Виолетта Стим – Мой господин Смерть (страница 54)
Вспоминаются наши с Марлой и Джесс посиделки. Вечера, проведенные на старой, ржавой детской площадке за трейлерами. Дешевые коктейли в жестяных банках, купленные на последние центы, с привкусом химии и подросткового бунта. Глупые сплетни, мечты о другой жизни, громкий смех под безразличным светом фонаря. Тогда это представлялось вершиной веселья, настоящей жизнью. Мне кажется, я даже была счастлива. Но сейчас… сейчас все иначе. Словно часть Изнанки, темная, тягучая, просочилась сюда вместе со мной. И теперь я вижу этот мир по-другому. Я больше не могу смотреть на него прежними глазами.
Дом Джессики выглядит точно так, как я его запомнила, разве что краска на фасаде облупилась еще сильнее, открывая под собой серые доски. Маленькое крыльцо с прогнившими ступенями, окно, задернутое выцветшей занавеской с подсолнухами. Рядом с дверью валяется старая автомобильная покрышка, превращенная в кривую клумбу с парой засохших стеблей. Немногим лучше трейлера, но все же — дом.
Я нажимаю на кнопку звонка.
— Ну кто там еще? Подождите! — почти сразу же слышу знакомый голос.
Минуту спустя дверь со скрипом открывается. На пороге стоит Джессика. Она в домашних шортах и растянутой серой футболке, темные волосы собраны в небрежный пучок. Видно, что она еще не умывалась, на веках тени от недосыпа или вчерашней тусовки.
Ее глаза расширяются — точь-в-точь как у мамы, когда она видит меня. Этот черный, облегающий наряд из другого мира производит неизгладимое впечатление на обитателей Эшбрука. Но в глазах Джесс, помимо шока, мелькает что-то еще. Страх.
— Айви?! — шепчет она, оглядываясь по сторонам, словно боится, что нас кто-то увидит. — Скорее, заходи внутрь!
И прежде чем я успеваю что-то сказать, она хватает меня за руку и буквально втаскивает в полутемную прихожую, торопливо закрывая за нами дверь.
Скоро мы уже сидим на кухне. Это крохотное помещение, заставленное коробками с каким-то барахлом с ее работы — старыми тостерами, пузатыми мониторами, спутанными проводами. На столе липкие следы от вчерашнего ужина, в раковине громоздится гора немытой посуды.
Джессика сидит напротив, нервно теребит край своей футболки и избегает смотреть мне в глаза.
— Ну и шуму ты наделала, подруга, — наконец произносит она, голос звучит напряженно, как натянутая струна.
— В каком смысле? — я хмурюсь, не понимая, к чему она клонит. — Джесс, я хотела попросить тебя одолжить мне...
— Это я слух пустила, — перебивает меня Джессика, явно не слушая, бросает быстрый, испуганный взгляд и снова утыкается в столешницу. — Про твою «работу». Про стрип-клуб на шоссе. Это и сказала матери, а она растрепала всем остальным. Лучше уж так… чем твои эти делишки с Шейном Коуплендом.
Шейн... Снова его имя. Я чувствую, как внутри все холодеет. Мой бывший, причина, по которой убили меня и Марлу. Одна из целей расследования Морта...
— Что ты знаешь об этом? — спрашиваю я торопливо, пока воспоминания вновь не начали жечь глаза.
— А ты не знаешь? — Джессика вскидывает голову, в ее глазах плещется смесь страха и осуждения. — Несколько месяцев назад они приходили сюда, Айви, в трейлерный парк. Те бандиты. Искали Шейна. Разгромили ваш трейлер, кричали, спрашивали про него у твоей мамы. Твой отец… он вмешался. Защитить пытался. Завязалась драка, такая, что грохот стоял на весь парк! Соседи копов вызвали. Их всех забрали.
Нет. Не может быть… Они все-таки посмели!..
— Отца твоего до сих пор держат в полиции или где-то там, — продолжает Джессика, понизив голос до шепота. — Суда ждет. А тех, вроде, отпустили. Они все так обставили, будто твой отец один виноват, напал на них. Понимаешь?
Вот, значит, о чем побоялась рассказать мне мама... Все это время отец находится в тюрьме. По вине Шейна. По моей вине.
Нет… не по моей. А благодаря интригам демонов Изнанки. Но как это объяснить Джессике?
— Почему тебе так много известно об этом, Джесс? — спрашиваю я тихо, пока подозрение начинает точить меня изнутри. — Откуда ты вообще в курсе, что Шейна ищут?
Подруга судорожно втягивает воздух и отводит взгляд, уставившись на облупившуюся краску на стене.
— Джессика, — стараюсь я говорить мягко, успокаивающе. — Скажи мне. Я же вижу, как ты напугана. И про Марлу… Ты ведь тоже слышала, да?
Она резко поворачивается ко мне, и я вижу в ее глазах слезы — не тихие, а злые и даже яростные.
— Марлу убили из-за тебя! Из-за тебя и Шейна! — выкрикивает она, вскакивая со стула. — Из-за ваших грязных делишек! Он приходил ко мне, неделю назад! Тоже тебя искал! Что, не поделили что-то в своей преступной жизни, да? Поругались?
