Виолетта Стим – Мой господин Смерть (страница 38)

Парень переводит взгляд от камина на меня. В глазах отражается пламя, но само выражение лица остается безэмоциональным.

— А что такого он устроил, Айви? — спрашивает чуть иронично. — Попытался подставить одного Жнеца, чтобы угодить кому-то куда более могущественному? Небольшая интрига, не более. По меркам Изнанки — сущий пустяк, уверяю тебя. Бельфегор всего лишь… соответствует среде.

— Соответствует? — переспрашиваю я с удивлением и поворачиваюсь к нему. — Ты же знаешь, к чему могли привести его действия!

Морт издает тихий, почти беззвучный смешок, больше похожий на выдох.

— Они могли бы привести к некоторому оживлению нашей монотонной вечности. Пойми, Бельфегор далеко не худший друг, даже учитывая его специфические методы демонстрации лояльности. Это ведь Изнанка, Айви. Не твой прежний мирок, где все старательно делают вид, будто придерживаются правил.

Он чуть подается вперед, опираясь локтями на колени. Свет от камина резче очерчивает его скулы, делает тени под глазами глубже.

— Это мир демонов всех мастей, скользких призраков, вечно ищущих лазейку вампиров и прочих очаровательных созданий, населяющих кошмары смертных. Каждый здесь при первой же возможности вонзит тебе нож в спину — или использует лесть, что порой ранит сильнее. Каждого могут шантажировать, использовать, подставить под удар. Интриги, подковерные игры, постоянное выяснение, кто сильнее или хитрее — вот воздух, которым дышит это место. Основа здешнего существования, если хочешь.

Голос парня завораживает меня, затягивая и погружая в свою мрачную философию.

— Всем здесь живется невыносимо скучно, Айви, — говорит он. — Бесконечные века тянутся так медленно. Нужны хоть какие-то развлечения. Острые ощущения. Бельфегор, надо отдать ему должное, обеспечивает их с завидным постоянством. Пусть и весьма своеобразными способами.

Чуть покачав головой, Морт замолкает, снова глядя на огонь, словно ища потверждение своим словам там, в его изменчивом танце. Я же смотрю на его профиль, на холодную красоту черт и властную уверенность в каждом жесте. После подобной речи окружающий мрак гостиной кажется еще гуще и опаснее.

— Как… как вообще можно так жить? — вырывается у меня почти шепотом.

— С твоим появлением, — произносит Морт тихо, и в его голосе проскальзывает непривычная, почти человеческая интонация, — признаться, стало гораздо приятнее.

Я вскидываю голову, встречая его взгляд. И прежде чем успеваю что-то сказать или даже подумать, он протягивает руку и накрывает мою ладонь, лежащую на подлокотнике.

От этого обычного человеческого жеста по всему телу разливается тепло, смешанное с тревогой. Дыхание перехватывает. Морт не сжимает, не давит, просто держит — уверенно, спокойно, так, словно это самый естественный жест в мире. А для меня он — сравним с ударом молнии.

Я чувствую, как предательский румянец заливает щеки, и опускаю глаза, не в силах выдержать пристальный взгляд.

— И все же, — заставляю я себя сказать, стараясь, чтобы голос не дрогнул, — ты, кажется, умудряешься видеть в Бельфегоре что-то светлое.

Морт чуть склоняет голову, его волосы падают на лоб. Руки… не отнимает.

— Как и всегда, Айви, — отвечает он так же тихо, пока его большой палец невесомо касается моего запястья. — Ведь без света не может быть и тьмы, не находишь?

Глава 14. Скрытое между строк

Морт определенно идет на поправку. С каждым днем его движения становятся увереннее, голос — тверже, а привычная властность все чаще прорывается сквозь налет недавней слабости. Его энергия крепнет, я чувствую это почти физически, как нарастающее статическое электричество в воздухе. Он прежний Жнец. Опасный, непредсказуемый, готовый держать в руках косу.

И с какой-то странной, почти панической ясностью вдруг осознаю, что это я теперь оттягиваю момент его полного возвращения к делам.

Нахожу мелкие предлоги, чтобы не передавать ему все новости сразу. Задерживаюсь в гостиной дольше необходимого, желая обсудить незначительные детали. Хочу еще немного побыть в этом пограничном, подвешенном состоянии, где роли слегка сместились. Где он чуть обычнее, чуть… человечнее. И где я — та, кто всегда рядом, помогает и может позволить себе дерзость без немедленных последствий.

Мне нравится временная иллюзия силы и хрупкая близость, рожденная уязвимостью. Но я понимаю, что это самообман. И он тает с каждым часом. Приближается Данс Макабр, этот жуткий корпоратив Департамента, а те, кто стоят за нападением на нас, все еще не найдены. Их нужно остановить. Не время играть в заботливую подружку, как бы сладко ни было искушение. Пора возвращаться к опасной, мрачной реальности Изнанки.

Однажды утром, когда мы снова сидим у камина, я решаюсь.

