Виолетта Весна – Пышка-ассистентка, которую он потерял (страница 12)

Я медленно положила трубку.

Дверь кабинета была приоткрыта.

Демьян стоял в проеме.

Он слышал.

Не знаю, с какого момента. Но слышал.

— Вы сейчас отказали моему отцу? — спросил он.

Я выпрямилась.

— Я перенесла его звонок.

— Ему редко отказывают.

— Возможно, именно поэтому он так плохо переносит расписание.

Секунду я думала, что он рассердится.

Он не рассердился.

Он смотрел на меня так, будто видел что-то новое. Или старое, но вдруг оказавшееся не на своем месте.

— Банк на линии через две минуты, — сказала я, потому что не знала, куда деть этот взгляд.

— Орлова.

— Да?

— После переговоров зайдите.

— По документам?

Он помолчал.

— И по документам тоже.

Я кивнула.

Он вернулся в кабинет.

А я осталась в приемной и поняла, что мой день только что стал еще хуже.

Потому что когда Демьян Волков начинал видеть человека, он все равно видел его как руководитель.

Сначала оценивал пользу.

Потом риск.

И только потом, если вообще доходило, боль.

К десяти тридцати я уже успела соединить банк, удержать юристов в одной позиции, отправить подрядчикам обновленную повестку и не дать Свете из PR случайно пустить в пресс-релиз фразу “гибкая структура аванса”, от которой у любого нормального юриста начался бы нервный тик.

Демьян провел звонок с банком жестко и чисто. Не повысил голос ни разу, но к концу разговора банк вернул прежнюю редакцию пункта четыре и согласился отправить подтверждение до полудня.

Я стояла у стены с планшетом и отмечала каждое изменение.

Иногда мне нравилось смотреть, как он работает.

Это было опасное признание даже внутри себя.

Демьян умел держать переговоры так, как другие держат оружие: без суеты, без лишних движений, точно зная, когда нажать. Он слышал слабые места в чужих формулировках. Запоминал цифры с первого раза. Никогда не просил “объяснить попроще”, потому что понимал сложное лучше тех, кто пытался его запутать.

И еще он почти никогда не благодарил людей, которые заранее раскладывали перед ним поле так, чтобы ему было где выиграть.

— Орлова, письмо банка сразу мне, юристам и Грановскому, — сказал он, отключив связь.

— Уже отправляю.

— Подрядчики?

— Ждут в малой переговорной. Я дала им кофе и новую таблицу. Они недовольны переносом, но главный инженер начал читать приложение, значит, скандала на входе не будет.

— Почему главный инженер?

— Он единственный из них действительно понимает сроки. Директор будет давить статусом, юрист — формулировками. Если инженер согласится, остальные перестанут спорить через десять минут.

Демьян взял пиджак со спинки кресла.

— Вы уверены?

— Нет. Но в прошлый раз он спорил только после того, как инженер сказал: “Так не строят”. Сегодня инженер молчит и читает. Это хороший знак.

Он посмотрел на меня.

— Идемте.

Я пошла следом, прижимая планшет к груди.

В коридоре сотрудники расходились в стороны. Кто-то здоровался с Демьяном, кто-то делал вид, что срочно читает телефон. Со мной здоровались почти все. Иногда мне казалось, что я знаю это здание лучше управляющей компании: где скрипит дверь, какой принтер зажевывает бумагу, кто плачет в туалете после планерок, у кого мама болеет, кто врет в отчетах, кто боится Демьяна, а кто просто делает вид.

Возле малой переговорной нас догнал Кирилл Грановский.

— Демьян Александрович, — сказал он. — Я получил письмо банка. Хорошо, что успели согласовать.

“Хорошо”.

Как будто оно само случилось.

Я опустила глаза в планшет, чтобы не выдать лицо.

— Орлова заметила риск утром, — сказал Демьян.

Я подняла взгляд.

Кирилл улыбнулся.

— Безусловно. Мила Сергеевна очень внимательна к деталям. Иногда даже чрезмерно.

— В данном случае это было полезно, — сказал Демьян.

Полезно.

Снова это слово.

Но на этот раз оно ударило не так, как у Эвелины. Потому что Демьян произнес его не снисходительно. Он констатировал факт.

И все равно во мне что-то тихо сжалось.

Я устала быть полезной.

Хотелось хоть раз стать правой до того, как все увидят последствия.

Кирилл перевел взгляд на меня.

— Тогда, возможно, Мила Сергеевна будет так же внимательна к тому, чтобы не перегружать генерального директора неподтвержденными тревогами.