Виолетта Стим – Мой господин Смерть (страница 18)

— Если бы она решила покончить с земным существованием самостоятельно, вне плана Департамента, то никогда не попала бы в Изнанку. Такие отправляются сразу в общий адский котел, — парирует Морт, закидывая ногу на ногу и лениво откидываясь на спинку дивана.

— Не будь таким скучным, расскажи нам больше! Правильно ли я понимаю, что ее кончина все же была запланирована и задокументирована мойрами, прядильщицами судеб? — тут же оживляется Бельфегор. — Или ты заполучил это сокровище иным способом, мой друг?

— С чего бы герцогу ада проявлять подобное любопытство? — спрашивает Морт, и хочет добавить еще что-то, но его внезапно прерывает Мальфас, срочно пожелавший еще бурбона.

Об этом он тут же заявляет вслух, обращаясь ко мне, как к собственной рабыне.

— И двигай ногами поживей, смертная, пока мы тут все не осыпались прахом, — добавляет Мальфас и гогочет так, будто изрек нечто сверхостроумное.

В другой раз Бельфегор ловит меня уже в холле, после очередного своего визита.

— Я рад видеть, что в этом мрачном особняке наконец-то появился кто-то особенный, — говорит он, не сводя с меня внимательного взгляда. — Морту сказочно повезло, хоть он того пока еще сам не понимает.

Услышать теплые слова, пусть и от демона, даже в виде дежурного комплимента, кажется мне приятным. От хозяина особняка таких слов точно не дождешься, поэтому я улыбаюсь.

— Прими от меня этот маленький подарок, — Бельфегор протягивает мне изящную, серебряную брошь в виде змеи, обвивающей яблоко. — И носи ее всегда, на удачу. Такие мелочи очень важны, особенно здесь, в Изнанке. Уверен, она будет тебе к лицу.

Я не успеваю ничего ответить, как вижу Морта, выходящего из гостиной. Он явно замечает брошь в протянутой руке друга, однако смотрит не на нее, а на меня. И, по всей видимости, совсем не рад происходящему.

— Спасибо, — говорю я, улыбаясь Бельфегору еще шире и сразу прикалываю украшение к своей рубашке. — Я обязательно буду ее носить.

Не то, чтобы я и в самом деле собираюсь это делать... На самом деле я забываю о броши сразу же, как только поднимаюсь к себе наверх и переодеваюсь, готовясь ко сну. Однако чуть подразнить Морта в тот момент показалось мне забавным.

Ни разу не видела, чтобы эти визиты и посиделки с друзьями перерастали в нечто более шумное. Ведь, как бы там ни было, работа для Жнеца важнее всего остального.

Он не пропускает ни единого дня, никогда не позволяет себе послаблений. И отправляется на нее в любом настроении и состоянии — будь он раздражен, задумчив или весел, даже если накануне явно перебрал с вином.

В его странном, не существующем в реальном мире телефоне, который вибрирует по несколько раз в день, отображается точное расписание прибытия порученных сотруднику душ, составленное в Департаменте Вечности. Морт всегда знакомится с ним заранее, и мы приезжаем на место за несколько минут до того, как души переходят границу Изнаки.

Когда Морт поднимает их из тел, большинство душ уходят мирно, даже, я бы сказала, с покорностью судьбе. Они словно ждут своего Жнеца и этого взмаха косы, освобождающего их от земных оков. Но иногда, в редких случаях, кто-то сопротивляется. Душа, не желающая покидать привычный мир, падает на колени, умоляет, цепляется за жизнь, которую уже не вернуть.

Именно в такие моменты я каждый раз ловлю на себе насмешливый взгляд Морта. Он словно проверяет меня, испытывает мою реакцию, мою верность, мою…

пригодность

.

— Нет, благодарю, — произносит он в такие моменты подчеркнуто вежливо, обращаясь к умоляющей душе, но с едва уловимым оттенком иронии, предназначенной, как мне кажется, совсем не ей. — У меня уже есть слуга. И она меня вполне устраивает.

Однако, попадаются и другие случаи. Такие, которые резко отличаются от привычного течения работы Морта. Те моменты, когда ему сообщают о переходе души в Изнанку постфактум, как правило, в виде срочного звонка из Департамента. Те самые особые клиенты, о которых Морт говорил с Лилит.

Онвсегда поручает мне избавляться от их тел, уничтожать следы… Я делаю это все больше механически, относясь к приказам Смерти, как к работе. Неприятной, грязной, но отчего-то необходимой. И искренне считаю, что, наконец-то справляюсь со всем, что уготовила мне судьба. Приближаюсь ближе к своей главной цели.

До того самого дня, когда мы снова…опаздываем.

***

Мы приезжаем на пустую подземную парковку. Огромное, гулкое, полутемное пространство, освещенное лишь редкими мерцающими лампами. Наша клиентка уже лежит там, на холодном, грязном бетоне.

Моя лучшая подруга. Марла Мур.

Я не сразу ее узнаю. Каштановые, всегда тщательно уложенные волосы сейчас спутаны и перепачканы в чем-то липком, а лицо, раньше такое красивое и живое, искажено гримасой смерти в застывших, остекленевших, карих глазах.

