Висенте Ибаньес – Куртизанка Сонника. Меч Ганнибала. Три войны (страница 53)

В числе рабов Юбы находилась молоденькая сирийка, Иезавель. Когда Юба вернулся в Карфаген, она бросилась к его ногам и, воздевая к нему руки, проговорила:

— О, господин, благоволи выслушать меня. Пока тебя здесь не было, твой раб Лутар и я решили соединиться браком; умоляем тебя: дозволь нам это, и мы будем служить тебе до конца жизни!

Юбе вспомнились слова Капузы, и он улыбнулся.

— Я сделаю для вас еще больше,— сказал он рабыне,— вы будете богаты, свободны и за мой счет уедете в Рим, чтобы там жить в довольстве и счастье, но с одним условием. Ступай и расскажи об этом Лутару. Понимаешь: свобода, богатство, жизнь в Риме. Об условии я скажу послезавтра!

Вне себя от радости и благодарности побежала Иезавель к Лутару и бросилась ему на шею.

— Мы самые счастливые на свете! — воскликнула она и передала ему слова Юбы.

— Да, мы счастливы! — согласился тот.— Кто бы мог подумать! Пусть требует, что хочет; если он пожелает, чтобы я отрубил себе большой палец на правой руке, я и на то согласен. Не будет цепей, и я буду сам себе господин! Свобода и богатство с тобой!.. Боги, не позавидуйте моему счастью!

Два дня они были счастливы надеждой и говорили об ожидающих их радостях. Когда же Иезавель спросила Юбу об условии, он велел ей прийти на следующий день,— он хотел довести ее нетерпение до крайности. Наконец он высказал свое требование, и рабыня передала его жениху.

— Не может быть! — воскликнул в ужасе Лутар.— Ты, верно, ослышалась! Я не могу сделать этого, и Юба не может этого требовать!

Однако Иезавель не ослышалась, и Юба, видя их упорство, посадил их порознь под стражу на два дня, чтобы они на досуге поразмыслили о том, как могли бы быть счастливы, если бы только захотели. Затем он разрешил им свидание.

Иезавель умоляла жениха согласиться:

— От этого зависит наше счастье! Неужели он тебе дороже, чем я?

— Но это ужасно! Такого человека!.. Если бы не ты передала мне это поручение, а кто-нибудь другой, я тотчас донес бы; но тебя, конечно, я не могу предать, и Юба в безопасности, потому что ты поклялась ему страшной клятвой не называть его. Я готов на все, но этого не могу сделать!

Юба снова посадил их в темницу и сказал Иезавель:

— Пока Газдрубал жив, вы будете в темнице, и вас ежедневно будут бить! Если же Лутар согласится, вы без промедления отправитесь в Рим. В гавани стоит римский корабль, а в открытом море капитан передаст вам обещанные деньги. Когда не станет Газдрубала, вы будете свободны и заживете по-царски.

Иезавель жила в сильнейшем возбуждении; ее щеки горели, глаза метали искры, а через неделю разнеслась ужасная весть: Газдрубал убит!

Злодеяние совершил галльский раб; он неподвижно стоял над трупом вождя и не оказал ни малейшего сопротивления. Когда великан-галл предстал пред судьями, все ожидали, что услышат о серьезном заговоре, но ошиблись.

— Я его убил,— сказал раб.— Почему? Этого вы не узнаете. К моему бегству были сделаны все приготовления, и я успел бы скрыться прежде, чем вы могли меня схватить; вы сами видите, что я не карлик и силой не обижен. Я был вооружен, и горе тому, кто попытался бы поднять на меня руку! Но когда я нанес ему смертельный удар, я почувствовал такую слабость, что не мог двинуться с места. Ну, убейте же меня!

Судьи хотели непременно узнать, почему он совершил преступление, и кто его сообщники; но он сначала молчал, как бы не слыша вопросов, а потом заметил:

— Не тратьте даром слов. Вы знаете, что должны знать, больше вы ничего не услышите. Газдрубал убит, и я, Лутар, его убийца,— это мое последнее слово!..

— Он сознается! — воскликнул возмущенный судья.— Какое отношение мог иметь к полководцу этот презренный галльский раб?.. Без сомнения, тут был заговор. Но у нас есть средства развязать язык. Несите орудия пытки!

Началась пытка; но Лутар не проронил ни слова. К нему применили самое ужасное орудие пытки, и он без звука испустил дух.

— Этот галл заставляет себя уважать,— заметил один из военачальников.— Не могу и представить себе, что побудило его стать нашим врагом, и я желал бы, чтобы он был нам другом. Служа Газдрубалу, он мог бы совершать чудеса.

— Лутар был орудием,— добавил другой военачальник, Элули,— это рука, а где голова? Мы должны быть бдительны, потому что тайна от нас сокрыта.

Все было готово к отъезду обрученных. Иезавель ждала своего Лутара и мечтала о предстоящем безоблачном счастье, когда до нее донеслась ужасная весть, что он схвачен! У нее не было никого, с кем она могла бы поделиться своим горем и услышать слова утешения: страшная клятва связывала ее уста. Она мечтала о счастье с ним и навлекла на него ужасную беду! Несчастная лишилась рассудка и бросилась в море.

