Виолетта Орлова – Зловещие топи (страница 72)

– Если закричишь – убью тебя в два счета.

Миррит испуганно завернулся в свое одеяло, надеясь, что тонкая преграда спасет его от полоумного соседа.

– Уйди, уходи, иди спать! – слабым голосом прошептал он. Но Тин лишь осклабился в злобной ухмылке.

– По всему отделению ходит слух, что ты ключник.

– Что?

– Ты отдашь мне ключ от запасной двери немедленно. Иначе я убью тебя. Как проделал это с Дигитом, Правсом, Левитом, Чиннерси....

– Да-да, я дам то, что ты просишь, только замолчи! Не хочу это все слышать! – в отчаянии простонал Миррит и, быстро отогнув край матраса, достал новенький блестящий ключ. Тин без слов вырвал его из рук дрожащего Миррита и, подобно бесплотному духу, растворился в темноте.

«Не позвать ли врачей?» – мелькнула рациональная мысль в голове у Миррита, но он тут же отбросил эту идею. Вдруг полоумного опять вернут к ним в палату? А он не желал ни секунды более находиться рядом с этим серийным убийцей. Рядом громко всхрапнул Калм, и Миррит вздрогнул, чуть не упав с постели. А вдруг и Калм не такой уж нормальный, как может показаться с первого взгляда? А что если они тут все в этом отделении сумасшедшие? Миррит подумал, что завтра же сообщит отцу, что чувствует себя превосходно и хочет вернуться домой. Тем более что скоро должна начаться учеба. Лучше уж он немного потрудится среди нормальных людей, чем побездельничает еще хоть один день с полоумными психами.

Пока юноша предавался столь полезным для него размышлениям, Тин во всю прыть мчался по садовым дорожкам, надеясь, что шуршание гравия не выдаст его с потрохами. Ах, как это все было волнительно! Он до конца не был уверен в успехе, а особенно в тот момент, когда Даниел с абсолютно серьезным лицом выложил ему свою сумасбродную идею реализации побега. Тину до сих пор не верилось, что Дан сам придумал все это. Скорее Артур был бы способен на нечто подобное, но никак не безынициативный мальчик, который ранее всегда предпочитал все делать по слову других.

Ребята сперва никак не могли придумать ничего путного, ведь дотошный Миррит следил за каждым их шагом. Как можно было осуществить побег в таких трудных условиях? С другой стороны, надо было представить все так, чтобы никто ни в коем случае не заподозрил Даниела. Тин не хотел подводить семью добрых академиков, которые не только искренне поверили каждому слову сына, но еще и согласились поддержать заговорщиков в подобной сумасбродной авантюре.

Обо всем об этом юноша думал, пока бежал к заветной двери в конце больничного парка. Ночью следили только за главным входом; по крайней мере, юноша очень на это рассчитывал. Однако каким же было его разочарование, когда он увидел толстого охранника в больничном халате, сидевшего на длинной скамье прямо напротив выхода! Что же делать, как теперь пробраться? Незадачливый беглец чуть не застонал от отчаяния. Ведь до сего момента удача была на его стороне. А что теперь, неужели возвращаться обратно в палату? Нет, он и так слишком долго пробыл в больнице, будучи при том абсолютно здоровым, с него хватит.

Впрочем, приглядевшись внимательнее, юноша увидел, что бравый страж задремал на своем посту. Он согнулся в три погибели, опустив громоздкую голову в белом чепчике на руки, рискуя свалиться со скамьи. Тин крадучись подошел к двери. Руки его дрожали, покуда он проворачивал ключ в замочной скважине. Сочный храп со стороны охранника заставлял его буквально трястись от страха. Но вот спасительная дверь открылась, и беглец бесшумно выскользнул на свободу. Ошалев от радости и одновременно страха, Тин, будто вспугнутый заяц, кинулся прочь от больницы, петляя по благоустроенным улицам Ласточкиного графства. Наверное, он бы еще долго так бежал, совершенно ошалев от опьяняющего чувства свободы. Но одно происшествие все же заставило его остановиться и поразмыслить над произошедшим.

Некий пожилой господин, от старости позабывший месторасположение своего гнездима, так испугался, увидев Тина, что, отбросив в сторону трость, кинулся прочь куда-то в подворотню. Юноша же остановился, недоумевая от того, что могло столь сильно напугать почтенного старца. Впрочем, он почти сразу все понял.

– Дуралей! Вот кто я! – вслух с отчаянием воскликнул мальчик. Дело в том, что он вспомнил, что по-прежнему находится в пижаме, а его новенький костюмчик, который ему передала Плазмодия Фук, благополучно дожидается хозяина в больничной палате. Испортить все дело одним досадным промахом – как он мог! Подвести Даниела, родителей, Артура, Диану, да что там говорить – всех! Разве сможет он теперь в одной пижаме спуститься с дерева? И пусть даже у него лежит в кармане пропуск в нижнее графство на имя Даниела Фука, что с того? Ведь лежит-то он в кармане пижамы, этого позорного одеяния, которое выдаст его с головой!

