Виолетта Орлова – Зловещие топи (страница 68)
Так, Миррит стал единственным и неповторимым обладателем ключа от запасной двери. Теперь пройдоха мог преспокойно покинуть свое временное пристанище и так же беспрепятственно вернуться обратно. В принципе, ему и так позволяли встречаться с родителями вне больницы, ибо мальчик на самом деле был не так уж и болен. Но ведь куда интереснее самому нарушить запрет, сделав что-нибудь дерзкое и непременно противоречащее всем правилам, принятым в Короедникова?
В одну памятную ночь Миррит совершил благополучную вылазку на свободу; более того, ловкач купил ребятам винотеля, который они весело распивали до самого утра. А потом врачи недоумевали, что пациенты общего отделения ведут себя странно, равно как недоумевал и садовник, обнаружив под старым орешником целую груду пустых бутылей. Зато Миррит стал звездой. Впрочем, эффект от этой славной проделки уже немного поутих; нужны были новые, куда более дерзкие забавы.
Парень смутно догадывался, что подозрительная парочка закадычных друзей сможет подкинуть ему новые идеи. Поэтому сегодня он намеренно искал Тина, а теперь, увидев его вдвоем с Даниелом, хитро прищурился.
– Эй, сосед, мы тут с Калмом решили предать забвению нашу недавнюю размолвку и позвать тебя с нами купаться. Пошли сейчас? Хотя, как погляжу, новенький занял все твое внимание? – язвительно поинтересовался парень, но тот, к кому было обращено это лестное предложение, не отвечал, а лишь усиленно тер глаза кулаками, пытаясь уничтожить следы недавнего расстройства.
– Да ты, братец, никак пла-а-чешь? – с неподдельным интересом воскликнул Миррит, предвкушая занятную сплетню.
– Песок в глаз попал, – буркнул Тин хриплым голосом. – Никуда я не пойду, проваливайте.
– Да что с тобой, приятель? – протянул дотошный сосед, подойдя ближе. – Тебя как подменили, честное слово. Разве ты был не с нами, когда мы планировали скормить новичку мой тухлый носок? И когда мы…
Миррит не закончил свою возмутительную речь, ибо потерявший терпение Даниел рывком поднялся с места и угрожающе направился в его сторону. Он был на целую голову выше забияки и, несмотря на излишнюю худощавость, довольно хорошо сложен. Язык бы уже не повернулся назвать этого статного молодого человека тщедушным. Очевидно, Миррит подумал о том же самом, ибо опасливо отступил на два шага назад.
– Мои родители – известные во всем Беру ученые, и ботаника – основная их специализация. Ты ведь не хочешь однажды обнаружить в своем чае слабительную траву? – предельно вежливым голосом осведомился Даниел, глядя прямо в глаза задиристому соседу Тина. Миррит действительно искренне не желал подобного исхода; посему ему оставалось лишь злобно сощуриться и поплестись восвояси.
– Ты еще пожалеешь о своем дерзком поведении, ботаник! – буркнул он себе под нос.
Когда Даниел повернулся к Тину, то застал своего друга в той же позе, нервно сжимающего виски обеими руками. Сын Дорона был в отчаянии.
– Дан, ты ведь не веришь, что я мог напакостить тебе? Надеюсь, ты не поверил Мирриту? – преодолевая жгучий стыд, прошептал Тин.
– Кому? Этому злобному столичному снобу? – презрительно рассмеялся Даниел. – Ни за что на свете!
– Ты так изменился, Дан… Я не узнаю тебя прежнего. Ты стал таким уверенным в себе, спокойным…
– Ах нет, Тин. Я все еще жуткий пессимист.
– Думаешь, мы выберемся отсюда? И поможем нашим друзьям?
Даниел загадочно улыбнулся.
– В конце недели в больницу придет моя мама. Под предлогом навестить меня она занесет одежду, чтобы ты смог сменить эту ужасную пижаму. Единственное, я еще не планировал в деталях наш побег.
– Но ведь если мы просто исчезнем из больницы… Ты понимаешь, что меня будут везде искать? Родители сообщат жандармам, а те заявятся в твой гнездим… Страшно даже подумать, что тогда будет!
Лицо Даниела помрачнело.
– Да, если мы убежим вместе, боюсь, меня сочтут главным зачинщиком. Но смотри. Мама оплатила мое пребывание в больнице лишь на две недели. Мне вовсе не обязательно отсюда сбегать, более того, это просто глупо. Я спокойно дождусь окончания лечения, а потом меня заберут родители. Тогда ни одна живая душа не заподозрит, что я как-то связан с твоим исчезновением.
– Не знаю, не знаю. Вон с каким подозрением Миррит пялился на нас. В таком случае, нам стоит видеться реже. И вообще, мне придется вести себя, как раньше. То есть ходить со всеми купаться, а вечером – на салюты.
– Да, ты прав. Я согласен с тобой. Никто не должен догадаться, что мы с тобой близкие друзья.
– Но скажи мне, Дан, как же твои родители вообще согласились на подобную авантюру?
