Вирджиния Фейто – Миссис Марч (страница 51)

В общем коридоре она повернула направо, проверяя номера квартир на дверях, но цифры оказались абсурдными, словно их тут составляли дети. Она остановилась перед квартирой, которая, как она надеялась, была шестьсот шестой, и повернула ручку.

Квартира за дверью словно находилась в другом времени, миссис Марч почувствовала, как пульс бьется у нее за глазными яблоками. Она потерла глазницы костяшками пальцев и услышала звуки – тяжелое дыхание, словно кто-то испытывал боль. Она пошла на этот звук, волоча ноги и слегка пошатываясь, – стоны неслись из их гостиной. Она попыталась держаться рукой за стену, но каждый раз, когда она хотела положить на нее руку, стена подальше отодвигалась от нее.

Когда миссис Марч добралась до гостиной, ее ослепил дневной свет, несмотря на наполовину задернутые шторы. Звук стал громче, более настойчивым. Когда ее глаза приспособились к освещению гостиной, она увидела Джорджа на Сильвии, его руки лежали на ее шее, на ее обнаженном теле. Миссис Марч закричала, а Джордж с Сильвией повернулись к ней. Сильвия резко вскрикнула, стала хватать ртом воздух, будто ей его не хватало, Джордж открыл рот от изумления, затем сказал:

– Черт побери, дорогая, ты не должна была это увидеть.

До того как миссис Марч смогла ответить, она почувствовала, что падает с большой высоты. Но приземление оказалось удивительно мягким, она посмотрела вверх на потолок и задумалась, как ей сделать у себя современную встроенную подсветку потолка, как у Шейлы. Хотя с лампами на самом деле что-то было не так.

– Что у нас не так с лампами? – спросила она у Джорджа, который натягивал брюки со стрелками, пока Сильвия лежала на месте не шевелясь, а темные волосы рассыпались по ее груди.

На самом деле что-то было не так, черт побери.

Глава XXXIX

Как мне повернуть в этом странном Лабиринте?

Дороги со всех сторон, но я не вижу свой путь.

Миссис Марч проснулась у себя в спальне. Хотя тяжелые шторы были задернуты, она почувствовала, что сейчас вечер. Джордж сидел на краю кровати и сжимал голову руками. Комната была тускло освещена, он сидел в тени, и в первое мгновение миссис Марч засомневалась, там ли он на самом деле. Она медленно приподняла одеяло и обнаружила, что все еще в той одежде, в которую была одета днем. Разрывы на колготках телесного цвета выглядели как шрамы после рваных ран на ногах.

Джордж уловил ее движения и повернул голову. Увидев, что она проснулась, он встал и подошел к ее стороне кровати. Она села и, помогая себе руками, прислонилась к спинке в изголовье.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Джордж.

В ней внезапно вспыхнула ярость, но она не вполне понимала, почему злится на Джорджа. Она выпуталась из одеяла и встала, слегка покачиваясь.

– Дорогая? – Джордж неотрывно смотрел на нее.

Миссис Марч пошла в ванную и включила свет. Она увидела в зеркале, что челюсть у нее только слегка припухла. «Ничего страшного, – сказала она себе. – Только лед нужно приложить, и все пройдет к запланированной на завтра вечеринке». Однако настоящим ударом стал вид остальной части ее лица: кожа на подбородке шелушилась; пудра смазалась, обнажив изъяны; черная тушь реками стекала по щекам.

– Дорогая? – крикнул Джордж из спальни. Она выглянула из-за двери. Он стоял в ногах кровати, засунув руки в карманы. – Думаю, нам нужно поговорить. О том, что произошло сегодня. О том, что ты видела. На самом деле обо всем.

Она уже начала снова приводить лицо в порядок: стерла тушь влажным диском, затем покрыла шрам от прыщика большим количеством тонального крема.

– Послушай, ты совсем ничего не соображала, когда вернулась домой, – снова настойчиво заговорил Джордж. – Поэтому я не знаю точно, что ты видела. Но дело в том, что у меня роман.

Миссис Марч замерла на месте, не донеся пуховку для пудры до лица, – рука застыла на полпути. Сердце, словно проявляя солидарность, по ощущениям тоже прекратило биться, чтобы послушать то, что говорил Джордж. Миссис Марч чувствовала на себе взгляд Джорджа, но так и не повернула головы, чтобы на него посмотреть.

– Я уже какое-то время встречаюсь с другой женщиной, – продолжал Джордж. – И сегодня днем ты меня застукала, то есть я имел в виду: застукала нас. Мне очень жаль, что ты узнала обо всем таким образом. Я думал, что ты вернешься позже, я… – Он покачал головой. – О, не знаю, может, я и хотел, чтобы ты все узнала. Подсознание – любопытная вещь, правда?

Миссис Марч опустила пуховку для пудры на край раковины.

– Мне очень жаль, дорогая. На самом деле. Вначале я не воспринимал это серьезно – легкий флирт, мимолетный роман, просто физическая потребность, если хочешь – кризис среднего возраста. Но боюсь, что я… у меня к этой женщине возникли настоящие чувства.

– К Габриэлле? – робко спросила она. Низкий голос прозвучал печально и так сильно отличался от ее мягкого тембра, что миссис Марч даже взглянула в зеркало, чтобы проверить, на самом ли деле это она говорила.

