Виолетта Весна – Развод с генералом. Месяц под его командованием (страница 10)
— Я пришла сегодня разводиться.
— Я помню.
— А теперь еду к мужу под командование.
— Не к мужу. В центр. И не под командование, а в рамках процедуры.
— Ты сама в это веришь?
— Нет, — спокойно ответила Рената. — Но в документах будет звучать именно так.
Иногда дружба — это когда человек не утешает, а помогает правильно назвать неприятную реальность.
Мы вернулись к Мирославу.
Он уже не говорил по телефону. Просто ждал. Рядом с ним Селиванов держал папку, Кулагин смотрел в сторону, второй сотрудник делал вид, что не мерзнет.
— Условия, — сказала Рената. — Я сопровождаю Ордынцеву сегодня и далее на всех процессуально значимых действиях. Любой документ — только после моего просмотра. Любой отказ в доступе фиксируется письменно. Любой разговор с вашей стороны, который выходит за рамки проверки и касается брака, не имеет отношения к делу.
Последнюю фразу она произнесла сухо, почти лениво.
Мирослав посмотрел на меня.
— Согласен.
— Вы быстро соглашаетесь, — заметила Рената.
— Я не спорю с разумными требованиями.
— Редкое качество для генерала.
— Не самое редкое.
Я не хотела, чтобы они находили общий язык. Это было глупо, но честно. Рената была моей территорией, единственным человеком, который знал весь мой брак с изнанки. Мирослав не имел права входить и туда.
Он, будто почувствовав, снова посмотрел на меня.
— Таисия, решение за тобой.
Я слышала эту фразу и не доверяла ей.
Слишком поздно.
Но сейчас передо мной был не выбор между ним и свободой. Свободу уже испачкали чужой подставой. Теперь мне нужно было выбирать между тем, чтобы ждать ударов снаружи, и тем, чтобы войти внутрь, где хотя бы можно увидеть руку, которая их наносит.
— Я соглашусь на доступ, — сказала я. — Но не на личный контроль.
— В документах будет моя ответственность.
— Это твои документы. У меня свои слова.
— Какие?
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Я не возвращаюсь к тебе, Мирослав. Я иду искать правду.
Его лицо осталось спокойным.
Только взгляд стал глубже.
— Я понял.
— Нет. Ты часто понимаешь так, как тебе удобно. Поэтому повторю: месяц, который дал суд, ничего не меняет. Развод остается. Я не твоя жена в том смысле, в котором тебе удобно. Я не обязана быть послушной, благодарной или тихой.
— Я не прошу тишины.
— Тогда что ты просишь?
Пауза вышла короткой, но в ней было слишком много.
— Не действовать одной, — сказал он.
Я вспомнила пустые ночи. Выключенный экран его телефона. Женщину у ведомственного дома. Собственный голос в темной кухне: «Мирослав, ты мне изменяешь?» И его ответ: «Не сейчас, Таисия».
Не действовать одной.
Как поздно он это сказал.
— Я буду действовать с адвокатом, — произнесла я.
— Хорошо.
Рената забрала у Селиванова копии первичных документов. Быстро просмотрела, сделала снимки, отправила кому-то в защищенный чат. Потом кивнула мне.
— Едем.
— В «Каскад»? — спросила я, хотя ответ уже знала.
Мирослав не стал отвечать вместо нее.
Ответила Рената:
— В «Каскад».
Слово прозвучало слишком окончательно.
Я видела этот центр всего несколько раз. На официальных мероприятиях, где жены сотрудников улыбались, принимали цветы, стояли рядом с мужьями и делали вид, что понимают цену их молчания. Тогда «Каскад» казался мне частью жизни Мирослава, куда меня пускали только в красивую, безопасную витрину.
Теперь мне предстояло войти туда с другой стороны.
Не как жена генерала.
Как женщина, которую его система уже начала перемалывать.
Перед тем как сесть в машину, я обернулась на офис. За стеклом третьего этажа мелькнула тень. Кто-то прошел мимо моего кабинета.
Мое место.
Мои документы.
Мои люди.
И чужие руки в моих папках.
— Таисия, — позвала Рената.
Я кивнула и открыла дверь машины.
Мирослав стоял у своей. Не подходил. Не помогал. Не говорил лишнего. Но я знала: с этой минуты он снова будет рядом.
По документам — как ответственный за мой доступ.
По суду — как муж, с которым нас обязали ждать месяц.
По правде — как человек, который слишком долго молчал и теперь хотел, чтобы я поверила его словам.
Я села рядом с Ренатой и закрыла дверь.