Виолетта Стим – Мой господин Смерть (страница 2)
Понимаю, что такой эффектный парень действительно мог бы спугнуть моих похитителей. И вот, почему они так быстро засобирались… Знали, что он вот-вот будет здесь? А может, прислали его добить меня? Кто знает… Предположений слишком много, моей смелости же — напротив.
Незнакомец молчит. Я гляжу на него, на жуткий шлем-череп, как бы пытаясь предугадать, чего можно ждать дальше и как стоит себя повести. Например, благодарить его, или умолять о спасении. Но парень, кажется, не замечает моих сомнений. Он достает из кармана телефон и начинает что-то просматривать на экране, полностью забывая, что не один.
— Эй! — решаюсь сказать хоть что-то, но получатся хрипло и неуверенно. — Ты кто?
Молчание. Он продолжает смотреть в телефон.
— Ты ведь меня спас? — предпринимаю еще одну попытку, надеясь на лучшее. — Спасибо… наверное…
Парень не реагирует.
— Послушай… я не понимаю… — говорю громче и делаю шаг вперед, чтобы хоть как-то обратить на себя внимание. — Что происходит?
Наконец, незнакомец поднимает голову, отрываясь от телефона и легким движением прячет его в карман штанов. Вздыхает — тяжело, устало. А затем снимает шлем и кладет его на сиденье мотоцикла.
Я замираю.
Его лицо — невероятное. Словно высеченное из белого мрамора, с острыми скулами, тонким, прямым носом, и четко очерченными губами. Но главное — глаза. Черные и глубокие. Как два бездонных колодца, в которых можно утонуть. И, одновременно с этим, холодные. Невероятно холодные.
Волосы пепельно-белые. Вовсе не седые, нет. Именно пепельные, похожие на прах, который остается после кремации. Растрепанные и непослушные, они падают на лоб, обрамляя нечеловечески идеальные черты.
Он красив. Не просто красив — опасно красив. Так красивы бывают демоны в фильмах. Или падшие ангелы.
— Ты… ты можешь отвезти меня домой? — интересуюсь я, и слышу, как голос вновь дрожит. — Раз уж ты на мотоцикле...
Он ухмыляется. Не зло, не насмешливо, а скорее обыденно, даже скучающе. Уголки его губ приподнимаются лишь едва.
— Боюсь, без тела у тебя вряд ли получится на него сесть.
Я непонимающе смотрю на него. Без тела? Что он несет? И тут мой взгляд падает вниз. Машинально замечаю нечто странное и инстинктивно оглядываюсь. Там, позади, на раскрошенном бетоне… лежу я.
Мои цветастые шорты. Мой топ. Мои связанные за спиной руки. Моя голова, неестественно вывернутая под странным углом. Мои светлые волосы с выцветшими голубоватыми кончиками, слипшиеся на затылке от…
Крови.
Застываю, словно статуя. Не могу дышать. Не могу думать. Не могу… поверить.
Это… это не я. Это… не может быть мной. Это… ошибка. Галлюцинация. Сон. Что угодно, только не…
Но все же... это правда.
Я мертва. Те отморозки на самом деле убили меня.
Внутри что-то рушится. Огромная дыра разверзается в груди, засасывая все — свет, тепло, надежду. Я начинаю паниковать.
— Не может быть… Я… я не… — шепот срывается с губ, в то время как мысли лихорадочно мечутся, даже не пытаясь подбирать слова.
Неудержимые, но совершенно неощутимые слезы текут по щекам, застилая все вокруг мутной пеленой. Я трясусь. Всем телом… точнее душой. Тем, что от меня осталось.
— Нет… нет… нет… — повторяю как заведенная, хватаюсь за голову, пытаясь… не знаю, что я пытаюсь сделать. Вырвать из головы эту картинку? Вернуться назад в себя?
— Айвори Вэнс, двадцать один год? — слышится голос парня. Спокойный и ровный, как метроном, он прорезает мой истерический монолог.
Я поднимаю на него глаза, а незнакомец смотрит на меня без сочувствия, без жалости. В его руке — уже знакомый телефон. Зачем это все?..
— Родилась пятнадцатого июля две тысячи второго года, на Оукли-стрит, в Эшбруке, Нью-Джерси? — продолжает он так, словно зачитывает анкету.
— Д-да… — выдавливаю я сквозь рыдания. — Да, это я… Но… я не понимаю…
Он никак не реагирует на мое состояние. Просто протягивает телефон.
— Приложи палец.
Какой-то сюр… Запутавшись бесповоротно, я тупо смотрю на черный прямоугольник в его руке. На незнакомую модель, на экране которой видны какие-то мелкие белые буквы и пустое темного пространство, где колышутся едва заметные волны. Интерфейс выглядит странным, как если бы он запустил специальную программу, для...
— Для чего?.. — уточняю, с замиранием.
— Отпечаток души, — коротко поясняет он. — Современные технологии.
Отпечаток. Души.
