Вишневая Заря – Излом фарфора (страница 7)

Не только дорога, но и пребывание в собственном доме стало до того невыносимым, что девушка невольно начала грызть кончик шелковой перчатки. Однако девушка быстро одергивала себя, вспомнив о приличиях. Все же, совладать с бушующими нервами становилось все труднее. И с каждым вздозом росли сомнения о принятом решении уехать. Она должна была настоять, должна была остаться. Теперь секунды тянулись как часы, а минуты казались вечностью. Прежняя привычная тишина поместья впервые, казалась давящей и даже невыносимой. Часы издавали утомительный звук, который незаметно, буквально усыпил Лилит.

Знакомая комната предстала в легкой дымке воспоминаний. Все было таким туманным, но не теряло родных очертаний. Два плетеных кресла, красивые картины — без сомнений говорило о том самом месте, запечатанном глубоко в памяти. Пыль, как и прежде, порхала вокруг, оседая на поверхности. Лучи беспощадно пробивались через окно, согревая детские ручки.

Было тихо и даже очень. Лишь мерное тиканье винтажных часов разрывало звенящую тишину. Но в чем же дело? Ответ пришел не сразу — едва уловимый, приглушенный храп из соседней комнаты говорил о многом. Это же...

Внезапно, заслонив собой весь обзор, возникло детское румяное личико. Девчушка напротив казалась знакомой. В каждом нежном изгибе лица, в каждой черте которые она раньше не замечала, теперь мягко теплилась искра жизни. Светлые кудряшки игриво ложились на лоб, затем падая на плечи, а глаза янтарем отражали солнечные блики. Эти знакомые щечки, вздернутый носик и смеющийся взгляд кольнули сердце, пробуждая непонятное, зарождающееся чувство.

Девочка листала книжку с животными, иногда хихикая без причины и оборачиваясь на Лилит. Малышка будто проверяла каждый раз насколько внимательно она смотрит. Но в какой-то момент лицо её резко переменилось. Ангельское лицо исказила гримаса ужаса.

И в эту же минуту храп из соседней комнаты умолк.

Долгожданный звонок разбудил, заставляя сорваться с места и схватить трубку.

— Да, я слушаю! — выпалила она взволнованно.

В ответ повисла тягостная пауза. На другом конце провода слышались лишь непонятные шорохи и приглушенные голоса, доносившиеся издалека.

— Мадам Брайт? Это Барнс... — голос Ремонда звучал глухо, встревоженно, и прерывался после каждого слова, словно он задыхался. — Алиби — фальшивка... Семья Джедер — уже вторую неделю заграницей...

Затишье звездного вечера

Минут через десять у ворот поместья уже стоял автомобиль. Ремонд встретил голубоглазую мадам хмурым, сосредоточенным взглядом, но с привычной мягкостью в голосе.

— Все оказалось намного проще, чем мы предполагали: я отыскал их номер в архивах и собирался вызвать на допрос, однако, все подтвердилось, как я и сказал по телефону. — пояснил Барнс, трогаясь с места.

— Но зачем ему понадобилась эта глупая отговорка? — недоуменно спросила девушка.

— Чтобы выиграть время, — помрачнел он.

Мадам нахмурилась, чувствуя как тягостное предчувствие сжимает ей сердце.

— Вот же... — разочарованно выпалила она.

— Постойте, детектив, но полиция же не должна меня видеть...

— Не волнуйтесь, я позаботился об этом. У меня есть фальшивое удостоверение на ваше имя. — ускокоил детектив. — Но у нас могут быть серьезные проблемы, если узнают об этом. Поэтому вам придется остаться снаружи, в качестве моего ассистента. Просто собирайте пыль на улице, хорошо?

Она промолчала. Этот вариант ей явно не нравился, но увы, другого пути не было. Она отвернулась, увидев в отражении стекла свое бледное лицо, искаженное светом проносящихся мимо фонарей.

В этот момент машина остановилась. Вокруг небольшого домика, словно орлы, кружили полицейские машины. Да и на самой территории их было не меньше. Даже детектив нахмурился, озадаченный таким количеством полиции. Ведь обычная охрана требовала не более одной-двух машин.

Теперь они оба понимали, что ситуация приняла угрожающий оборот. Протягивая свое удостоверение одному из полицейских, рыжий из "Арчер" и представить не мог что ждет его за этой дверью. Дверью, готовой распахнуться и показать все, что случилось, как оказалось, всего несколько минут назад. Она со скрипом открылась, и в это же мгновение Барнс обернулся, чуть ли не выталкивая мадам из дома.

Детектив забыл, что она зачем-то следует за ним. В его глазах читалась неприкрытая паника. Не от того, что он успел увидеть, а от того, что это может увидеть она.

— В чем...в чем дело, Барнс? — почти возмущенно пробормотала девушка, спотыкаясь на пороге.

Она совсем забыла, что он просил остаться снаружи.

Ремонд выдержал небольшую паузу, будто решаясь, чтобы произнести для неё ужасную новость.

— Он мертв. — отчеканил мужчина всей глубиной своего разочарования.

В ответ белокурая замерла, подобно ему минуту назад.