Бедный юноша прислонился спиной к какому-то роскошному гнездиму, а плечи его начали подрагивать в такт рыданиям. Все пропало, его вернут в больницу!

Глава 16. Мы нищи, но многих обогащаем; мы ничего не имеем, но всем обладаем

Ночь окончательно вступила в свои права: чернильная мгла окутала местность, где-то на отдалении лаяли тощие шакалы, ехидно смеялись голодные гиены, а косматые совы устрашающе хлопали крыльями. Снег надсадно мельтешил перед глазами, лютый холод пробирал до самых внутренностей, а клипсянин, оцепеневший и безвольный, все никак не мог заставить себя подняться. То беднягу нещадно мутило, то ему в полубреду казалось, что по дороге проезжают шумливые повозки, которые непременно задавили бы его, ибо он беспомощно распластался прямо по центру проезжей части. Но, к счастью, Разбойный тракт пустовал, крики диких тварей тоже стихли, и создавалось впечатление, будто Артур был здесь единственным живым существом.

Впрочем, в подобном определении и то приходилось сомневаться: настолько жалким и обессилевшим он теперь выглядел. Его роскошный черный фрак едва ли спасал от пронизывающего ветра, а франтоватые актерские штаны со звездами, хоть и будучи шерстяными, почти не согревали. Прошло немало времени, прежде чем Артур почувствовал себя лучше. Когда стеснение в груди отступило, равно как и тошнота, клипсянин, превозмогая себя, поднялся на ноги. К своему огромному удивлению он заметил неподалеку на земле какое-то черное тряпье, наполовину занесенное снегом. Подойдя к предмету и хорошенько рассмотрев его, юноша понял, что это не что иное, как теплая бурка из войлока – весьма распространенный элемент одежды для жителей степей. Удивительный подарок пришелся как нельзя кстати – без теплой одежды Артур бы околел от холода, не пройдя и нескольких единометров.

Впрочем, от кого же был сей замечательный дар? Юноша наморщил лоб, припоминая. В «Славном послевкусии» ему пришлось так плохо, что он с трудом воссоздавал в своей голове минувшие события. Прошлое бурным вихрем унеслось вместе с бродячим цирком, оставив позади себя лишь смутную горечь и ощущение свершения чего-то непоправимого. Неужели добрый Уткен кинул ему вслед этот плащ? Его друг позаботился о нем даже в такой малости.

Накинув на плечи бурку и с удовольствием отмечая про себя, как тело начинает согреваться, Артур медленно побрел по дороге, ведомый многочисленными следами, оставленными повозками бродячего цирка. Какие-то неспокойные мысли занимали его голову; они кружили подобно докучливому снегу. Призрак голодной смерти подгонял его, заставляя бежать вперед, страх властвовал над его разумом. Вдруг он не дойдет до Полидексы, замерзнет насмерть в этой глуши, либо же околеет от голода? Несмотря на трусливые опасения за собственную жизнь, во время своего упрямого и упорного продвижения юноша не оставлял основной мысли о том, что все прочие тревоги мелочны, суетны и не заслуживают пристального внимания к себе.

Но вот Артур нерешительно замер на месте, оглушенный и пораженный, ибо в этот самый момент он вдруг явственно осознал, каким же подлецом он совсем недавно показал себя. Мало того, что он подозревал друга не пойми в чем, не доверял ему, так еще и по вине его одного бедный Четверка остался во власти одержимого управляющего! Юноша в безутешном отчаянии стиснул зубы и устремил свой взор, полный боли и искреннего раскаяния, в ночное небо, где загадочно мерцали звезды. Страх перед Тенью совсем затмил ему разум, повлиял на его способность трезво рассуждать и, главное, доверять друзьям! Ведь с самого начала было ясно, что Четверка не виноват в произошедшем с Азором! И вовсе не потому, что Артур обладал какими-то неоспоримыми доказательствами его невиновности; нет, как раз-таки последних, увы, не имелось. Правда заключалась лишь в том, что Уткен вел себя по отношению к нему как настоящий друг, а друзьям принято обычно доверять. Он не только помог ему выбраться из смертельно опасной передряги, рискуя собой, но еще и смог простить – за недоверие, страх и полное безразличие. На первый взгляд трусливый и жалкий, Четверка доказал, что, по сути своей, является куда более благородным, достойным и отважным, нежели сам Артур! Уткен терпеливо ждал, доверял, надеялся на ответные дружеские чувства, которые, подобно загнившим семенам, так и не проросли в сердце Артура. Клипсянин почувствовал, как вместе со снегом по его щекам катятся слезы жгучего стыда и раскаяния.