Виолетта Стим – Мой господин Смерть (страница 1)
Мой господин Смерть
Виолетта Стим
Эпиграф
Зачем ты так прекрасна? Можно думать,
Что Смерть бесплотная в тебя влюбилась,
Что страшное чудовище здесь прячет
Во мраке, как любовницу, тебя!
«Ромео и Джульетта», Уильям Шекспир
Глава 1. Как я умерла
Бетон — холодный, раскрошившийся, безжалостный. Он впивается в колени тысячей мелких игл, напоминая о том, что я жива. Пока жива. На окраине Эшбрука в Нью-Джерси, на этом забытом всеми людьми пустыре, моя жизнь висит на волоске. И волосок этот — тонкая, перекрученная веревка, стягивающая запястья за спиной. Я пыталась ее развязать. Не получилось.
На мне короткие цветастые шорты и топ — обычные шмотки из секонда, которые я надела для вечерней пробежки за несколько минут до похищения. Изящный наряд для казни, ничего не скажешь. Летняя ночь тепла, но меня колотит. Не от холода — от понимания. От осознания того, что это — конец.
Вокруг меня, словно стервятники, кружат четверо, в черных спортивных костюмах и масках с прорезями для глаз. Отморозки. Типичные исполнители чьего-то грязного заказа. Они притащили меня сюда, на этот пустырь, вышвырнули из машины, как ненужную вещь. И теперь… наслаждаются.
Плакать больше не хочется. Слезы кончились где-то по дороге, пока меня трясло в вонючем багажнике их ржавого «Мустанга». Осталось только принятие. Циничное, горькое, но — принятие.
— Ну что, куколка, доигралась? — слышится голос одного из них — резкий, как удар хлыста.
Молчу. Смотрю прямо перед собой, на трещины в бетоне, напоминающие карту какой-то местности, с разветвленными паутинками дорог и мелкими выбоинами-городами. Карта кажется невзрачной и убогой настолько, что этим напоминает еще и схему моей несостоявшейся жизни. Такая себе жизнь получилась, если честно.
— Язык проглотила? — спрашивает второй, подходя ближе. Чувствую его дыхание — мерзкое, пропитанное алкоголем и злобой.
— Ничего, мы тебе его развяжем, — добавляет третий и я слышу смешки.
Четвертый молчит. Просто стоит и смотрит, и из-за этого кажется мне особенно страшным. Он здесь главный, наверняка. И потому, когда заговорит, его слово станет решающим.
— Может, поиграем немного, а? — раздается голос второго, снова рядом.
Бандит проводит рукой по моей щеке. Грубо. Я вздрагиваю, но не отворачиваюсь. Смотрю ему прямо в глаза, точнее, в прорези маски. Глаз в темноте мне не видно, а жаль. Если бы я смогла их запомнить, но точно сдала бы его копам.
— Не надо, — говорит наконец четвертый, низко и чуть хрипловато. — Сказано — быстро и чисто.
«Быстро и чисто», — эхом отзывается в моей голове. — «Как будто речь идет о… стрижке газона».
Я жду и наблюдаю. За этими тенями в черном. За небом. За трещинами в бетоне. И понимаю, что вряд ли смогу дожить до того момента, когда подам заявление на похитителей в полицию. Выходит, и вправду слежу сейчас за своей… смертью.
— ...Так вот, Айви, киска, — резкий голос возвращает меня к реальности. — Может, все-таки расскажешь нам про своего дружка?
Они уже не раз спрашивали о нем. О Шейне Коупленде, моем бывшем, который втянул меня в эти грязные игры. Игры, к которым я никогда не имела и не хотела иметь никакого отношения. Однако отморозки думают, будто мне есть что им сказать. Если бы так было в действительности, возможно, я смогла бы выкупить свою жизнь в обмен на информацию. Проблема в том, что никакой информации у меня нет.
— Моего дружка? — переспрашиваю я, еще надеясь найти хоть какую-то лазейку.
— Не прикидывайся дурой, — рявкает второй, тот, кто гладил меня по щеке. — Мы знаем, что ты с ним трахалась.
Его тон пугает — этого достаточно, чтобы сбить с меня всякую спесь.
— Я уже говорила вам… я не знаю, о ком вы, — отвечаю я и слышу, что голос дрожит, но стараюсь выровнять его, как могу. — У меня нет никакого дружка.
— Врешь! — кричит третий и подходит ближе, нависает надо мной. — Этот гандон, Коупленд! Где он прячется? Говори, пока цела! И если ты не скажешь…
— …будет больно, — заканчивает за него первый.
Вглядываясь в их маски, я пытаясь понять, блефуют они или нет. Но там — лишь тьма. Догадаться раньше времени не выйдет, остается лишь ждать.
— Он… — начинаю я, чтобы оттянуть еще немного времени. — Он важен, да? Этот Коупленд? Должен вам что-то? Поэтому он скрывается?
Бандиты переглядываются, молчат несколько секунд, и я понимаю, что попала в самую точку. Значит, Шейн сейчас тоже в опасности, и поделом ему. Жаль только, что меня схватили первой.
— Догадливая, — цедит сквозь зубы второй. — Очень догадливая.
