Виолетта Весна – Развод. Бывшая жена генерала (страница 2)
— Почему? — сказала она.
— Что именно?
Она обернулась.
— Почему ты женился на мне, если всё должно было закончиться вот так?
Впервые за вечер в его лице что-то дрогнуло. Не вина — скорее усталость от вопроса, на который он и сам себе не отвечал.
— Не нужно драматизировать.
— Ты подал на развод, не сказав мне ни слова заранее, и считаешь, что драматизирую я?
— Наш брак давно существует формально.
— Для тебя, возможно.
— Для нас обоих.
— Нет, Максим. За двоих говоришь только ты. Как всегда.
Он поднялся.
Теперь между ними было всего несколько шагов. Когда-то от этой близости у Софьи слабели ноги. Теперь хотелось отступить — но она осталась на месте.
— Я не собираюсь спорить. Решение принято.
— Тобой.
— Да.
Честно. Жестоко. По-мужски, как он это понимал.
— И что дальше? Ты уже всё расписал, я уверена.
— Квартира на Петровском останется тебе. Лизе будет обеспечено всё необходимое.
— Как и мне, да? Чтобы бывшая жена генерала жила прекрасно и не создавала неудобств?
В его глазах мелькнуло раздражение.
— Ты жила прекрасно, Софья.
Она уставилась на него, будто он ударил её.
Вот оно.
Не «ты была важна». Не «мне жаль». Не «я виноват». Просто — «ты жила прекрасно». Как о человеке, которому выдали полный пакет привилегий и теперь просят уйти без претензий.
— Понятно, — сказала она тихо.
Максим, кажется, только сейчас понял, что именно произнёс. Но слово уже лежало между ними — как приговор всему, что она терпела, оправдывала и называла любовью.
— Я имел в виду другое.
— Нет. Именно это ты и имел в виду.
Он шагнул к ней.
— Софья.
— Не надо.
Она подняла ладонь, он остановился.
В коридоре что-то скрипнуло.
На пороге стояла Лиза — босиком, в длинной серой футболке, с растрёпанными волосами. С лицом человека, который вышел за водой и оказался на краю чужой пропасти. Её взгляд метался от матери к отцу и обратно. Слов она могла не слышать всех — но дети редко слышат слова. Они слышат катастрофу.
— Что происходит? — спросила она.
— Лиза, милая...
— Что значит развод?
Голос сорвался на последнем слове.
У Софьи похолодела спина. Услышала. Не объяснение — только самое страшное. Самое достаточное.
Максим выпрямился.
— Лиза, иди к себе. Мы поговорим позже.
Она перевела на него взгляд, полный такого ошеломления, что у Софьи внутри всё сжалось.
— Это правда?
Он молчал всего мгновение, но и этого было достаточно.
— Да.
— Ты уходишь?
— Вопрос будет решён иначе.
— Иначе? Как — иначе? Вы что, нормально говорить не умеете?
— Лиза, — жёстко произнёс он.
— Не надо на меня так!
Софья обняла дочь за плечи, чувствуя, как та дрожит. Тонкая, горячая, ещё по-детски хрупкая.
— Пойдём ко мне.
— Нет, я хочу знать сейчас! — Лиза дёрнулась, сбрасывая её руку, и в этот момент стала вдруг очень похожа на отца — тем же резким поворотом головы, той же яростной прямотой. — У тебя кто-то есть?
Софья закрыла глаза. Только не так. Только не здесь.
Но Максим и здесь не отступил.
— Сейчас не время для этого разговора.
— Значит, есть, — выдохнула Лиза.
И заплакала. Не красиво, не тихо — по-настоящему, захлёбываясь, резко, будто маленький внутренний мир лопнул прямо здесь, среди хрусталя и безупречно сервированного стола.
Софья сразу прижала её к себе.
— Тише, тише, моя хорошая...
— Ненавижу вас, — рыдала Лиза. — Обоих. Вы всё время молчите, а потом вот так!
Максим шагнул вперёд, и Софья — не думая, не решая — заслонила дочь собой.
Жест был маленький, почти неосознанный. Но он был.
Максим остановился. И в его лице впервые за вечер мелькнуло что-то человеческое. Не растерянность даже — удар. Будто только сейчас он увидел, что распоряжается не бумагами и не репутацией, а живыми людьми. Один из которых только что закрыл от него ребёнка.