— Это жертва за моего второго брата,— прошептал Юба.— Теперь очередь за тремя сыновьями Гамилькара. Он истребил множество тысяч ливийцев, я истреблю весь его род.

После смерти Газдрубала собрался военный совет, чтобы решить, кому стать во главе армии.

Но армия сама решила за себя: солдаты на руках внесли Ганнибала в палатку вождей и объявили им, что должен повелевать тот, кто не кичится пред ними роскошью, живет среди них, как равный, но доблестью превосходит их всех!

— Благодарю! — произнес Ганнибал.— Но я предупреждаю вас, что при мне не ждите ни покоя, ни удовольствий, вам предстоят лишь труды и лишения! Мой лозунг: жить и умереть за Карфаген! Вперед на Рим!

— Веди нас! — раздались со всех сторон крики войска.— Мы твои душой и телом! Ты наше солнце! С тобой Мелькарт!

Шестнадцать лет минуло с тех пор, как Гамиль-кар расстался с родным городом. Теперь старший из его сыновей занял его место! Ганнибалу было всего двадцать пять лет, но судьба сулила ему стать величайшим из полководцев всех времен и народов.

ГЛАВА III. ПОД САГУНТОМ

Ганнибал стремился упрочить власть Карфагена в Испании, расширить его владения и защитить себя с тыла прежде, чем перейти к дальнейшим предприятиям.

Своими успехами он был обязан трем обстоятельствам: остроумию замыслов, быстроте их выполнения и храбрости своих войск. Первый удар он нанес олькадам, жившим к северу от Нового Карфагена. Форсированным маршем подступил он к их богатой, роскошной столице Альтее, взял ее приступом и разграбил. Быстрота нападения и ожесточенность сражения ошеломили всех, и остальные города добровольно сдались победителю.

На следующую весну он покорил земли, лежащие по ту сторону Тага (Тахо), и овладел крепостью Германдика, ее называли еще Элемантика (современная Саламанка), и планы врагов, готовивших ему гибель, содействовали лишь утверждению его мощи и славы.

Олькады заключили с карпетанами тайный союз и, едва Ганнибал, возвращаясь после одержанной победы, успел перейти Таг, встретили его с огромным стотысячным войском. Ганнибал остановился и, не вступая в бой, расположился лагерем на берегу реки, оставшейся у него в тылу. Неприятель не отважился атаковать и тоже раскинул лагерь.

Наступила ночь: Ганнибал был далек от сна: он обдумывал свое положение. Вдруг ему вспомнилось сражение при Эримиссе...

Его взор загорелся: «Нашел!» — прошептал он, и тотчас призвав к себе своих военачальников, изложил им свой план. Приказ его был в точности выполнен.

Ночной сумрак все еще расстилался над землей, когда в пуническом лагере затрубили рога и трубы, забили барабаны, будя объятых сном воинов. Поспешно строились полки, и едва забрезжила утренняя заря, войска перешли Таг и раскинули новый лагерь.

Неприятель заслышал тревогу, стал готовиться к бою и вдруг заметил отступление пунов.

— Смотрите,— насмешливо говорили союзники,— он боится! Он хочет, чтобы нас разделяла река, чтобы мы не могли произвести нападение. Но и мы можем переправиться на ту сторону! Поспешим, чтобы он не успел окопаться и возвести укрепления!

Полчища ринулись вброд, спеша переправиться и встретиться с врагом.

Между тем пунические воины с помощью лопат и секир насыпали искусственный земляной холм, с которого Ганнибал мог обозревать все, что происходило.

Окружавшие его полководцы с напряженным вниманием следили за своим вождем... вот он поднял меч... раздался призывный клич труб, и нумидийская конница понеслась к реке, за ней спешили слоны, и завязался ужасный, неравный бой. Кони твердо держались на ногах, а неприятельские пехотинцы с трудом справлялись с течением и легко могли быть опрокидываемы; всадник еще высоко сидел на коне, а пехотинцу вода доходила уже до горла. И слоны вошли в воду, производя страшное опустошение. Бурное течение, проворная конница и слоны уничтожили большую часть противника, а выбравшиеся на берег стали добычей пунийских воинов.

Разнося смерть и ужас во вражеском войске, Ганнибал еще раз перешел реку и разбил остававшихся на другой стороне врагов.

Теперь вся сторона от южной оконечности полуострова до Дуэро и на восток до самого моря, по

размерам равная Италии с островами, признала верховную власть Карфагена,— недоставало только одного Сагунта.

Сагунт лежал на восточном берегу Испании, на расстоянии получаса от моря на склоне горы, спускавшейся в равнину. Город был хорошо укреплен, а сухопутная и морская торговля обеспечили ему богатство и благополучие; но лучшим украшением Сагунта были его доблестные граждане: для них честь и благо родины были превыше всего.