Виолетта Весна – Развод. Женщина, которую ты потерял (страница 11)

Дом выглядел прекрасным.

Я — нет.

И впервые меня это почти не волновало.

— У меня нет времени на спор, — сказал Богдан.

— У тебя вообще редко есть время на то, что мне больно.

Он хотел ответить. Я видела, как фраза уже готова. Наверное, что-то про драму, эмоции, сложный период. Но телефон в его руке завибрировал, и Богдан посмотрел на экран.

Рената или нет — я не увидела.

Он убрал телефон в карман.

— Я вернусь к семи.

— Конечно.

Он прошел к выходу.

Уже в прихожей остановился.

— Пожалуйста, не делай ничего, о чем потом пожалеешь.

Я стояла на кухне и смотрела на его спину.

— Забавно, — сказала я.

Он обернулся.

— Что?

— Я хотела сказать тебе то же самое.

Богдан задержал взгляд на моем лице.

Потом ушел.

Дверь закрылась мягко.

Не хлопнула.

В нашем доме даже уход звучал воспитанно.

Я осталась одна.

Первые минуты я ничего не делала. Просто стояла у кухонного острова, слушала, как кофемашина тихо щелкает, остывая. Потом взяла чашку Богдана и вылила его недопитый кофе в раковину. Зачем — не знаю. Маленькое бессмысленное действие. Почти детское. Но мне стало легче.

Потом я поднялась наверх, переоделась в черные брюки и мягкий свитер. Волосы собрала в хвост. Без макияжа лицо выглядело младше и жестче. Я не стала его исправлять.

Кабинет Богдана находился в дальней части первого этажа.

Дверь была закрыта.

Не заперта.

Он никогда не запирал кабинет. Не потому что доверял мне. Потому что считал: мне не придет в голову войти без разрешения.

Я положила ладонь на ручку.

Металл был прохладным.

Смешно, но именно в этот момент я испугалась сильнее, чем ночью. Пока документы были невидимыми, они оставались почти призраком. Их можно было не знать до конца. Можно было надеяться, что Богдан преувеличил, что там черновики, что он еще сомневался.

Если я открою дверь, сомнений не останется.

Я нажала на ручку.

Кабинет встретил меня запахом кожи, бумаги и его одеколона. Здесь все было Богданом: темный стол, идеально ровные стопки документов, кресло с высокой спинкой, архитектурные макеты на полке, черно-белые фотографии городских фасадов. На стене висел первый крупный проект «Орлов Проект» — реконструкция старого доходного дома под элитные апартаменты.

Я помнила тот год.

Мы тогда жили в съемной однокомнатной квартире, ели гречку с курицей три дня подряд, потому что все деньги Богдан вкладывал в бюро. Я работала в маленькой галерее, а вечерами помогала ему готовить презентации. Подбирала референсы, вычитывала тексты, звонила людям, с которыми он не хотел говорить сам. Когда проект выиграл, Богдан поднял меня на руки прямо посреди кухни.

— Мы сделали это, Вита, — сказал он тогда.

Мы.

Потом это слово как-то незаметно исчезло.

Я подошла к столу.

На поверхности лежали только ежедневник, ручка, ноутбук, закрытая папка с текущим проектом и пресс-папье из темного стекла. Все аккуратно. Все на местах.

Нижний ящик был справа.

Я присела перед столом и потянула его на себя.

Ящик выдвинулся бесшумно.

Внутри лежали папки. Серые, черные, темно-синие. На каждой — белая наклейка с подписью. «Садовая». «Градовы». «Селиванов». «Малая Садовая. Реставрация/снос». «Личные».

Личные.

Я взяла эту папку.

Она оказалась тяжелее, чем я ожидала.

Не физически.

Просто рука вдруг перестала быть уверенной.

Я положила папку на стол, открыла.

Первым сверху лежал проект соглашения о расторжении брака.

Черные буквы. Белые поля. Четкие пункты.

Я увидела наши имена рядом и впервые за долгое время они показались мне чужими. Орлов Богдан Сергеевич. Орлова Виолетта Андреевна. Супруги. Стороны. Имущество. Обязательства. Подписи.

Стороны.

Вот кем мы стали.

Я перелистнула страницу.

Дом оставался за Богданом.

Формулировка была аккуратной: с выплатой компенсации. Сумма стояла ниже. Я посмотрела на нее долго. Не потому, что умела сразу оценить справедливость. А потому, что пыталась понять: вот сколько, по мнению Богдана, стоили десять лет моей жизни в этом доме?

Не мало.

Он не был жадным до копейки. Богдан вообще редко выглядел мелочным. Сумма была такой, чтобы со стороны никто не сказал: он выгнал жену ни с чем. Достаточной для приличия. Недостаточной для правды.

Квартира на окраине.

Не та, где мы жили в начале. Другая. Новая, светлая, без истории. «Подходящий вариант для проживания после расторжения брака».