— Джессика, я никогда не имела подобных дел с Шейном! — растерянно выдыхаю я. Обвинение звучит дико, абсурдно.
— А он почему-то считает, что у вас много общего! — со злостью бросает она, и ее голос срывается. — Как ты могла, Айви?! Марла была нашей подругой!
Она шарит рукой по столу, хватает какой-то смятый клочок бумажки и швыряет его в меня. Я ловлю на лету. На листке в клетку неровным почерком написан адрес — улица и номер дома.
— Вот! Лучше бы тебе к нему вернуться! Катитесь оба к черту! — кричит она, отступая к двери. — Видеть тебя больше не желаю!
Я медленно поднимаюсь, сжимая в руке этот жалкий клочок бумаги. В ушах звенит от ее крика и кажется, словно меня снова ударили, только на этот раз не битой, а словами. Джессика распахивает входную дверь и буквально выталкивает меня на крыльцо.
— Убирайся! — шипит она мне в спину, одновременно захлопывая дверь.
Я остаюсь одна под слишком ярким солнцем Эшбрука, с адресом Шейна Коупленда в руке. Адресом, который так отчаянно нужен демонам и Морту.
***
Планы резко меняются. Нью-Йорк может подождать. И если уж Шейн связался с демонами, то может стать еще одним из способов их вызвать.
Автобус тащится через Эшбрук, дребезжа и подвывая на каждом повороте, а затем выплевывает меня на конечной остановке у самой границы старой промышленной зоны.
Дальше только пешком. Огромные корпуса с выбитыми стеклами — все, что осталось от предприятия, когда-то обеспечивающего весь город сытой и стабильной жизнью. Теперь это лишь часть «ржавого пояса» США, горький осколок истории, превративший американскую мечту в разруху и сожаления об утраченном.
Впрочем, кое-где в этой промзоне еще теплится жизнь — из приземистых ангаров доносится визг металла, лязг каких-то механизмов. Мелкие кустарные производства, сомнительные мастерские, склады никому не нужного хлама, и хостелы для хобо.
Людей почти нет. Лишь изредка попадаются навстречу хмурые мужчины в замасленных рабочих робах, провожающие меня долгими, оценивающими взглядами.
Заметив у входа в один из цехов одного из них, на вид адекватного, с сединой на висках и лицом человека, давно смирившегося с жизнью, — я подхожу ближе.
— Простите, не подскажете, как найти этот адрес? — спрашиваю и протягиваю ему бумажку.
Он медленно оглядывает меня с ног до головы, без враждебности, но с явным недоумением. Потом берет листок, щурится.
— А, бывшая типография, — он кивает вглубь промзоны. — Иди прямо по этой дороге до большого кирпичного здания с разбитой вывеской, потом налево за угол, где будет узкий проезд между складами. Тебе туда, вход со двора, третий этаж. Только там нет никого. Типография давно закрыта, уже лет десять как.
— Это неважно, — улыбаясь я, благодарю его кивком и иду дальше, следуя указаниям.
Промышленная зона похожа на лабиринт из бетона, кирпича и ржавого железа. Бесконечные пристройки, переходы, заборы с колючей проволокой.
Наконец, я нахожу нужное здание и металлическая лестница, ведущая наверх, скрипит под каждым шагом. Поднимаюсь на третий этаж. Прохожу по длинному, гулкому коридору с облупившимися стенами. Открываю нужную дверь — старую, деревянную, с треснувшим мутным стеклом, на котором когда-то красовалась надпись названия типографии, теперь почти стертая.
Внутри царит полумрак и запах пыли.
Какое-то время оглядываю огромное помещение, заставленное рядами мертвых печатных станков, похожих на железных динозавров. Под ногами хрустит мусор — обрывки бумаги, пустые бутылки, старые выцветшие рекламные листовки. Я прохожу вглубь, туда, где когда-то, видимо, был офис.
И, неожиданно, вижу следы жизни. Раскладушку, застеленную мятым спальником. Рядом — спортивную сумку, несколько пустых упаковок от пиццы и бутылок от пива.
— Я знал, что ты придешь.
Знакомый голос, с легкой хрипотцой и самоуверенными нотками, раздается за спиной. Я оборачиваюсь.
Шейн стоит в дверном проеме, прислонившись к косяку.
Высокий, смуглый, с темными взъерошенными волосами. Одет в своем обычном стиле — футболку в обтяжку, демонстрирующую мышцы, свободные темные джинсы с потертостями, и видавший виды пиджак, небрежно накинутый на плечи. На губах играет очаровательная, чуть нахальная улыбка.
Бандитский шик, который когда-то сводил меня с ума. Раньше при виде его сердце бы екнуло, а потом забилось чаще. Но сейчас… Сейчас место внутри занято, навсегда и бесповоротно.
— Ты изменилась, — шепчет он с показной нежностью, делая шаг ко мне.
Шейн подходит вплотную, почти мгновенно сокращая дистанцию, и с ходу обнимает меня, прижимая к пыльной стене. Пальцы парня путаются в моих волосах, другая рука обвивает талию. Я не успеваю среагировать, как его губы накрывают мои.