Виолетта Весна – Жена, которой не было в документах (страница 10)
— Я просто не хочу, чтобы все ругались.
— Я тоже.
— Тогда зачем ты вчера странно себя вела?
Савелий посмотрел на сестру.
— Она не странно.
— Тебя никто не спрашивает.
— Марта, — тихо сказала Таисия. Дочь вспыхнула, но не извинилась.
— Папа сказал, ты устала.
И что тебе надо отдохнуть от всего.
— От чего именно?
— От дома. От нас. От — Марта запнулась.
— От этой жизни. Вот оно. Сказано не прямо. Вроде бы мягко. Почти заботливо.
Но ребенок услышал именно так: мама устала от нас.
Таисия медленно откинула одеяло и встала.
— Я никогда не уставала от вас.
— Тогда почему папа так сказал?
— Потому что папе сейчас удобнее так думать.
Марта вздрогнула.
— Не говори так о нем. Не «не говори неправду». Не «папа не мог». Именно: не говори так о нем.
Таисия кивнула.
— Хорошо. Сегодня я не буду втягивать тебя в разговор, к которому ты не готова.
— Я не маленькая.
— Я знаю.
— Тогда говори нормально.
В другой день Таисия, возможно, попросила бы не повышать тон. Объяснила бы, что нельзя разговаривать с матерью так резко.
Но сейчас перед ней стояла не грубая дочь, а испуганный ребенок, которому взрослые уже успели сунуть в руки чужую версию происходящего.
— Нормально так, — сказала она.
— Я не хочу уходить от вас.
И не хочу, чтобы кто-то решал за меня, когда я могу быть вашей мамой.
Марта отвела взгляд.
— Папа не такой.
— Какой?
— Он не стал бы делать плохо.
Савелий тихо сказал:
— А если плохо получается само?
Марта посмотрела на него с раздражением, но ничего не ответила.
Внизу прозвенел тонкий колокольчик.
Домработница Лариса Ивановна всегда звонила им к завтраку так, будто в доме жили не люди, а гости отеля.
Марта сразу выпрямилась.
— Я пойду.
— Иди, — сказала Таисия. Дочь вышла.
Савелий остался сидеть на кровати.
— Она злится?
— Она боится.
— На кого?
Таисия убрала волосы с его лба.
— На всех понемногу.
— На тебя тоже?
— Наверное.
Он нахмурился, подумал и серьезно сказал:
— Я не буду.
Таисия прижала его к себе.
— Ты можешь. Если будет больно — можешь злиться и на меня тоже.
— Не хочу.
— Тогда не надо.
Она поцеловала его в макушку и наконец отпустила. Через двадцать минут Таисия спустилась к завтраку. Столовая была залита мягким утренним светом.
Большие окна выходили в сад, где газон стригли так ровно, будто каждая травинка подписала договор о приличном поведении.
На столе — свежий хлеб, сырники, фрукты, кофе для взрослых, какао для Савелия, зеленый чай для Марты.
Гордей уже сидел во главе стола.
В темно-серой рубашке, без пиджака, с планшетом у левой руки и телефоном у правой. Выглядел так, будто спал не меньше восьми часов, хотя Таисия знала: это неправда. Просто Гордей умел носить усталость как еще один дорогой слой одежды.
Он поднял глаза.
— Доброе утро.
— Доброе. Ни вчерашнего разговора. Ни вопроса. Ни следа тревоги. Только привычное утро состоятельной семьи.
Марта сидела справа от него и резала сырник на одинаковые квадраты.
Савелий забрался на свое место рядом с Таисией, положил под столом босую ступню ей на ногу и замер.