Виолетта Весна – Развод на двоих не делится (страница 11)
Алина посмотрела на нее.
— Я взяла шампунь.
— Вот. А он, скорее всего, взял контроль.
Марина открыла папку.
Алина поднялась и пошла в ванную.
— Я умоюсь.
— Умойся. Но папка никуда не денется.
В ванной у Марины было тесно. На стиральной машине стояли порошки, корзина для белья не закрывалась, на зеркале в углу засохла капля пасты. Алина посмотрела на свое отражение.
Лицо было отекшее, хотя она почти не плакала. Под глазами тени. Волосы после сна сбились на одну сторону. На ней — чужая футболка и ее собственные брюки, помятые после вчерашнего. Кольцо на пальце все еще было.
Она подняла руку к лицу.
Кольцо сидело тихо, привычно. Не резало, не жгло, не делало ничего драматичного. Просто было. Маленький круглый предмет, который теперь непонятно куда деть.
Снять?
Оставить?
Положить в сумку?
А если Марина увидит и скажет что-нибудь? А если Артем потом спросит? А если она снимет, а потом не выдержит и наденет обратно?
Алина опустила руку.
Не сейчас.
Она умылась холодной водой, нашла в косметичке крем, размазала по лицу и вдруг вспомнила, что дома на полке осталась ее хорошая сыворотка. Та, дорогая, которую она долго не покупала, потому что «глупость за такие деньги», а Артем однажды молча заказал ей сразу два флакона. Без повода. Просто увидел открытую страницу на планшете.
Такие воспоминания были хуже плохих.
С плохими понятно, куда идти: злиться. С хорошими не ясно. Они цеплялись за рукав и говорили: а вот здесь он был другим, помнишь? А вот здесь ты была счастлива. А вот здесь он все-таки любил.
Алина выключила воду.
Когда она вернулась, Марина уже читала договор и выглядела так, будто хочет кого-то ударить папкой по голове.
— Ну? — спросила Алина.
— Я не адвокат. Но это дрянь.
— Юридически?
— Человечески. Юридически пусть тетка скажет.
— Как ее зовут?
— Валерия Игоревна Крестова. Лена говорит, страшная женщина. В хорошем смысле. На медиации ее бывший начал изображать жертву, она попросила его не расходовать общий кислород впустую.
Алина впервые за утро почти улыбнулась.
— Мне страшные сейчас не очень.
— Тебе сейчас нужна страшная на твоей стороне.
Марина пролистала еще несколько страниц.
— Слушай, у тебя диплом где?
— Дома.
— Какой дома? Ты вчера забрала документы.
— Паспорт забрала. Медицинские. Какие-то банковские. Диплом, кажется, нет.
— Почему?
Алина пожала плечами.
— Не подумала.
Марина хотела что-то сказать, но остановилась.
Правильно остановилась.
Потому что вчера Алина думала о зубной щетке, шампуне, нижнем белье и о том, как не упасть в гардеробной на глазах у мужа. Диплом в тот момент не казался вещью первой необходимости.
— Ладно, — сказала Марина. — Потом заберем.
— Мне надо домой.
— Не одной.
— Я не могу каждый раз водить тебя с собой.
— Сегодня можешь.
Алина села на диван, подтянула колени к себе. Кот недовольно дернул хвостом: ее движение потревожило плед.
— Я не хочу, чтобы он думал, будто я боюсь.
— А ты боишься?
Алина открыла рот.
Закрыла.
Марина кивнула.
— Вот поэтому не одна.
— Я не его боюсь.
— А чего?
Алина долго смотрела на свои руки.
— Что зайду и опять начну вести себя как жена.
Марина молчала.
— Понимаешь? Увижу его чашку — уберу в посудомойку. Увижу рубашку — подумаю, надо отдать в стирку. Он скажет «Али» — и я забуду, что вчера читала этот договор. Мне кажется, я там… — Она замялась. — Я там не очень умная.
— Ты там привыкшая.
Алина подняла глаза.
— Это не одно и то же, — сказала Марина. — Не делай из себя дуру. Ты восемь лет жила в системе, где все было подстроено под него. Любой человек начнет автоматически искать, где что поддержать, чтобы не рухнуло. Особенно если ему долго внушали, что он хорош только пока поддерживает.
Алина сглотнула.
— Ты сейчас как психолог из интернета.