню. Утка, киноа.

В тот единственный вечер, что мы провели вместе она меня кормила именно ими. Было вкусно. Секс в качестве десерта тоже вышел очень неплох. Но повторять у меня желания не возникает.

– Я по—твоему совсем не дружу с фантазией? – чересчур громко смеется женщина, игриво пробегаясь длинным ногтем по моей груди. – Уткой и киноа я не ограничиваюсь. Готова выполнить любые твои пожелания.

Звучит неоднозначно. Я понимаю намеки, но иногда прикидываюсь туго соображающим.

– Я временно на диете, Оля Евгеньевна, – негрубо убираю её руку. – И в отличии от пса умею контролировать свой голод.

Бас коротко лает и куда—то срывается, очень вовремя заканчивая ненужный диалог.

– Мы пошли, – вскидываю руку, – увидимся.

– Мхм. Если что, мой номер у тебя есть, – прилетает мне вслед огорченно.

Направляюсь прямо по коридору, пытаясь понять куда унеслось чудовище. Обычно он смирный и не убегает без команды.

А тут сорвался, будто сахарную косточку учуял.

– Бас, – зову его громко.

Сворачиваю за угол и натыкаюсь на мохнатую задницу, крутящуюся около стройных женских ног. Ног, которые я имел возможность рассмотреть с близи буквально позовчера.

Так вот ты какая, сахарная косточка…

– Ой, – гладит его суетливо по голове Лера. – А ты здесь откуда?

Я хмыкаю, останавливаясь рядом. Сегодня соседка в своем привычном образе. Классические черные брюки, и приталенная бирюзовая кофточка с длинным рукавом, подчеркивавшая ее хрупкую фигуру. Фигуру, которую я ожидал обнаружить на своем диване по пробуждению, но не фартануло.

– Он—то здесь часто бывает, – произношу, встречаясь с голубыми взволнованными глазами, – другой вопрос что здесь делаешь ты?

Соседка растерянно моргает.

– Здравствуй, Максим.

– Здравствуй, – обвожу взглядом бледное лицо.

Пшеничные волосы собраны в хвост на затылке, на шее тревожно пульсирует венка.

В ушах крошечные сережки гвоздики, визуально делающие ее младше своего возраста.

Почему я подмечаю эти детали? Черт его знает. Взгляд как—то сам выхватывает.

– Ох, я бы и не хотела здесь оказаться, но… – Обводит рукой двух парней, развалившихся на стульях. – Вот…

– А это у нас? – вопросительно смотрю на нее.

– А это мои ученики. – Вздыхает Лера. – Они отчего—то решили, что могут себе позволить портить чужое имущество. Взяли и расписали краской чью—то машину.

– Да? – всматриваюсь в хмурых беспредельщиков. – А что, уже заработали на компенсацию? Или у родителей будете занимать?

– Ничего мы компенсировать не будем, – бурчит один из них, лапоухий, – Этот урод уже задолбал свою калымагу ставить на единственное место для инвалидов во дворе.

– Так, а можно подробнее?

– Мы уже все рассказали, – бросает второй. – Нас не имеют права задерживать. Мы несовершеннолетние. Пусть лучше этого вон задержат. – мотает подбородком куда—то в сторону, – Козел.

– Петя, – шикает на него Лера, и оборачивается на подошедшего к нам мужика.

Пострадавший, догадываюсь я. В фирменном пальто и ботинках как говорит наш капитан «из крокодильей рожи». Они конечно, не из кожи пресмыкающегося, но стоимость примерно такая же.

– Ну что, шпана, не дозвонились до своих родителей? – «пострадавший» оглядывает их с брезгливостью.

– Не надо так с ними говорить, – встает перед парнями Лера, закрывая их своей не слишком внушительной фигурой. – Это дети.