Виолетта Орлова – Зловещие топи (страница 70)

Прошла еще одна бесконечно длинная неделя. И вот на территории больницы появилась новая посетительница – миловидная женщина, весьма похожая на учительницу. Приход ее не остался без внимания: главный врач принялся льстиво уговаривать ученую даму оставить сына в больнице еще на пару неделек в целях профилактики, медсестры попытались усадить ее в гамак и напоить крепким чаем, настоянном на древесной коре, а злобный Миррит, одержимый сумасбродной идеей досадить новичку, крутился поблизости, как голодный волк. Плазмодия Фук, однако, с очаровательной легкостью отворотила всех от себя: врачу она с улыбкой пожелала в целях профилактики заниматься больше больными, а не посетителями; медсестрам посоветовала самим угоститься чарующим напитком, а Миррита она властным взмахом руки отправила за Даниелом.

– Не стойте на месте, мальчик, позовите же скорее моего Дани, – вежливо и строго попросила она, поправив вечно спадающие с переносицы очки.

– Я вам не слуга, – себе под нос буркнул столичный франт, отправившись все же на поиски проклятого новичка, будь он трижды неладен.

– Там твоя родительница пришла, – сказал он, изменив выражение лица на доброжелательное сразу же, как увидел того, кого искал. Ему пришла в голову мысль, что новичок захочет познакомить его с матерью, и он тем самым будет наблюдать за их общением на совершенно законных основаниях.

Даниел сперва с подозрением покосился на льстиво улыбающегося гонца, но затем весело произнес:

– Отлично, спасибо!

– Не за что, – умильно ответил Миррит, преданно следуя за Даниелом, как собачка на привязи. Сын академиков вновь смерил дотошного парня удивленным взглядом, но ничего не сказал.

В зале ожидания в нетерпении переминалась с ноги на ногу его мать, опасливо принюхиваясь к эвкалиптовому испарению. Но заметив только дражайшего сына, она улыбнулась во всю ширину рта и раскрыла объятия:

– Дани! Как я рада тебя видеть!

– Я тоже, ма, – смущенно улыбаясь, проговорил счастливый Даниел, краем глаза продолжая следить за навязчивым соседом Тина. И чего он к нему прицепился, в самом деле?

Между тем, Миррит, увидев, что никто не собирается его представлять, принялся беспокойно наматывать круги вокруг гамака, куда присели сын с матерью, и с напряжением прислушиваться к их словам. Ему все хотелось выяснить что-нибудь скабрезное, пошлое, скандальное, что разом бы испортило жизнь мерзкому новичку. Но как ни напрягал он слух, ничего занятного выяснить так и не удавалось. Обычная болтовня матери и сына: кудахтанье наседки перемежалось сдержанными и весьма осторожными репликами Даниела.

Затем они встали, решив прогуляться по больничному парку. Миррит чрезвычайно оживился, ибо предвидел, что те захотят уединиться и обсудить какие-нибудь возмутительные секреты. Впрочем, парень не мог слишком уж выдавать себя; ему приходилось петлять далеко позади, подобно заправскому шпиону скрываясь за аккуратно постриженными туями. Но вот мать и сын остановились под раскидистой липой: отличное место для тайных разъяснений. Миррит, приблизившись, в предвкушении замер, боясь даже вдохнуть; ему казалось, что он непременно выдаст свое присутствие, однако двое беспечно ворковали в сени дерева, не особенно обращая внимания на окружающую их обстановку.

– Ты уже с кем-нибудь подружился, Дани? – с ласковым беспокойством спрашивала Плазмодия Фук.

– Ах, не знаю, мама… Почти ни с кем. Все какие-то странные, может, из-за своих недугов.

Миррит осторожно втянул носом воздух; он уже так долго сдерживался, что мог бы, наверное, ненароком и задохнуться, но крайнее любопытство и страх, что его обнаружат, были сильнее даже самых естественных для всех людей желаний. Юноша обратился в слух и, как ему казалось, тело его приняло форму огромного уха, нетерпеливо ожидающего скандальной информации.

– Разве ты не общаешься с Тином?

– Нет, мама, судя по всему, он не очень-то рад меня видеть.

– Бедняжка! Тебе, наверное, одиноко? Так давай я немедленно заберу тебя отсюда, вижу, ты и так выглядишь здоровым и отдохнувшим.

– Да ладно, ма, все не так уж и плохо. Есть тут один парень, с которым я бы искренне хотел подружиться. Он мне кажется самым нормальным и разумным, правда, он даже не из моей палаты. Кажется, он склонен к наукам, как и я.

Миррит от жгучего любопытства вытянул шею, уподобляясь гусю на скотном дворе. Вот тебе и новости! С кем это желает сойтись одичавший новичок? По его поведению вообще не скажешь, что он желает общаться с другими ребятами.

– И кто же этот прелестный мальчик?

