Виолетта Весна – Развод с драконом. Невеста без права на крылья (страница 6)
— Выньте все обратно.
— Госпожа?
— Все. Обратно.
— Но мастер Келвин сказал, что вещи должны быть готовы до заката.
— Мастер Келвин может собрать собственные вещи до заката, если ему так нравится. Мои я соберу сама.
Ливия несколько секунд смотрела на нее, а потом вдруг кивнула слишком быстро.
— Да, госпожа.
Она начала вынимать платья из мешка. Осторожно, почти торопливо. Арина подошла к комоду, взяла фарфоровую птицу и провела большим пальцем по отколотому крылу.
На крыле была старая трещина.
Она появилась не сегодня.
И все же сегодня казалась особенно уместной.
— Вам есть куда ехать? — тихо спросила Ливия.
Вопрос прозвучал с таким простым человеческим участием, что Арина на мгновение закрыла глаза.
Вот от этого хотелось плакать.
Не от зала. Не от Дамиана. Не от белых сундуков Мирены.
От того, что единственный человек в этом доме спросил не о распоряжениях, а о ней.
— Да, — сказала Арина.
Это было почти правдой.
У нее была снятая на три дня комната при архиве брачных договоров. Не дом. Не убежище. Узкая комнатка с железной кроватью, письменным столом и окном на соседнюю стену. Зато там никто не имел права входить без стука.
— Я могу пойти с вами, — сказала Ливия.
Арина повернулась.
— Что?
Горничная покраснела, но взгляда не отвела.
— Если вам нужна служанка. Или не служанка. Просто… кто-нибудь. Я умею вести счета, чинить платья, готовить простые отвары.
И молчать умею.
— Ливия, ты служишь дому Ровенхольдов.
— Я служила вам.
Это было сказано без красивости, без театральной преданности. Потому и ударило под ребра.
Арина опустила фарфоровую птицу в шкатулку.
— Я не смогу платить тебе так, как платят здесь.
— Я знаю.
— И защитить тебя тоже не смогу.
— Здесь меня тоже некому защитить, если новая госпожа решит, что я слишком долго подавала чай старой.
Старая госпожа.
Арина вдруг рассмеялась.
Тихо, коротко, почти хрипло. Смех вышел не веселый, но живой. Ливия тоже улыбнулась, и в комнате стало чуть легче дышать.
— Тогда собирай не мои вещи, а свои, — сказала Арина.
— Только быстро. Я не хочу оставаться здесь до заката.
— Да, госпожа.
Ливия повернулась к двери, но остановилась.
— Госпожа Арина?
— Что?
— Вы правда ничего не чувствуете?
Вопрос был слишком прямым.
Арина могла бы ответить привычно. Что все в порядке. Что она устала. Что не стоит беспокоиться. Восемь лет такие ответы держали ее лицо ровным, дом — мирным, а чужих людей — на удобном расстоянии.
Она посмотрела на пустое место на запястье.
Красный след от браслета стал тоньше. Но под кожей будто таилась серебряная искра.
— Чувствую, — сказала она.
— Просто не хочу, чтобы они это увидели.
Ливия кивнула так, будто поняла больше, чем было сказано, и вышла.
Арина осталась одна.
Только теперь комната позволила себе стать чужой.
Раньше она была тесной, неудобной, ссыльной, но все-таки ее. Здесь стояли книги, которые она выбирала сама. На подоконнике — чашка с трещиной, которую Дамиан однажды хотел выбросить, а она оставила назло. В шкафу — три платья темных оттенков, купленных не по совету старшей экономки, а потому что Арине нравилось, как тяжелая ткань ложится на плечи. На столе — перо, чернила, стопка заметок по брачным законам. Она читала их тайком не потому, что собиралась разводиться. Просто ей всегда казалось странным жить внутри закона и не знать, из каких прутьев он сделан.
Теперь это пригодилось.
Она подошла к письменному столу.
Сверху лежала папка с документами о расторжении брака. Ее доставили утром, пока Арина была в Зале Крыльев. На первой странице стояла печать Совета. Ниже — аккуратная строка:
«Причина: магическое несоответствие супруги уровню родовой силы дракона».
Арина взяла лист.
Пальцы сжались сами.
Магическое несоответствие.
Так они называли годы, когда она просыпалась среди ночи от странного давления в груди. Когда на коже без причины проступали серебристые пятна и исчезали до утра. Когда в комнате Дамиана за стеной глухо рычало что-то огромное, раненое, запертое, а утром он выходил к завтраку с лицом, на котором не было ни боли, ни объяснений.
Она думала, так бывает у драконов.
Они все были опасны. Сильны. Скрытны. Связаны со своими родами так крепко, что простому человеку не дано понять.
Простому.
Пустому.