Вирджиния Фейто – Миссис Марч (страница 50)

У миссис Марч все похолодело от этих слов. Марта не смущалась, скорее казалось, что она ее почти боится. Все эти годы миссис Марч боялась Марту, ее презрения, осуждения. А на самом деле все было наоборот?

– Ну да, очевидно, что мне придется обращаться за помощью. Мне не справиться с хозяйством без помощницы. Квартира слишком большая, – произнесла миссис Марч деловым тоном, скрестив руки на груди и глядя прямо на Марту, которая уже открыла рот, чтобы ответить, но потом решила этого не делать. – Хорошо. В таком случае я прошу вас уйти прямо сейчас.

– Спасибо за понимание, миссис Марч. Пожалуйста, передайте мои наилучшие пожелания мистеру Марчу и Джонатану. Я оставлю ключи на столике.

– Не забудьте ключ от почтового ящика, – напомнила миссис Марч.

Если Марта и расстроилась от намека, хотя и тонкого, что она относится к типу людей, ворующих чужие письма, она этого никак не показала.

– Спасибо, – только и сказала она, закрывая за собой дверь после того, как вышла в общий коридор.

Миссис Марч сразу же отправилась к своей аптечке за успокаивающей таблеткой на основе лекарственных трав, чтобы справиться с нервами, а потом стала мерить шагами прихожую, опасаясь, что таблетка не сработает. Она насыпала их целую горсть и выпила перед тем, как отправиться к стоматологу.

Глава XXXVIII

– Здравствуйте, я записана на прием. Моя фамилия Марч.

Миссис Марч слегка покачивало, когда она кончиками пальцев держалась за стол администратора в приемной. Шуба у нее была расстегнута, блузка не заправлена.

– О да! Вы жена Джорджа Марча! – радостно воскликнула блондинка-администратор. – Мы так любим вашего Джорджа. Какой шарм! Какой обаятельный человек! Я всегда ему говорю, что ему и убийство сойдет с рук! – Она улыбнулась, демонстрируя ослепительно-белые виниры.

Миссис Марч откашлялась.

– Можно мне сейчас попасть к стоматологу?

У администратора изменилось выражение лица.

– Пожалуйста, присаживайтесь в приемной. Он вас вскоре примет.

Миссис Марч опустилась в одно из кресел. Другие пациенты, ожидавшие приема, молча поприветствовали ее мрачными выражениями лиц. Она ждала и ждала, посмотрела в потолок, потом опустила взгляд на свои лоферы, затем обратила внимание на обувь других женщин. Сидевшая напротив нее женщина размазала помаду по губам, рассматривая себя в зеркальце пудреницы. Это было такое интимное дело, что миссис Марч отвернулась.

Она взглянула на часы и испытала разочарование: с тех пор, как она уселась в кресло, прошло всего восемь минут. Она вздохнула и нагнулась над столиком, на котором были разложены глянцевые журналы. Она взяла один наугад и принялась равнодушно листать, пока не натолкнулась на Джорджа, который смотрел на нее с глянцевой страницы. Заголовок гласил: «Ода уродству, или как Джордж Марч сделал уродство красивым». За ним следовала льстивая статья, в которой превозносился новый подход к описанию сложного характера главной героини книги Джоанны – «недостаточно умной для того, чтобы быть злой, недостаточно стильной, чтобы отвлечь внимание от ее многочисленных физических недостатков, но восхитительно вызывающей отвращение сотней различных утонченных способов». Прочитав о том, что «читатель мгновенно увлекается и становится радостным, почти активным участником ее падения», миссис Марч резко захлопнула журнал и бросила назад на столик, затем спрятала его под другими печатными изданиями. Потом она застегнула ворот блузки, словно какой-то незнакомец пожирал ее глазами, встала и подошла к столу администратора.

– Простите. Еще долго? Я очень нервничаю. – Миссис Марч немного проглатывала слова, произносила их неясно, но, похоже, администратор этого не заметила.

– Я скажу ему, что вам плохо. Посмотрим, может, удастся принять вас немного раньше, – ответила администратор, а миссис Марч стало жалко себя: в горле появился комок, напоминавший влажный чайный пакетик, на глаза навернулись слезы. – Может, воды, миссис Марч?

Через несколько секунд миссис Марч вернулась в свое кресло, держа в руке пластиковый стаканчик с водой. Она посмотрела в стаканчик и увидела свой собственный глаз, который там отражался. Она вздохнула и при этом содрогнулась, взгляд у нее слегка помутился – будто появились мираж или марево, которые переливаются в воздухе в жару. Она достала еще одну фитотаблетку из кармана и проглотила, запив водой.

Ее наконец вызвали и проводили из приемной через открывающиеся в обе стороны двери в кабинет со стоматологическим креслом, в которое ей предстояло сесть. Здесь все было белым – белые стены, белое оборудование и кресло, обтянутое белой кожей. Это казалось подозрительным в месте, которое видело столько слюны, крови и пожелтевшей эмали. Как все может оставаться таким белым?