– Нет, это не Габриэлла, – покачал головой Джордж. – Эта женщина работает в агентстве у Зельды. Она стажируется там уже какое-то время…

– Временная сотрудница? На подхвате? – спросила миссис Марч, на этот раз ее голос больше напоминал скрежет. Она бросила пудреницу на пол и вышла в спальню. – Ты хочешь мне сказать, что у тебя роман с какой-то подай-принеси?

Она произнесла последние слова с таким ударением, что капелька слюны, вылетевшая у нее изо рта, приземлилась на лицо Джорджа. Тот факт, что он, похоже, испытал облегчение при виде ее инстинктивной реакции, разозлил ее еще больше. Ей очень хотелось бы вернуться к ее изящной апатии, к восстановлению макияжа без каких-либо чувств, без какой-либо слабости, излучая только типичную для ее матери подобающую даме безмятежность, которую никогда не удавалось пробить. Но она не могла заново построить стену, и это только приводило ее в еще большую ярость.

– Мне очень жаль. На самом деле жаль, – повторил Джордж. – Это так несправедливо по отношению к тебе. Но… – Он запнулся, потирая переносицу. – Но у нас любовь.

Миссис Марч сжала кулаки, потом прижала их к вискам и опустилась на корточки, опасаясь, что ее сейчас вырвет. Но вместо рвоты из нее вырвался рокочущий, гортанный стон.

– Нет, нет, нет, нет, нет… ты – СВИНЬЯ! – объявила она. Затем, испугавшись, что ее могут услышать соседи, она сказала более тихим голосом: – Ты – свинья.

– Я знаю. Я знаю, и оправдания мне нет, так что я даже не буду пытаться оправдываться. Но я все-таки должен сказать, что в последние несколько лет ты от меня отстранилась, а я пытался…

Тут она прекратила слушать, а ее сознание в это время анализировало все случаи, когда Джордж мог ей изменять, а не убивать женщин. Это возможно? Могло быть так? Определенно, это были отговорки, оправдания – причем очень логичные – для того, чтобы скрыть то, что он делал на самом деле.

– Когда я говорил тебе, что ездил с Эдгаром в его охотничий домик, я на самом деле…

– Что? – зашипела она, больные десны начали пульсировать. – Когда?

– Несколько раз. Например, перед Рождеством, когда я вернулся с пустыми руками… По правде говоря, я тогда оставался здесь, в Нью-Йорке, в «Плазе» – с Дженнифер. – Миссис Марч содрогнулась, услышав имя. – Знаешь, я этим совсем не горжусь, и мне и тогда было стыдно. Поэтому я и вернулся раньше. Я уже тогда хотел тебе во всем признаться. И почти признался.

Все это начинало приобретать жуткий, кричащий смысл. Запачканная рубашка Джорджа – не кровью, а помадой. Странные взгляды Джорджа – не угрожающие, а взгляды человека, испытывающего противоречивые чувства.

– Но ты же говорил, что полиция допрашивала тебя об исчезнувшей девушке, – заявила миссис Марч, показывая пальцем на его глупое лицо, на его дурацкие очки в черепаховой оправе. – Ты же рассказывал, что там везде развешаны листовки. Ты говорил, что туда приезжала полиция и допрашивала тебя о ней. О Сильвии.

Джордж покачал головой, глаза у него увлажнились.

– Я даже не помню, что говорил. Я хотел во всем признаться, прямо там, в коридоре. Но я этого не сделал, ну… потому что – и это странно – мне показалось, будто ты знаешь, что я вру, и дело дошло до того, что я почти что почувствовал: ты предпочтешь, чтобы я врал тебе, чем доводить дело до скандала. Я знаю, как для тебя важно сохранять внешнюю пристойность. Но я устал притворяться. А ты?

Когда она это услышала, у нее перехватило дыхание, сердце так сильно колотилось в груди, что она прижала к ней руку, опасаясь, что сердце может выпрыгнуть между ребер.

– Я больше не знал, в какую игру мы играем. Это казалось нечестным, – продолжал Джордж.

– Но, но… – Миссис Марч схватилась за волосы обеими руками и дернула их, потом сжала голову кулаками. – А вырезка из газеты? – спросила она. – У тебя в кабинете… лежала статья. Про Сильвию Гибблер.

– Я собираю материал для своей следующей книги, – пояснил Джордж. Затем, словно о чем-то вспомнив, спросил: – Это ты забрала ее у меня из кабинета?

– О, прекрати притворяться, Джордж. Прекрати притворяться. – Она засмеялась. – Ты был знаком с Сильвией. Ты ей книги подписывал. У нее были подписанные тобой книги, Джордж!

– Что? Но откуда ты… – Он прекратил хмуриться. – Что ты сделала?

Миссис Марч подумала про ночного швейцара, про то, как он был добр к ней и про то, что он, вероятно, знал про любовницу Джорджа, становился свидетелем их поцелуев, когда закрывались двери лифта, или он видел, как Джордж засовывал руку ей под юбку, когда она садилась в такси. Как он, вероятно, ее жалеет! Миссис Марч ходила кругами, от разговора с Джорджем ее отвлекло сильнейшее чувство стыда. Что с ней теперь будет? Миссис Марч представила, как возвращается домой в пустую квартиру. Ей удастся остаться в этой квартире? Или ей придется переехать? Ей придется растить Джонатана в одиночку? Хотя он определенно выберет отца, как и весь их круг общения. Начиная с того, что он по большей части состоит из друзей Джорджа. Она представила себя в супермаркете, как избегает там всех – или все избегают ее, – и чуть не рухнула прямо в эту секунду на пол в спальне.