Виолетта Весна – Развод. Женщина, которую ты потерял (страница 10)

Я лежала рядом с ним и думала о нижнем ящике.

О том, что где-то в этом доме есть папка, в которой я уже стала проблемой с вариантами решения. Возможно, там были суммы. Сроки. Предложения. Формулировки вроде «имущественные разногласия отсутствуют» или «стороны пришли к взаимному согласию».

Взаимному.

Удивительное слово для женщины, которая узнает обо всем случайно с экрана чужого телефона.

Под утро я все-таки уснула.

Сон был коротким и мутным. Мне снилось, что я накрываю бесконечный стол, а гости все приходят и приходят. Я ставлю тарелки, зажигаю свечи, улыбаюсь, а Богдан стоит у двери и говорит каждому входящему:

— Не обращайте внимания. Она скоро уйдет.

Проснулась я от запаха кофе.

В комнате было серое утро. Дождь бил в стекло мелко и настойчиво, будто кто-то снаружи пытался достучаться. Место Богдана на кровати было пустым. Подушка почти не смята. На тумбочке стоял стакан воды, которого вечером не было.

Забота.

Или привычка оставлять после себя порядок.

Я надела халат и спустилась вниз.

Богдан стоял на кухне у окна, уже в рубашке и брюках, с телефоном у уха. Его голос был спокойным, деловым.

— Нет, сегодня не получится. Перенеси на вторник. Да. И скажи Воронцовой, чтобы прислала финальную презентацию до обеда.

Воронцовой.

Имя ударило не так сильно, как ночью. Боль уже успела лечь внутри тяжелым слоем. Не острым, а плотным.

Он обернулся.

— Я перезвоню.

Положил телефон экраном вниз.

Снова.

— Доброе утро, — сказал он.

Я посмотрела на кофемашину, на две чашки, на тарелку с тостами. Утро было почти обычным. Именно это и казалось жестоким. Ничего не изменилось в предметах. Изменилось только то, что я теперь знала: наш дом уже готовился жить без меня.

— Где папка?

Богдан устало посмотрел на меня.

— Я думал, мы договорились поговорить спокойно.

— Мы не договорились. Ты сказал. Я молчала.

Он налил кофе в мою чашку. Без сахара. С каплей молока. Как я любила.

У него всегда получалось помнить мелочи, если они не требовали признать во мне отдельного человека.

— Сядь, пожалуйста.

— Нет.

— Виолетта.

— Не начинай день с моего имени таким тоном.

Его рука замерла над чашкой.

Я сама удивилась, как ровно это прозвучало.

— Хорошо, — сказал он после паузы. — Я покажу документы. Но не сейчас. Мне нужно уехать на встречу.

Я тихо рассмеялась.

— Конечно.

— Это важная встреча.

— Важнее разговора с женой о разводе?

Он поставил молочник на стол.

— Не ставь вопрос так.

— А как мне его поставить, чтобы тебе было удобно?

— Чтобы было разумно.

Разумно.

Снова.

Я подошла к столу, но кофе не взяла.

— Ты сегодня уедешь, и я останусь здесь одна. В доме, где где-то лежат документы о моем будущем, которые я не видела. Ты правда думаешь, что я просто буду ждать?

Богдан помолчал.

— Я прошу тебя не заходить в мой кабинет.

Вот теперь он ошибся.

До этой секунды у меня оставалась слабая, унизительная надежда: может быть, он сам даст мне папку. Может быть, в этом еще есть хоть какая-то честность. Может быть, он не до конца тот человек, который готовит жене развод в нижнем ящике и требует от нее спокойствия.

Но он сказал: мой кабинет.

Не наш дом.

Не наши документы.

Мой кабинет.

— А я прошу тебя не решать мою жизнь без меня, — сказала я.

Он взял пиджак со спинки стула.

— Мы продолжим вечером.

— Нет.

Богдан остановился.

— Что нет?

— Я не буду ждать вечера.

— Ты не ребенок, Виолетта.

— Именно.

Мы посмотрели друг на друга через кухонный остров. Между нами стояли чашки, тосты, стеклянная банка с медом, маленькая ваза с белыми цветами, которые я вчера сама поставила, чтобы утром дом не выглядел уставшим.