Эти слова как удар под дых. Они… все объясняют. Я смотрю на него. На его лицо — прекрасное и безэмоциональное. На его глаза — черные, как бездна. На его мотоцикл — черный, как ночное небо. На его одежду — черную, как…
Смерть.
Он — Смерть.
Не костлявая старуха с косой. Не скелет в балахоне. А этот парень. Молодой. Красивый. Безжалостный. Сейчас он заберет мою душу, уничтожит ее, или отправит в загробный мир. В ад? В рай? Не знаю, как все происходит.
Кажется, при жизни я немало грешила. Выпивала, тусовалась, спала с малознакомыми парнями. Крала по мелочи, обворовывала босса в супермаркете. Грубила, сквернословила… Да уж, совершенно точно меня нельзя назвать праведницей. Даже в церковь никогда не ходила.
Мне становится страшно, как никогда раньше. Дико, невыносимо, страшно.
Потому что это конец. Настоящий. И ничего… ничего уже не изменить.
Я падаю на колени, прямо перед ним, на этот проклятый, растрескавшийся бетон, который наверняка все еще хранит в себе остаточное тепло, смешанное с запахом моей собственной крови.
— Нет... пожалуйста... — прошу я, и голос срывается, становясь совсем уж жалким. — Прошу тебя... не надо... Я... я не хочу умирать... Умоляю...
Смотрю на него снизу вверх, как смертный смотрит на божество, как подсудимый — на судью, как жертва — на своего палача. В этот момент он для меня — все это, вместе взятое.
— Я выполню любое твое требование, — слова, полные страха и боли, вылетают сбивчивым потоком. — Сделаю все, абсолютно все, что ты прикажешь... Только... не забирай меня никуда... Прошу тебя...
Выражение лица Смерти остается совершенно непроницаемым. Ему абсолютно безразличны мои слезы, мои отчаянные мольбы, моя, по сути, уже оборванная жизнь. Наверняка он слышит их каждый раз, от каждого своего клиента.
— Я буду тебе служить, — неожиданно для себя продолжаю я, цепляясь за призрачную надежду, словно за тонкую соломинку, которая может вытащить со дна. — Я... я стану твоей приспешницей, ассистенткой, служанкой, кем угодно... Лишь бы... лишь бы не умирать...
И в этот самый момент что-то едва уловимо меняется. В глазах парня, этих черных, нечеловечески глубоких омутах, на мгновение вспыхивает огонек заинтересованности. Смерть медленно наклоняется ко мне, и его низкий, бархатистый голос звучит почти интимно, но в то же время в нем сквозит едва уловимая опасность.
— Ты отдаешь себе отчет в том, что именно предлагаешь? Ты действительно к этому готова?
— Да, да... — киваю я, не раздумывая ни секунды, забыв обо всем на свете. — Я готова... на все... Абсолютно на все...
Он снова, уже привычно, ухмыляется.
— Готова, правда? — повторяет Смерть и медленно выпрямляется, словно давая себе время обдумать мои слова.
Движением руки он убирает телефон обратно в карман и делает пару шагов в сторону моего безжизненного тела, лежащего на бетоне. Останавливается рядом, задумчиво осматривает его, как будто оценивая какую-то вещь. Словно это не я, Айвори Вэнс, а какой-то сломанный механизм, который можно починить или выбросить.
— Эй! — не выдерживаю я, отчаянно пытаясь напомнить о себе. — Я же все сказала... Я согласна на твои условия...
Парень поворачивается ко мне, не торопясь, смакуя каждое движение.
Внезапно в его руках появляется свиток. Совершенно черный и матовый, он, кажется, полностью поглощает скудный лунный свет. Смерть разворачивает свиток передо мной, держа за оба края.
На бархатной поверхности я вижу полотно мелких, светящихся букв, похожих на россыпь звезд на ночном небе. Текст занимает практически всю поверхность свитка. Он длинный и, вероятно, сильно запутанный.
Я пытаюсь вчитаться, разобрать хоть одно слово, но тщетно. Перед глазами плывет, слова рассыпаются на отдельные буквы, ускользают от моего понимания. Волнение, дикий, животный страх, отчаяние — вся эта буря эмоций сливается в единый, непроницаемый туман в голове, мешающий сосредоточиться.
— Если ты согласна со всеми изложенными условиями, прикоснись к нижней части свитка, — произносит парень, указывая кончиком пальца в перчатке на свободное место под текстом. — Сделаешь это, и сможешь продлить существование в своем теле еще немного.
Моя рука, словно против воли, тянется к свитку. Я не размышляю, не сомневаюсь, а просто движима инстинктом самосохранения, желанием вырваться из лап Смерти любой ценой.
— Ты хочешь подписать договор, даже не прочитав его? — Голос Смерти заставляет меня замереть.
Я перевожу взгляд с черной бумаги на его лицо, ища хоть какую-то подсказку.
— А что, если там написано нечто ужасное? — усмехается парень, на этот раз более открыто, явно показывая, что находит эту ситуацию забавной. — Вдруг я обрекаю тебя на вечные страдания? Или, скажем, продаю твою душу какому-нибудь особо жестокому демону? Это, по-твоему, нормально?