Виолетта Весна – Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена (страница 15)
Пауза.
На заднем фоне послышался глухой мужской голос. Слов не разобрать, но интонацию я узнала сразу.
Александр был рядом.
— Мария Сергеевна, он волнуется, — сказал Никита уже тише.
Я закрыла глаза.
Волнуется.
Как красиво можно назвать желание контролировать.
— Передайте Александру Николаевичу, что со мной все в порядке.
Еще одна пауза. Шорох. Видимо, Никита прикрыл трубку ладонью, но недостаточно плотно.
— Адрес спроси, — услышала я голос Александра. — Не разговоры веди.
У меня похолодели пальцы.
Дмитрий Андреевич протянул руку ладонью вверх: спокойно, мол, можно завершать.
— Никита, я заканчиваю разговор.
— Мария Сергеевна, подождите…
— Всего доброго.
Я отключилась.
Телефон тут же зазвонил снова. Теперь Александр.
Я смотрела на его имя.
Вчера это имя на экране означало обязанность ответить. Сегодня — испытание.
— Не отвечайте, если не готовы, — сказал Мокеев.
— Если не отвечу, он приедет.
— Возможно.
— Он и так узнает адрес.
— Возможно.
Я подняла на него глаза.
— Вы очень утешаете.
— Я не утешаю. Я помогаю вам не строить план на иллюзиях.
Телефон перестал звонить. Через несколько секунд пришло сообщение.
«Где ты?»
Потом второе.
«Я спрашиваю спокойно.»
Потом третье.
«Не вынуждай меня подключать людей.»
Я показала экран Мокееву.
Он внимательно прочитал.
— Сохраните. Ответьте коротко: «Я на консультации. По окончании свяжусь через юриста». Можно?
Я набрала текст.
Пальцы дрожали.
«Я на консультации. По окончании свяжусь через юриста.»
Перед отправкой я вдруг остановилась.
Через юриста.
Эти два слова казались почти предательством. Будто я выношу нашего Александра, наш брак, нашу дочь, наши двадцать лет к чужому человеку и говорю: теперь между нами будет посредник.
Но Александр сам давно поставил между нами посредников: статус, форму, молчание, требования, Виолетту, свою уверенность, что я никуда не денусь.
Я нажала «отправить».
Ответ пришел не сразу.
Эти три минуты были хуже звонков.
Я сидела в кабинете Мокеева, смотрела на шкаф с папками и чувствовала, как во мне борются две женщины.
Одна хотела вскочить, извиниться, сказать юристу, что все ошибка, вернуться домой, пока не поздно, пока Александр еще злится, а не окончательно отвернулся, пока Олеся еще отвечает на звонки, пока кольцо, может быть, лежит у него в кармане.
Другая сидела на месте.
Молча.
С папкой документов.
И держалась за край стола так, будто это был поручень в автобусе.
Телефон загорелся.
«Ты правда решила превратить нашу жизнь в судебную грязь?»
Я прочитала сообщение.
И почему-то именно после него страх стал меньше.
Не исчез. Нет. Просто отступил на шаг.
Потому что в этой фразе снова не было меня. Там была «наша жизнь», которую я порчу. «Судебная грязь», которую я начинаю. Его представление о приличии. Его возмущение.
А моей боли там не было.
— Что ответить? — спросила я.
Мокеев взял телефон только взглядом, не руками.
— Ничего. Сейчас не нужно отвечать на каждое сообщение. Это тоже форма разговора, в который вас втягивают.
— Он будет злиться.
— Да.
— Вы говорите это так спокойно.