Виолетта Весна – Жена, которой не было в документах (страница 9)
— Что бы ни происходило у взрослых, я всегда буду твоей мамой. Не по бумажке. Не по расписанию. Всегда.
Он поднял глаза.
— А бумажка может сказать, что нет?
Таисия почувствовала, как холод проходит по спине.
Семь лет.
Ему было семь лет.
Он должен был спрашивать, почему киты спят в воде, а не в кровати. Почему у соседского мальчика робот лучше. Почему нельзя есть блины только с вареной сгущенкой.
Не это.
Не может ли бумажка отнять мать.
— Нет, — сказала она тверже.
— Не может.
Она сама пока не знала, насколько это правда.
Но ребенок имел право услышать ее без дрожи.
Савелий кивнул, будто принял не ответ, а обещание, которое теперь будет держать ее саму.
В коридоре послышались шаги.
Не Гордея.
Легкие, быстрые, осторожные.
— Миша? — раздался голос Марты за дверью.
— Ты у мамы?
— Я Савелий, — буркнул он в подушку. Дверь открылась шире.
Марта стояла на пороге уже одетая в школьную форму: темно-синий сарафан, белая рубашка, волосы собраны в тугой хвост.
Слишком аккуратная для утра.
Слишком взрослая для одиннадцати лет.
— Папа сказал, завтрак через двадцать минут, — произнесла она.
Таисия посмотрела на дочь.
— Доброе утро.
Марта чуть дернула плечом.
— Доброе.
Она не вошла.
Осталась на границе комнаты, как человек, который не уверен, имеет ли право быть внутри. Или хочет показать, что не нуждается в этом праве.
— Ты хорошо спала? — спросила Таисия.
— Нормально.
Савелий сел.
— Ты знала, что мама сегодня не уезжает?
Марта быстро посмотрела на него, потом на Таисию.
— А должна была?
В ее голосе прозвучало что-то острое, чужое, явно не детское.
Таисия узнала интонацию не сразу.
Потом поняла.
Так говорила Эльвира Павловна, когда хотела уколоть, но остаться воспитанной.
— Марта, — спокойно сказала Таисия.
— Что тебе сказал папа?
— Ничего.
— Совсем ничего?
— Он сказал, что взрослые иногда принимают решения, чтобы всем было лучше.
Савелий нахмурился.
— Кому всем?
Марта пожала плечами.
— Всем.
Таисия смотрела на дочь и видела, как та держится за эту взрослую фразу, будто за перила над пропастью.
«Чтобы всем было лучше».
Как удобно.
Как чисто.
Как легко этими словами накрыть чужой страх.
— Марта, иди сюда, — попросила она.
— Мне надо завтракать.
— Завтрак подождет две минуты. Дочь помедлила, но вошла. Остановилась у кресла, не подходя к кровати.
Таисия вдруг ясно увидела ее лицо: тонкое, красивое, напряженное.
Марта правда была похожа на Гордея.
Та же привычка прятать испуг под холодностью. Та же гордость, которая сначала выглядит силой, а потом оказывается броней на голом месте.
— Взрослые правда иногда принимают решения, — сказала Таисия.
— Но дети не обязаны делать вид, что им от этого не страшно.
Марта сжала губы.
— Мне не страшно.
— Хорошо.