Виолетта Весна – Развод. Женщина, которую ты потерял (страница 9)

Почти человеческим.

Только сказал он его так, будто рана была моей личной проблемой, а не следом от его рук.

— Тогда странно, что ты так спокойно держишь нож, — сказала я.

В его глазах мелькнула злость.

— Довольно.

Вот он. Настоящий Богдан под дорогим спокойствием. Не кричащий, не теряющий лицо. Просто человек, который привык, что последняя точка всегда за ним.

Я вдруг очень устала.

Так, будто весь вечер, весь дом, все десять лет навалились на плечи сразу. Мне захотелось сесть прямо на пол среди бокалов и недогоревших свечей. Стереть остатки макияжа ладонью. Сказать: хорошо, я все подпишу, только не говори больше этим голосом.

Наверное, прежняя я так бы и сделала.

Но на телефоне было имя Ренаты.

И вопрос: «Ты уже сказал ей про развод?»

Ей.

Мне.

Жене, которой собирались сказать о ее жизни в последнюю очередь.

— Я спать не буду, — сказала я. — Так что можешь либо показать мне документы сейчас, либо я найду их сама.

Богдан смотрел на меня несколько секунд.

Потом тихо сказал:

— Не превращай это в унижение.

Я не сразу поняла.

— Для кого?

Он отвел взгляд.

И мне стало ясно.

Для него.

Моя боль могла быть некрасивой. Моя злость — неудобной. Мои вопросы — лишними. Но унижением это становилось только тогда, когда угрожало его образу человека, который все сделал правильно.

— Спокойной ночи, Богдан.

Я прошла мимо него.

Он не остановил.

В спальне я закрыла дверь, но не повернула замок. Мы никогда не запирались друг от друга. Даже когда стали чужими, дом продолжал делать вид, что мы близки.

Я сняла сливовое платье осторожно, будто оно было не тканью, а свидетельством. Повесила на спинку кресла. В зеркале осталась женщина в белье и с бледным лицом, на котором слишком ярко выделялись глаза.

Без помады.

Без голоса.

Пока без документов.

Я умылась холодной водой. Смывала тон, тушь, вечер, чужие взгляды, слова Аделины, смех за столом. Вода стекала по подбородку на шелковый халат. Я не вытирала ее сразу. Просто смотрела на себя.

— Он готовил развод несколько недель, — сказала я отражению.

Отражение промолчало.

Потом я легла.

Богдан пришел через сорок минут. Я знала, потому что все это время лежала с открытыми глазами и считала звуки дома. Его шаги в коридоре. Воду в ванной. Дверцу шкафа. Тихий щелчок выключателя.

Он лег на свою сторону кровати.

Между нами было не больше полуметра.

И больше десяти лет.

— Завтра я все объясню, — сказал он в темноту.

Я смотрела в потолок.

— Ты уже объяснил.

— Нет. Ты услышала только часть.

— Самую важную.

Он повернулся ко мне. Я почувствовала это по движению матраса.

— Виолетта, я не хотел, чтобы ты узнала так.

Я закрыла глаза.

Вот и извинение.

Не за то, что сделал.

За то, что я увидела.

— А как ты хотел?

Он молчал.

— За завтраком? В кабинете? В ресторане, где твоя мать объяснила бы мне, как уходить красиво?

— Не трогай маму.

Я открыла глаза.

Даже сейчас.

Даже в нашу первую ночь после слова «развод», которое еще не было произнесено вслух им самим, но уже стояло у кровати, как третий человек.

Даже сейчас его мать была защищена быстрее, чем я.

— Прости, — сказала я.

И ненавидела себя за это слово сразу, как только оно вышло.

Богдан тихо выдохнул.

— Давай поспим.

Давай.

Как будто сон был решением.