— Как? — прошептала дама.

— Застрелился, черт... — он поджал губы, избегая взгляда.

Перед ним всплыла та жестокая картина человеческого отчаяния. Искаженное болью мертвое лицо почтальона, кровавые паутины, расползающиеся по полу.

На лице мелькнула растерянность, ведь оборвалась последняя нить, ведущая их к убийце. Весь этот путь в самом деле привел их в никуда?

— Это... конец? Это тупик, верно? — разочарованно произнесла "коллега".

— Оставайтесь здесь, — почти приказал он, и не дожидаясь ответа, исчез в глубине дома.

В тревожном одиночестве, девушка покорно спустилась по лестнице. Аккуратно ступая по асфальту в сторону скамьи, какое-то мимолетное движение зацепило еë внимание и заставило повернуться. И в этот же момент, мгновение застыло, рассыпаясь в вечности.

Рядом с жандармом, по ту сторону дороги, сидела сгорбленная фигура.

Лилит замерла. Сердце пропустило удар.

Это был её дядя Ришар.

Мужчина, всегда отличавшийся безупречной выправкой и аристократическим величием, сейчас выглядел совершенно раздавленным. Его дорогое пальто с меховым воротником было расстёгнуто, элегантная трость со слоновой костью брошена прямо в грязь у ног, а лицо он судорожно прятал в дрожащих, сцепленных замком ладонях.

Из его груди вырывались глухие, рваные всхлипы — звук такой глубокой и беспросветной боли, что у Лилит перехватило дыхание. Его плечи ритмично вздрагивали. В отблеске желтого фонаря было видно, как между его пальцев блестят слезы, стекающие по седеющим вискам. Перед ней сидел не гордый мсье Ришар, а старик, у которого судьба за один год заставила выпить чашу горя до дна: сначала любимая жена, теперь единственная дочь.

Полицейский рядом с ним сочувственно хлопал его по плечу, что-то тихо шепча и подавая стакан воды, но Ришар лишь беспомощно качал головой, не в силах вымолвить ни слова от подступающей тошноты и горя.

Лилит сделала шаг вперед, порываясь подбежать к нему, обнять, разделить эту катастрофу на двоих... Но в памяти мгновенно вспыхнул её собственный холод, когда она не пустила Эмму на порог. Вина сокрушительным ударом обрушилась на девушку. Ей казалось, что она не имеет права даже касаться этого несчастного отца. Она сама виновата в том, что он сейчас так страдает.

С трудом заставив себя отвернуться, Лилит быстро шагнула в тень, но этот образ рыдающего в темноте дяди намертво выжегся в её памяти.

Тяжело вздыхая, её фигура опустилась на скамейку в мутном ожидании. Раньше она и представить себе не могла, насколько мучительной может быть эта пауза неопределенности. В глубине души она уже мечтала о том, чтобы закончился этот кошмар из поисков, догадок и надежд.

Хотя, на самом деле, эти несколько дней доказали ей, что быть с кем-то — не так уж и плохо. Даже лучше, чем просто существовать в давящем одиночестве.

Последние лучи заходящего солнца нежно коснулись её длинных, дрожащих ресниц, прежде чем ночная тьма окончательно поглотила небо. Знакомое стрекотание из кустов смешивалось с приглушенными голосами полицейских на фоне. Они звучали монотонно, как обычно бывает на работе.

Дама медленно подняла глаза к ярким стразам, что были рассыпаны по темному небу. Они кричали и пели, пока её грудь вздымалась, наполняя легкие свежим ночным воздухом. А ведь раньше она и не обращала внимание на то, каким прекрасным может быть небо, особенно ночью. Лилит просто не видела его, ведь всегда ложилась не позднее девяти часов. А сейчас эта тягучая прекрасность завораживает, и кажется чем-то таким удивительным, что заставляет ценить каждое мгновение под этим звездным полотном. Каждая находка, каждая минута в этом расследовании вовсе не была зря.

"В детстве, тетушка как-то сказала нам о том, что перед тем как уйти на небо, душа последний раз является близким во сне. Если это так, то я отпускаю тебя, Эмма, в небо, наполненное звездами. "

— Прохладно сегодня. Возьмите, — послышался глубокий мужской голос, протягивая ей пиджак.

Этот высокий силуэт, казалось, возник из ниоткуда. Просто его выковала сама ночь и преподнесла в дар этим уставшим голубым глазам. Брайт молча наблюдала, как он позволяет себе подойти ближе, аккуратно накидывая на её плечи предложенное тепло. И она... лишь молча приняла его заботу, выражая тихую благодарность. Пиджак согревал не только тело, но и душу. И она тихо вздохнула, едва уловив аромат его туалетной воды с дерзкими нотками чего-то терпкого.

Ремонд присел рядом, сохраняя приличное расстояние между "коллегами". Он тяжело вздохнул. Слегка сгорбившись, детектив поддался вперед, упираясь локтями в колени и переплетая пальцы. Лилит украдкой отметила для себя, что в полумраке его волосы приобретают глубокий кленовый оттенок. Тот самый, рыже-красный лист с примесью темного, сорвавшийся с ветки последним.