Виолетта Орлова – Янтарная гавань (страница 63)

– Мы с тобой так и не успели толком поговорить… Как ты мог допустить подобную ситуацию? Почему ты позволил им уйти из города в такую глухую пустынную местность, как оазис Шренка?

С каждым вопросом тело Кирима вздрагивало, будто кто-то невидимый со всей силы хлестал его плетью.

– Почему, наконец, ты не догадался, что именно Шафран является охотником? Ты, который столько времени провел рядом с ней!

– Алан, я знаю, что кругом виноват, но сжалься надо мной! Я и так ужасно ругаю себя… – тихо прошептал Кирим.

Рыжеволосый юноша в сердцах махнул рукой.

– Ты ругаешь себя! Какой в этом теперь толк? А если он и правда умрет, что тогда?

Кирим страшно побледнел и поднял свои горящие карие глаза на Алана.

– Я не знаю, что тогда, – наконец обреченно произнес армут, и голос его был таким тихим и бесцветным, что Алан его почти не расслышал.

– Причем неизвестно еще, остались ли охотники в живых! Если остались, то нам точно несдобровать. Нужно срочно уходить из этого дрянного города, который я ненавижу всем сердцем! Но как идти, когда он… Чтоб тебя! В таком состоянии! – рыжеволосый юноша лютовал, однако вовсе не потому, что был действительно сильно зол на Кирима.

На самом деле Алан просто ужасно переживал за друга, и подобным образом пытался хоть как-то унять тревогу, которая грызла его сердце.

– Я всегда недолюбливал тебя! – прямолинейно заявил Алан, с неприязнью косясь на виноватого Кирима. – Все потому, что ты армут, а от этого мерзкого народа не жди ничего хорошего!

Гордый Кирим неожиданно вспыхнул. Ярость мгновенно поднялась в его груди и он, не помня себя от гнева, выхватил из-за пояса свой изогнутый нож с выгравированной надписью на рукояти.

– Не смей ничего говорить про мой народ! – выкрикнул юноша отчаянно и выставил вперед руку, будто намереваясь пырнуть Алана ножом. Но в этот самый момент из хабита выглянул Инк с наспех натянутой шапкой на перевязанную голову. Он насмешливо посмотрел на двоих повздоривших приятелей.

– Совсем ум потеряли? – презрительно фыркнул сероглазый юноша.

– А ты не вмешивайся, не твое это дело! – гневно воскликнул Кирим, небрежным жестом откидывая назад мешавшие ему волосы.

– Это не мое дело, только вы кричите так, что внутри слышно. Хотя бы о других подумали.

– Заткни уши, раз не можешь слушать! – не менее запальчиво воскликнул Алан.

– Ведете себя хуже охотников, – с откровенным пренебрежением высказался Инк и тут же скрылся в хабите. Как ни странно, но эта его реплика сразу же охладила приятелей, моментально приведя их в чувство. Испытывая сильную неловкость, Кирим взглянул на Алана и, не говоря более ни слова, также проследовал внутрь. Эта ночь, судя по всему, обещала быть ужасно длинной для всех.

Сегодня табибу не спалось, но вовсе не из-за того, что он переживал за нового пациента. В принципе, ему часто доставляли неизлечимо больных; если бы он каждый раз волновался за них, то, вероятнее всего, уже давно и сам бы слег в могилу. Поэтому так сложилось, что старый армут старался относиться к больным с философской безмятежностью. В этом смысле его можно было сравнить с коллекционером, спокойно взирающим на новую бабочку перед тем, как безжалостно наколоть ее на булавку.

Но эта ситуация все же разительно отличалась от других, ибо пылкий Кирим пообещал ему большую награду; вот об этом действительно стоило побеспокоиться. Если больной умрет к утру, то никаких денег ему не видать, как собственных ушей. Если же удастся хоть как-то оттянуть его печальный конец, то, по справедливости, врачу причитается больше. Здесь табиб решил про себя, что он имеет право немного приврать; коли Артур утром еще будет жив, то он, пользуясь своим врачебным авторитетом, сможет пообещать Кириму, что больной в будущем пойдет на поправку. Тогда, несомненно, глупый мальчишка заплатит ему всю причитающуюся сумму с лихвой. И не беда, если больной помрет по дороге. Табиб не имел ни малейших сомнений в том, что Артур должен непременно умереть – рано или поздно. У бедняги явно повреждено легкое, а внутренние кровотечения лечить, увы, еще не научились даже в самых ученых домах Мира чудес.

С такими тревожными мыслями и, вдобавок ко всему, с отлёжанными боками, старый армут поднялся рано утром со своей неудобной постели. У него даже началось нечто наподобие горячки, словно он и сам тяжко заболел. Так уж его беспокоили и манили золотые венгерики, которыми Кирим разбрасывался направо и налево. Скрестив руки на груди, табиб взволнованно прохаживался в темноте по застывшему хабиту и нервно пожевывал нижнюю губу.