— Но я правда не знаю, где он может быть — повторяю я. Мне больше нечего сказать, приходится импровизировать. — Клянусь! За последние пару месяцев мы виделись… может быть, раз или два… Случайно…
— Кончай врать! — рычит первый. Он хватает меня за волосы, дергает вверх. Боль пронзает голову.
— Говори, где он! — кричит третий.
— Я не знаю! — кричу я в ответ. — Не знаю!
— Значит, не хочешь по-хорошему, — заключает четвертый. Он отходит назад, к «Мустангу». Возвращается с битой.
На вид она тяжелая, деревянная, с облупившейся краской. Выглядит угрожающе. На мгновение мне кажется, будто я уже чувствую ее шершавую, холодную поверхность на свой коже. Видела такие не раз у членов местных банд — в Эшбруке их обретается немало. И все они хорошо знают, что именно битой лучше всего наносить побои, ломать кости, проламывать черепа…
Это ждет и меня, ведь так? Смотрю на отморозков и будто бы задаю этот вопрос вслух. Они понимают.
— Последний шанс, сука, — говорит четвертый, поднимая биту, словно меч, над моей головой.
Второй пинает ногой в бок, не сильно, но достаточно, чтобы я чуть не потеряла равновесие:
— Где он?!
Конечно, я могла бы сейчас выдумать историю, любую, несуществующую… Возможно, она даже вышла бы интересной. О том, как Шейн написал мне накануне, сообщил место, где прячется и попросил никому не говорить… Но я — лишь девушка, хрупкая, запуганная, несчастная… Которая не выдержала давления и раскололась, выдав всю информацию бандитам…
Только вот боюсь, они не отпустят меня, даже если я совру. Снова засунут в багажник, потащат с собой, просто для того, чтобы проверить. И вот тогда, когда окажется что моего бывшего нигде, разумеется, нет, мне сделают совсем плохо.
Поэтому, вместо очередной лжи я просто молчу и надеюсь, непонятно на что. Смотрю на биту. На руки, сжимающие рукоятку. На лица в масках. На небо.
— Ну что ж… — бормочет четвертый, и бросает взгляд куда-то в сторону, вдаль, словно ожидая приказа.
Затем замахивается... и мне снова отчего-то кажется, что за спиной кто-то есть.
Я не чувствую удара. Вообще ничего не чувствую. Просто падаю, медленно, плавно, как в замедленной съемке. Ощущение времени внезапно размывается и кажется, будто всего через мгновение рядом со мной уже никого нет. Раздаются шаги и звук заведенного мотора. «Мустанг» срывается с места, вздымая клубы пыли. Они уезжают.
«Спаслась», — проносится в голове мысль, когда я остаюсь на пустыре одна. — «Я спаслась...»
Позволяю себе отдышаться, полежать еще немного, слушая блаженную тишину. Сейчас я искренне наслаждаюсь ей. Вновь обретенной свободой, и пониманием, что отделалась лишь испугом. Конечно, они не хотели меня убивать... Просто разыграли маленькое шоу, чтобы расколоть наверняка. Понимали, что им ничего не будет, если просто поорать, замахнуться, а затем уехать. Ведь их несостоявшаяся жертва так обрадуется, когда все закончится, что уж точно не побежит в полицию...
Конечно, мне это и не нужно. Только прийти домой и обнять своих родителей и маленькую сестренку. Они наверняка заждались меня с пробежки. Пора уже заканчивать этот кошмар и возвращаться в наш трейлерный парк.
Вспомнив про веревки, я шевелю руками, думая о том, как бы освободиться. Может, найти поблизости какой-то осколок и… Но вдруг понимаю, что руки уже свободны. Неужели кто-то из отморозков успел их развязать? Может, я ненадолго отключилась?
Внезапно до меня доходит, что не я слышу больше не только гула автомобилей или чьего-то присутствия…. А совершенно ничего. Ни дуновения ветра, ни шелеста кустов… Как будто кто-то нажал на паузу в плеере. И бетон больше не колет, не впивается в кожу… Так, как если бы вместо него был мягкий матрас. И это уже совсем странно.
Пока осознание медленно накрывает меня холодной волной, сквозь невозможную тишину прорезается единственный звук. Нет, даже рев. Мощный, нарастающий, сотрясающий воздух. Мотор мотоцикла?
Облако пыли, поднятое колесами, вновь окутывает меня целиком. Я инстинктивно зажмуриваюсь, а когда решаюсь посмотреть, то понимаю, что прямо передо мной, в нескольких ярдах, на самом деле остановился мотоцикл.
Первое, что бросается в глаза — это ноги. Тяжелые ботинки и черные, мотоциклетные штаны, обтягивающие сильные бедра. Затем чьи-то руки в кожаных перчатках рывком поднимают меня на ноги. Без слов. Без эмоций. Просто ставят, как куклу.
Я стою, покачиваясь, и смотрю на своего… спасителя? Он высокий, широкоплечий. С подтянутой, спортивной фигурой, которую не может скрыть даже мотоциклетная экипировка, похожая на футуристичную броню. На голове — шлем, черный и глянцевый, в форме черепа. Дорогая и эксклюзивная штука. Ни у кого таких раньше не видела.
За его спиной, словно ощетинившийся темный зверь, готовый к прыжку, стоит мотоцикл. Не просто транспортное средство, а настоящее произведение искусства, в котором каждая деталь так и кричит о мощи и превосходстве.