Действительно, кто бы мог быть этим загадочным объектом симпатий новичка?! Еще и любитель учиться! Пожалуй, из всех обитателей общего отделения не сыскался бы ни один человек, хоть сколько-нибудь заинтересованный науками. Да, они все были в той или иной степени больны, но все же не так серьезно.

– Его зовут Миррит, – скромно ответил Даниел, а тот, чье имя только что было произнесено, потрясенно замер, ошеломленный.

Плазмодия кивнула головой.

– Ну так подружись с ним. Уверена, такой интересный и знающий человек, как ты, сможет увлечь любого. Заговори с ним об особенностях крапивы двудомной или о таксономии подорожника.

Даниел смущенно улыбнулся. Мать и сын продолжили разговаривать на какие-то отвлеченные и совершенно незанимательные темы, касающиеся растений, а Миррит все никак не мог прийти в себя от удивления. Значит, это его считают самым разумным, смышленым и именно с ним хотят подружиться! Невероятно! Не то чтобы Миррит совсем сомневался в способностях своего разума, но все же никогда и не переоценивал его скромные возможности. А тут заявили, что он интересуется науками – просто восхитительно! И это при том, что единственная материя (кстати, весьма далекая от научной), целиком и полностью занимавшая Миррита, касалась того, как бы получше досадить новичку и навсегда изгнать его из отделения психических!

Парень гордо расправил плечи: он сразу почувствовал себя на порядок выше, и главное – смышленее любого постояльца больницы. Еще немного послушав разговор, Миррит отошел в сторону, желая размять ноги. От нудных перечислений всевозможных характеристик растений его болезнь, казалось, начала прогрессировать с удвоенной силой. Лучше бы он пошел с Калмом купаться. С другой стороны, тогда он не узнал бы ничего дельного о своей персоне. И, судя по всему, лучшая тактика в его случае – немедленное сближение с врагом, дабы выяснить про него как можно больше. На том порешил про себя довольный Миррит, отправившись все же на пляж.

После купаний и водных развлечений юноше заметно полегчало, ибо голова его наконец избавилась от всего, связанного с растительным миром. Тогда он решил отыскать Даниела, чтобы перейти к операции, которую он про себя окрестил «сближением».

Новичок в полном одиночестве сидел в саду под разлапистым тиковым деревом и, очевидно, грустил, либо же предавался своим замысловатым крапивным размышлениям.

– Привет! – крикнул ему Миррит, бесцеремонно прервав его медитативное настроение. Даниел поднял голову и робко улыбнулся, что сразу же ужасно понравилось соседу Тина. Он подошел к нему и с покровительственным видом спросил:

– Почему ты сидишь тут один? Почему не пошел на пляж вместе со всеми?

– Честно говоря, я думал, что мне здесь не особенно-то и рады, – с затаенной грустью промолвил новичок, а лицо его, приобретшее расстроенное выражение, сделалось очень похожим на лицо прежнего Даниела – вечно недовольного своей судьбой.

«Да, тебе не рады, дурень, но я тебе об этом не скажу», – с неким злорадством подумал про себя Миррит, а вслух сказал:

– Брось, просто здесь каждый сам за себя. Мы общаемся друг с другом, когда нам этого хочется, и, напротив, если кто-нибудь начинает надоедать – стараемся избегать такого человека. Душевное равновесие каждого и есть для нас самая большая ценность. Я, например, сегодня с удовольствием пообщался бы с тобой. Разумеется, тебе не стоит рассчитывать на что-то большее. К вечеру, скорее всего, мой интерес пройдет, и я продолжу игнорировать тебя.

Даниел скользнул печальным взором по лицу Миррита.

– Жаль, – расстроенно пробормотал он. – Теперь мне особенно нужна поддержка друга.

– Ну, сегодня ты можешь на меня рассчитывать, как на самого себя, – для виду подумав, снисходительно заявил Миррит. Его собеседник слабо улыбнулся.

– Я ни с кем не могу поделиться своей историей, даже с врачами. Увы, мне совсем некому довериться.

– В чем дело, приятель? Ты так сильно болен? Можешь рассказать мне про свои болячки, я не против. Я тоже поделюсь с тобой своим диагнозом. Потом сравним и решим, чей хуже.

Даниел покачал головой.

– Ах, нет. Дело вовсе не во мне. Я уже почти здоров. Но вот один человек очень меня беспокоит…

– Да кто же? – жадно воскликнул Миррит, не в силах подавить возникший в его сердце алчный интерес узнать что-нибудь необычное.

– Твой сосед.

– Калм?

– Ах, если бы он.

– Тин, что ли?

– Ты сам назвал его.

– Так значит, это Тиннарий серьезно болен?

Даниел, не отвечая, тяжело и прерывисто вздохнул.

– А ты-то сам откуда знаешь про его болезнь?

– Я все про него знаю. Мы с ним близкие друзья еще со школы. Ты, может, не слышал – мы были учениками Троссард-Холла, а потом вместе бросили учебу и отправились в путешествие.