Виолетта Стим – Мой господин Смерть (страница 47)

Четвертый демон тоже идет в атаку, но Морт теперь сосредоточен на главном противнике. Его движения становятся еще быстрее, еще смертоноснее. Ксаргон силен, удары быстры и коварны, и он явно полагается не только на меч, но и на демоническую энергию, от который воздух вокруг трещит.

Но Морт… Морт воплощение самой Смерти. Он движется не как воин, а как стихия — неотвратимо, безжалостно. Каждый его взмах косы заставляет Верховного Жреца отступать, каждый выпад рассчитан с идеальной точностью. Ксаргон теряет равновесие, оступается на рассыпающихся плитах. Темный меч со звоном падает на пол.

Прежде чем он успевает среагировать, Морт оказывается рядом и уже тянется к капюшону, чтобы сорвать его и наконец увидеть лицо врага…

Однако в этот самый миг два оставшихся демона резко разворачиваются и бросаются ко мне. Они понимают, что их господин проигрывает, и решают использовать единственный оставшийся у них козырь. Меня.

Я срываюсь с места, бегу со всех ног прочь от байка, вглубь разрушенного собора, спотыкаясь о камни, перепрыгивая через обломки скамей. Но они быстрее. Две огненные тени несутся за мной, их жар опаляет спину.

Вижу перед собой относительно уцелевший кусок стены, угол, образованный контрфорсом, и понимаю — они загоняют меня. Поворачиваю, но поздно. Один заходит слева, другой справа.

Теперь я прижата к холодным, древним камням, а передо мной — два ухмыляющихся демона. Я в ловушке. И Морт слишком занят Ксаргоном, чтобы помочь.

— Ну что, допрыгалась? — скалится первый, приближаясь на шаг. От него так и несет гарью. — Твой мрачный дружок слишком занят Верховным Жрецом. Никто тебя не спасет.

— Он разделается с вашим Жрецом, а потом придет за вами, — говорю, и сама не верю в это. — И тогда посмотрим, кто будет смеяться последним.

— Пустые угрозы, — шипит первый четвертый, его глаза сужаются в огненные щели. — У Жнецов свои приоритеты. Подумаешь, одна смертная девчонка. Тобой сейчас мы займемся.

Чувствую, как остатки храбрости испаряются под их обжигающими взглядами. Отчаяние холодной волной подкатывает к горлу. Нужно что-то делать.

Например, попробовать еще раз использовать энергию… Тутемную силу, что уже однажды спасла меня. Я закрываю глаза, концентрируюсь изо всех сил, пытаясь дотянуться до неизвестного источника внутри, моля его откликнуться.

Тьма… отзовись…

Есть! Слабый, едва заметный укол, искорка глубоко внутри.

Но она такая маленькая, такая тусклая... Будто уголек, оставшийся от большого костра. Понимаю с ужасающей ясностью: этого не хватит. Почти все ушло тогда, на убийство демона. Я пуста.

Противники замечают мою внутреннюю борьбу, и их ухмылки становятся шире.

— Пытаешься использовать нашу энергию? — гогочет первый. — Бесполезно. Мы чувствуем твою слабость.

— Хватит болтовни, — рычит четвертый, его огненный меч в руке вспыхивает ярче, отбрасывая кровавые блики на каменные плиты. — Пора заканчивать.

Закрываю глаза, ожидая неминуемого удара, жара, боли, которая сожжет меня дотла. Страх ледяными тисками сжимает грудь. Я так и не узнаю, кто такой Ксаргон, не пойму, зачем ему я, не увижу, как Морт победит...

— Морт… — шепчу я одними губами, и имя Жнеца срывается вместе с последним выдохом надежды.

Секунда растягивается в вечность. Тишина. Только треск пламени демонов и гулкий стук собственного сердца в ушах. Почему они медлят?

И вдруг…

— Я здесь.

Словно дуновение ветра, слышу голос Морта. Совсем рядом, у самого уха.

Одновременно с голосом чувствую и прикосновение — длинные пальцы в черной перчатке осторожно, но крепко ложатся мне на плечо, притягивая к себе. Ледяная аура его присутствия окутывает меня, отгоняя жар демонов.

Я резко распахиваю глаза. Время вокруг замедляется, превращается в густой сироп. Рядом со мной и вправду стоит Морт. Он чуть наклонил голову, и за ниспадающими на лоб пепельными волосами я вижу его глаза — бездонные искры тьмы, в которых плещется тревога… А губы чуть изогнуты в знакомой усмешке.

Он здесь. Он и правда здесь!..

Бросил главного подозреваемого, того, кто, возможно, ответственен за все происшествия, и вернулся ко мне. Спасти меня.

Вот идиот. Безрассудный, невероятный, притягательный…

Любимый

.

На миг наши взгляды встречаются. Весь мир исчезает — треск пламени, разрушенный собор, угроза. Есть только он и я.

В этой безмолвной паузе, в глубине его темных глаз я вижу отражение не просто долга по контракту. А что-то сильнее, глубже, и опаснее. Он смотрит так, словно я — единственное, что имеет значение в этом сером, умирающем мире.

И я понимаю — да. Я… дорога ему. Действительно дорога. От этой мысли по спине пробегает одновременно и сладкий озноб, и леденящий ужас.