— Знаешь, — начинаю как можно небрежнее, — раз уж ты практически полностью восстановился, может, стоит это отметить?

— Отметить? — тянет Морт лениво, переводя на меня свой изучающий взгляд. — И каким же образом? Выпить еще больше вина?

— Ну… — я пожимаю плечами, чувствуя себя немного глупо. — Может, устроить ужин? Нормальный ужин.

Парень смотрит на меня секунду, а потом тихо смеется. Совершенно искренне, низким и бархатным смехом, от которого у меня по спине бегут мурашки.

— Ужин, для Смерти? — повторяет он, все еще посмеиваясь. — Восхитительно абсурдно.

Я слегка хмурюсь, задетая его весельем.

— А что такого? — уточняю, подавляя вздох. — Или ты против? Ты вообще помнишь, когда в последний раз ел… Ну, знаешь, настоящую еду? Не просто энергию из бокала.

Морт перестает смеяться и задумчиво склоняет голову набок. Его взгляд становится серьезнее, но ирония в нем никуда не исчезает.

— Настоящую еду, — повторяет он медленно, словно вспоминая, что это вообще значит. — Признаться, ты затронула любопытный аспект. Давно. Непозволительно давно я не уделял внимания таким приземленным удовольствиям. Твое предложение, как минимум, интересно.

Чуть прикусив губу, Жнец делает паузу, и его глаза снова встречаются с моими. В них пляшет вызов.

— Хорошо, Айви. Я принимаю твое экстравагантное предложение. Мой дом — твой дом. Ты здесь хозяйка, — говорит он, и вдруг улыбается, хитро и проницательно: — На самом деле, я даже ждал чего-то подобного, с того момента, как обнаружил в особняке кухню.

— Ее не было раньше? — с удивлением выдыхаю я.

— Нет, — продолжает улыбаться Морт. — Особняк чувствует своих жильцов и подстраивается под них.

— Тогда не будем его разочаровывать, — улыбаюсь я ему в ответ.

На следующий день, после работы, собравшись с духом и переодевшись в легкое шелковое платье, сразу отправляюсь на кухню. В это помещение я заходила лишь пару раз — оно всегда казалось мне стерильным, нежилым, и ненужным. Теперь же все преобразилось.

Вижу тот же современный, холодный готический стиль, однако… Кухня полна.

Шкафы ломятся от идеально расставленной посуды всех мыслимых форм и размеров — от тяжелых чугунных сковород до изящных фарфоровых тарелок. Полки заставлены банками со специями, бутылками с маслами, какими-то экзотическими соусами. А огромный холодильник, который я открываю с замиранием сердца, оказывается забитым под завязку свежайшими продуктами — мясом, овощами, сырами, и зеленью. Здесь есть все, что только может пожелать душа повара.

Внезапно на меня накатывает волна давно забытых ощущений. Я вспоминаю себя — другую, живую — в белом кителе, склонившуюся над кипящими кастрюлями в шумном хаосе кухни кулинарного колледжа. Вспоминаю мечты о своем маленьком дайнере, о создании чего-то вкусного, настоящего, того, что приносит людям радость.

Ирония судьбы — готовить ужин для Смерти на его черной-черной кухне в Изнанке. На губах появляется невольная улыбка. Что ж, вызов принят.

Я решаю не мудрить. Выбираю классику — хороший стейк идеальной прожарки, густой, ароматный соус, нежное картофельное пюре и легкий салат со свежей зеленью, которой здесь оказалось удивительно много. Надеваю появившийся из ниоткуда черный фартук и принимаюсь за дело.

Работа спорится. Мытье овощей, чистка картошки, шинковка зелени — привычные, почти медитативные действия возвращают меня в состояние знакомого азарта.

И конечно, как по команде, появляется Морт. Словно материализуется из теней в углу. Он опирается плечом о дверной косяк, наблюдая за мной со своей обычной смесью ленивого любопытства и легкой насмешки.

— Завораживающее зрелище, — тянет он. — Я уже почти забыл, как это выглядит.

Я усмехаюсь, не отрываясь от нарезки лука для соуса.

— Что ж, сейчас ты многое вспомнишь. Например, вкус.

— Ах, вкус, — Морт медленно подходит ближе, останавливаясь у кухонного островка напротив меня. Его темные глаза внимательно следят за движениями моих рук. — Кажется, раньше я любил картофель… Или это было что-то другое?

Парень крутится рядом, заглядывает в кастрюлю с кипящей картошкой, берет пальцами листик базилика, и подносит к лицу, вдыхая аромат с видом знатока. Он не то чтобы мешает физически, но его присутствие, комментарии, пристальный взгляд — все это сбивает сосредоточенность, будоражит, заставляет дышать чуть быстрее.

— Не отвлекай меня, — бросаю я, стараясь, чтобы голос звучал строго, но все равно чувствуя, как уголки губ ползут вверх. — Или хочешь помочь? Можешь, например, потолочь пюре.

Он картинно отшатывается, словно я предложила ему в одиночку пересчитать песчинки в Долине Смерти.