Даниел скромно пожал плечами.
– Наверное, я смог привести вполне разумные доводы. Родители обожают, когда я занудно раскладываю все по полочкам. К тому же они еще не знают о том, что после твоего вызволения мы направимся в Полидексу. Они-то полагают, мы будем мирно продолжать учебу в Троссард-Холле.
– Ты соврал им?
– Просто не рассказал всей правды. Мама и так жутко переживала из-за авантюры с больницей. Но зато она поверила в то, что ты абсолютно здоров!
– А мой отец… Должно быть, ты ненавидишь его?
Даниел нахмурил брови, и на его ясное спокойное лицо легла тень. Юноша вновь очень живо вспомнил унизительное представление, разыгранное Дороном; и хоть судили не его самого, Даниелу представлялось, будто и он вместе с Артуром находился на стуле подсудимых. Когда искренне любишь друга всем сердцем, то не столь сложно представить себя на его месте и разделить с ним не только радости, но еще и тяготы, идущие со счастливыми моментами рука об руку.
– Нет, Тин. Я не ненавижу его. Но… Все-таки очень хорошо, что ты не был тогда с нами на суде.
– Эх, Дан. Когда я думаю обо всем случившемся, меня пробирает дрожь. Как теперь простить отца? В жизни больше не заговорю с ним!
– Дорон искренне любит тебя и желает добра. Просто он не разобрался в ситуации, отчего, увы, ни один из нас не застрахован.
Тин передернул плечами; в глазах его плескалась душевная мука.
– Из-за меня все так получилось! – еле слышно пробормотал он себе под нос. – Артур теперь навсегда потерял возможность обосноваться в Беру! Не говоря уже о том, чтобы искать отца, свободно перемещаться по Королевству! Бедная Диана… Ее я тоже подвел своей дурацкой болезнью. Что теперь делать? Ума не приложу, как все исправить?!
– Да, ситуация скверная, согласен. Но мы попробуем найти Артура и вызволить его из колонии. Правда, пока не знаю, каким образом… Охотники имеют право отлавливать беглецов и даже стрелять по ним из арбалета. Отчего-то меня это не удивляет, особенно после знакомства с Шафран. Но я стараюсь не думать об этом. На каждый день и так довольно своих забот; проблемы надо решать постепенно. Примерный план такой: сперва выберемся из этой «чудесной» больницы. Затем заберем Алана из Той-что-примыкает-к-лесу и отправимся в Полидексу. Уверен, такой пройдоха как он, сможет придумать что-нибудь путное. Главное, не терять времени и все делать быстро.
– А в колонии… Как думаешь, там хорошо обращаются с заключенными? Их исправно кормят? – со страшным беспокойством вопрошал Тин, однако Даниел, увы, не представлял решительно ничего о жизни Артура в Доргейме.
– Не волнуйся, Тин. Ты же его знаешь. Он нигде не пропадет, наш друг. Главное сейчас – организовать твой побег. Я же еще поразмыслю на этот счет, но сперва поговорю с мамой. Скоро она придет навестить меня. Вместе мы придумаем, как выбраться. А до сего момента тебе лучше временно забыть о том, что мы друзья.
– Боюсь, я и так слишком долго забывал об этом, – виноватым голосом проговорил Тин. – Я страшно обиделся на вас и напридумывал себе единорог знает чего. Да еще и моя врачиха мне мозги запудрила; кажется, они у меня за время пребывания в больнице совсем уменьшились. Я даже размышлять не могу, как раньше: сознание путается.
– Не переживай, приятель. Я на тебя не в обиде. Да и никто из нас. Твоей вины в произошедшем нет. Но сейчас послушай меня и веди себя, как раньше. Нам нужно привлекать как можно меньше внимания.
– Я постараюсь, – неуверенно пробормотал Тин, из-под своих ресниц с восхищением наблюдая за Даниелом. Удивительное дело: как может поменяться человек, если однажды сам того захочет! Вечно унылый, сгорбленный, испуганный и робкий, Даниел сейчас столь же не походил на самого себя, сколь обычный дождевой червяк не походит на парящего в небе гордого орла. Казалось, юноша примерил однажды костюм смелого и уверенного человека, да так и остался в нем. Его лицо пылало мужеством и внутренней силой, темные глаза горели воодушевлением, да и вообще он весь выпрямился, расправился, как растение после обильного полива. Тонкие черты его лица, в былые времена казавшиеся излишне мелкими и неприятными, теперь придавали его облику благородства.
– Ты так изменился, – вновь тоскливо повторил Тин, с огорчением думая, что он сам еще пока, увы, далек от идеала. – Куда девалась твоя манера говорить: «Добром это не кончится»?
Даниел приятно рассмеялся, и ласковый смех его тоже как будто стал на порядок выше, увереннее и смелее.
– Я по-прежнему убежден в наихудшем исходе развития событий, однако, кажется, в моем сердце начала маячить вера в то, что даже самое плохое, что с нами происходит, может впоследствии обернуться чем-то хорошим.