Но самое страшное — это голова. Пробитая. Раскроенная. Как будто…

Я зажимаю рот рукой, чтобы сдержать рвущийся наружу крик.

Ужас и горе, как две гигантские волны, захлестывают меня, лишая способности двигаться, говорить, да и вообще — здраво мыслить. Морт же сохраняет привычное профессиональное спокойствие и направляется к телу Марлы уверенным, размеренным шагом, думая лишь о работе. Не замечает, не знает, не понимает, даже не догадывается… о том, кому именно сейчас поможет осуществить переход.

Тогда-то меня и прошибает какой-то первобытный, животный инстинкт. Отчаянное желание помочь. Уберечь. Сделать хоть что-то. Возможно, это последняя, бесполезная попытка повлиять на происходящее, или искупить свою вину за то, что я не смогла ее защитить.

Совершенно не отдавая себе отчета в своих действиях, я хватаю Морта за рукав черной мотоциклетной куртки. И сжимаю так сильно, что костяшки моих пальцев белеют.

Жнец останавливается, причем так резко, словно натыкается на невидимую стену, и медленно поворачивает голову в шлеме-черепе в мою сторону.

— Это… это моя подруга, — бормочу я, с трудом разжимая сведенные судорогой губы. — Я знаю ее. Это Марла…

Имя подруги скребет по горлу, подобно колючему, сухому кому земли. Уверена, что больше не сумею повторить его или произнести вслух целиком. Не смогу признать, что это она. Что ее больше нет.

Морт молчит и лишь хмурится, но затем, к моему удивлению, его поза смягчается. Едва заметно, почти неуловимо, однако я вижу это. Неужели, проблеск чего-то, похожего на понимание? Или, может быть, даже сочувствие?

Он осторожно отцепляет мои пальцы от своего рукава, и возвращается к мотоциклу, чтобы оставить там шлем. После чего вновь направляется к Марле. Что-то меняется и в его походке — она тоже словно бы становится осторожнее, мягче. А когда Морт бесшумно опускается рядом с ней на одно колено, то долго и пристально вглядывается в искаженное бледное лицо.

Бусины обсидиана звякают на его запястье, когда он дотрагивается пальцами до ее лба. Я затаиваю дыхание. Знаю, что дальше произойдет, видела уже много раз. Но сейчас все ощущается совершенно иначе.

Душа Марлы такая же, как и остальные, полупрозрачная, красноватая и… растерянная. Кажется, она явно думает, что просто упала, и теперь какой-то красавчик помогает ей подняться. Я даже вижу, как на мгновение вновь вспыхивают озорные искорки в ее глазах. Подруга выпрямляется и кокетливо поправляет волосы. Она не знает. Как и все. Как и я, когда-то...

Морт уточняет ее данные, спрашивает что-то об обстоятельствах смерти. И, хоть он обращается с ней не так как, с другими, а будто бы более успокаивающе, пытаясь облегчить ситуацию… выражение лица Марлы все равно начинает меняться.

— Тебе нечего бояться, — слышу я его голос. — Я здесь, чтобы помочь тебе и открыть дорогу дальше...

Однако слова, как бы осторожно ни были сказаны, все равно оказывают обратный эффект.

— Ты еще кто такой, белобрысый? — бормочет она и пятится назад, даже не замечая, что наступает на волосы собственного тела. — Докопаться до меня решил, да? Открою тебе секрет, с девушками так не флиртуют!

Я больше не могу оставаться в стороне и бросаюсь к ней, вопреки всем негласным правилам, по которым слуга должна молчать и ждать приказа.

— Марла! Марла! — кричу, захлебываясь слезами, которые жгут мне глаза и стекают по щекам. — Это я, Айви! Ты меня видишь?

Протягиваю к ней руки, пытаясь обнять. Но, конечно же, мои пальцы проходят сквозь призрачную бесплотную фигуру. Только Смерть может взаимодействовать с душами умерших.

Марла поворачивается ко мне и прозрачные глаза расширяются.

— Айви? О боже мой! Почему ты плачешь? И вообще, почему ты здесь? — шепчет она, все еще пытаясь отойти от Морта подальше. — Что все это значит?! Кажется, я попала в какую-то очень стремную ситуацию, Айви...

Я не могу ответить так сразу. Слезы душат меня, перехватывают горло, мешают дышать. Только качаю головой из стороны в сторону… И рыдаю так, как никогда в жизни.

— Ты умерла, Марла, — выдавливаю я наконец. — Мне так жаль… Так жаль… что я не смогла… Не успела…

Осознание приходит к ней не сразу. А как и ко мне, постепенно и мучительно. Она оглядывается на свое тело, на которое я ей указываю, и едва ли не падает. Замирает. И смотрит на меня.

— Я... умерла? — переспрашивает она, хотя видит все собственными глазами. — Реально что ли… умерла? Нет, Айви… Что за тупой пранк?..

— Думаешь, это и в самом деле может походить на розыгрыш? — тихо уточняет Морт, делая шаг к ней.