Замедленное мгновение рвется, реальность врывается с прежней скоростью.

— Какого… — начинает первый демон, отступая на шаг, но слишком поздно.

Движение Морта плавно и смертоносно. Коса в его руке описывает молниеносную, свистящую дугу. Лезвие проходит сквозь обоих демонов одновременно, не встречая видимого сопротивления. Их огненные фигуры на мгновение застывают с выражением шока и неверия на лицах, а затем рассыпаются мириадами гаснущих искр.

Коса исчезает из руки Морта так же бесшумно, как и появилась.Затем он поворачивается ко мне. Руки в перчатках поднимаются и осторожно ложатся на мое лицо, большие пальцы мягко очерчивают скулы, словно стирая грязь и слезы. Глаза внимательно изучают, ища следы повреждений.

— Ты цела? — его голос звучит тише обычного, в нем сквозит неподдельная, почти неприкрытая тревога.

Я киваю, не в силах оторвать взгляд от его лица. И тут вспоминаю.

— Ксаргон! — выдыхаю, резко поворачивая голову в сторону байка, где только что разворачивалась их схватка. Фигуры в балахоне там уже нет. — Он уходит, Морт! Мы еще можем…

— Он уже ушел, — Морт мягко, но настойчиво поворачивает мое лицо обратно к себе, а его пальцы чуть сжимаются на щеках, требуя внимания. В глубине черных глаз на мгновение мелькает тень досады.

— Я сорвал капюшон, успел увидеть его лицо, готовится задержать, но потом… потом я услышал тебя.

Его слова повисают в воздухе. Он был так близко к разгадке… однако повернулся спиной к врагу. Из-за меня.

— Зачем? — шепчу я и мой голос едва слышен. — Почему ты это сделал, Морт? Почему спас меня, а не погнался за ним?

Парень молчит мгновение, его взгляд гипнотизирует, притягивает, не отпускает. Расстояние между нами кажется совсем ничтожным.

— Потому что я не мог поступить иначе, Айви, — его голос тоже снижается до шепота, и это простое признание звучит громче любого крика.

Он не выпускает мое лицо из рук, держит так, словно я самое хрупкое и ценное сокровище в его не-жизни.

— Да, но… — пытаюсь мыслить рационально, хотя под пронзительным взглядом это почти невозможно. — Твоя работа? Моя свобода? Что теперь будет?

— Просто подождем, пока Мальфас не отыщет твоего бывшего, — уверенно говорит Морт, и его тон не оставляет места для сомнений. Он слегка отстраняется, но руки перемещаются на плечи, не разрывая контакта. — До Данс Макабра еще почти полторы недели. Знание — это уже половина победы, не так ли?

А я... смотрю на изгиб его губ, на линию подбородка, и думаю лишь о том, что если бы Морт поцеловал меня прямо сейчас, в этом разрушенном, пропахшем серой соборе, то точно не получил бы отказа.

Глава 17. История страха

После битвы в руинах мы толком не обсуждаем произошедшее. Я не особо намекаю о своих новых, непривычных чувствах, да и Морт не торопится целовать меня вновь. Вместо этого мы сосредотачиваемся на обычной работе.

Наверное, поэтому следующие пара дней проходят в относительном спокойствии. Мы выезжаем в Нью-Йорк и Джерси, чтобы помогать совершать переход душам, проводим молчаливые вечера у камина… Но напряжение так и сквозит в общей атмосфере черного особняка и Изнанки в целом.

Через короткие телефонные разговоры Морта узнаю следующее: Танатос не то, что бы сильно доволен тем, как мы устроили ловушку. Точнее, недоволен совсем. После провала огромная ответственность ложится на плечи Мальфаса, разыскивающего Шейна, и только от него теперь зависит, застрянет расследование, или продвинется вперед.

Что ж, хороший шанс мы и правда упустили. Однако бог смерти припоминает и то, что некоторое время до этого все тела без душ тоже были перепоручены Мальфасу, и ситуация для Морта начинает выглядеть совсем скверно. Он предстает в глазах начальника уже не лучшим сотрудником, заслуживающим повышения, а Жнецом, уклоняющимся от обязанностей и совершающим ошибки, что выглядит куда хуже.

От мрачных мыслей я отвлекаю Морта как могу. Надеюсь, что с протекцией Лилит, и после обнаружения главного преступника, его репутация будет восстановлена, и все станет как прежде.

В конце-концов, парень, кажется, смиряется. И как-то раз, после работы, предлагает мне прокатиться. Я не возражаю — развеяться нам обоим будет полезно.

Мы мчимся на юг, мимо Бэттери-парка, где деревья похожи на костлявые руки, тянущиеся к свинцовому небу. Впереди вырастает громадный, почти нереальный силуэт моста Верраццано-Нарроус. Мотоцикл взлетает на него, и под нами разверзается черная, маслянистая гладь залива Аппер-Бэй.

Ветер здесь становится сильнее, он свистит в ушах, развевают короткую юбку шелкового платья, и вообще всячески пытается вырвать меня из объятий Морта, но я лишь крепче обхватываю его. Мы пересекаем невидимую границу, оставляя позади призрачный Бруклин.