Появился стоматолог – слишком загорелый, с седеющими светлыми волосами и безупречными ногтями, и попросил ее открыть рот. Она покорно сделала, как просили, врач заглянул ей в рот, придерживая ее за подбородок и властно поворачивая ее лицо.

– Так, миссис Марч, я вижу, что вы слишком долго игнорировали проблему, не так ли?

– Да, – ответила миссис Марч – как только могла с открытым ртом. Врач отпустил ее подбородок, и она добавила: – Простите, доктор. Мне следовало показаться раньше, но я очень нервничаю во время визитов к стоматологу.

– Я уже слышал про то, как вы сегодня нервничаете, – ответил он, вставая, и потянулся за резиновыми перчатками. – Но не нужно беспокоиться. Больно не будет. Учтите, могло бы быть, но мы этого не допустим. Совершенно нет необходимости страдать, если этого можно избежать. Для этого и существует медицина. Мы здесь, чтобы вам помочь, миссис Марч. Сестра! Будем пломбировать канал.

Миссис Марч принялась тихо плакать, когда медсестра обвязала бумажную накидку вокруг ее шеи, а стоматолог готовил инструменты.

– Больно не будет, – повторил он, а медсестра приложила к ее лицу резиновую маску.

На какую-то секунду миссис Марч подумала, что это ловушка, подстроенная Джорджем, чтобы ее смерть выглядела как несчастный случай. Это была ее последняя мысль перед тем, как она потеряла сознание – Ариадна потеряла свой клубок ниток и себя.

Таблетки, которые она приняла, вероятно, вступили в какую-то реакцию с тем, что ей дал стоматолог, потому что, выходя из белого кабинета, она чувствовала себя совершенно дезориентированной, у нее ужасно кружилась голова, которая стала кружиться еще больше, когда она вышла из клиники на холод. На улице она повернула, ничего не соображая, и пошла по тротуару. Казалось, что голова набита ватой – будто стоматолог просверлил в ней дыру и набил ею. Пронизывающий ветер бил по лицу и развевал ее волосы. Весна так пока и не пришла; она ей врала, врала им всем.

Миссис Марч сжимала шубу спереди одной рукой, так и не застегнув ее, а другой придерживала волосы, следуя вдоль края тротуара в поисках такси среди встречного потока движения. Внезапно она услышала, как какой-то мужчина произнес холодным бесстрастным голосом, причем так четко, словно находился рядом с ней:

– Она пошла по улице.

Миссис Марч резко развернулась, чуть не потеряв равновесие, но не смогла найти, откуда звучал голос. Мужчина заговорил вновь, с сильным английским акцентом:

– Она пошла дальше по улице.

Миссис Марч полностью развернулась.

– Она развернулась.

Слегка пошатываясь, миссис Марч предприняла еще одну попытку оглядеться, и ее ноги в лоферах чуть не запутались.

Миссис Марч остановила такси под аккомпанемент таинственного рассказчика, который описывал каждое ее действие, а захлопнув дверцу такси и расположившись на заднем сиденье, сразу же почувствовала облегчение в тишине салона. Она смотрела в окно на пешеходов в поисках подсказки – хоть чего-то – по поводу происходящего. Ей казалось, что у нее дрожат глазные яблоки, когда такси проносилось мимо размытых пятен, которые были людьми – или это люди были размытыми пятнами? Она коснулась распухшей щеки холодной рукой, и это ее немного успокоило. Сидя на заднем сиденье, она посмотрела на себя в зеркало заднего вида и увидела другую женщину – другая женщина сидела в задней части такси. Миссис Марч подумала, что это ужасная ошибка, потому что если другая женщина находится в ее такси, то разумно предположить, что она сама должна находиться в такси той, другой, женщины. Однако, присмотревшись повнимательнее, она поняла, что та женщина – это на самом деле она сама, миссис Марч, только очень воинственно улыбающаяся, но когда миссис Марч плотно сжала губы, ее отражение этого не сделало. Остаток пути до дома она смотрела из окна у пассажирского сиденья.

Расплатившись с водителем, она какое-то время стояла на тротуаре и глядела вверх не на один многоквартирный дом, а в два многоквартирных дома, оказавшихся перед ней, и думала о том, в каком из них она живет. Когда она наконец определилась с этим, то почувствовала оживление, которое часто сопровождает прояснение какого-то вопроса. Она вошла в здание, стоявшее слева, и весело поприветствовала швейцара в форме.

В увешанном зеркалами лифте ее отражения отказывались встречаться с ней глазами, и при каждой ее попытке это сделать отворачивали лица.

Двери лифта открылись на шестом этаже, но миссис Марч потребовалось какое-то время, чтобы выйти, потому что она хотела определить, которая из женщин в зеркалах она сама. Когда она подняла руку к лицу в попытке найти себя, все остальные женщины помешали ей определиться, потому что последовали ее примеру.