В голову лекарю пришла запоздалая мысль о том, что следовало дать больному специальной настойки, снимающей жар. Она, конечно, лишь продлила бы мучения несчастному, но табиб в таком случае, несомненно, выиграл бы в этом деле. Имал не зажигал светильников, чтобы не разбудить гостей; впрочем, он напрасно старался, ибо никто и так не смог сомкнуть этой ночью глаз.

Сначала табиб стал отмерять нервными шагами свою маленькую комнату, заваленную хламом, потом его терпение лопнуло, и он решился заглянуть проведать больного. В тот момент, когда лекарь уже хотел было раздвинуть ширму, та и сама неожиданно отодвинулась, будто заранее предугадав его желание. Табиб вздрогнул всем телом, ибо на самом деле был весьма труслив. С каким-то суеверным ужасом наблюдал он за трепыханием легкой ткани, не в силах ни вздохнуть, ни пошевелиться. И вот перед испуганным до смерти лекарем, совершенно опешившим от всего происходящего, предстал сам больной собственной персоной, который, впрочем, был удивлен не менее самого табиба.

– Я бы хотел попросить воды, – вежливо сказал Артур хозяину дома. Надрывный кашель, по всей видимости, более уже не мучал его. – С вами все в порядке? – с беспокойством добавил он, ибо бледный и затравленный вид табиба наталкивал на мысль о том, что неплохо иметь в доме двух лекарей на тот случай, если один из них вдруг почувствует себя нехорошо.

– Со мной? – тихо переспросил табиб, все так же изумленно таращась на Артура. – А с вами-то все в порядке?

Юноша весело улыбнулся.

– У меня немного побаливает грудь, но кашель прошел, а лихорадка спа́ла.

– Немедленно идите спать! – вдруг приказал табиб, краснея от волнения. – Вам нужно больше лежать!

– Я бы попил и…

– Немедленно! – голосом, не терпящим возражения, проговорил лекарь. Когда лицо больного скрылось за ширмой, хозяин глубоко вздохнул, вытерев пот со лба рукавом своего цветастого засаленного халата.

– Нелепица какая-то… – прошептал он, уйдя, наконец, в свою комнату. Ночное видение так потрясло его старческое воображение, что он почти сразу же провалился в беспамятство, а когда проснулся, то услышал в хабите непривычно веселые голоса. Накинув на плечи свой любимый халат, который он, надо отметить, почти никогда не снимал – ни во время приемов больных, ни во время сна, – табиб прошел к гостям, оживленно что-то обсуждавшим.

Увидев заспанного лекаря, ребята почтительно примолкли, а Кирим подошел к растерявшемуся старику и принялся так сильно трясти тому руку, что все его дряблое тело, размякшее после сна, начало ходить ходуном.

– Имал! Ты самый искусный лекарь во всем Мире чудес! – пылким голосом провозгласил Кирим. Казалось, юный армут захлебывается собственными словами. – Ты совершил невозможное, мой добрый Имал, он поправился!

– Да кто же? – все еще недоумевая, поинтересовался старик. Свое ночное видение он явно принял за сон.

– Как кто? Артур!

Имал перевел взгляд на остальных. Бывший больной преспокойно сидел в окружении друзей и, судя по всему, чувствовал себя превосходно. На его лице, еще немного бледном, сияла широкая улыбка, а в красивых голубых глазах горели смешливые искорки. Старик вновь пожевал нижнюю губу, подумав при этом, что надо бы в ближайшем будущем избавиться от подобной дурной привычки.

– Гм… Гм… Значит, вы пошли на поправку… – задумчиво вымолвил табиб. – Но я же говорил тебе, Кирим, не стоит отчаиваться, рана пустяковая… Я предрекал, что к утру больной… Непременно поправится.

– Ах, это все уже неважно. Проси, чего хочешь, все тебе отдам.

Глаза старого мужчины загорелись алчностью. Он долго смотрел на красивого юношу с татуировкой на шее, думая, что бы такого попросить. От жадности и предвкушения наживы у него начало сводить внутренности. Старик все никак не мог произнести желаемой суммы, ибо боялся, что укажет меньшее количество венгериков, чем Кирим способен ему дать. Затем ему в голову пришло отличное тактическое решение проблемы. И он торжественно сказал:

– Кирим, ты можешь отблагодарить меня по своему усмотрению. Дай мне, сколько тебе не жалко, – сказав это, хитрый старик прищурился и с замиранием сердца взглянул на юного армута.

– Я ухожу из Мира чудес, мой дорогой табиб. Поэтому оставляю тебе хабит, все имущество, которое в нем, а также табун лошадей, которым ты можешь распоряжаться по своему усмотрению. У меня немало дорогих вещей и безделушек, думаю, ты сможешь найти им применение.

– Хотелось бы также получить от тебя в дар небольшой кошелечек с золотыми… – многозначительно проговорил алчный старик. – Все-таки возраст немалый, и я скоро окажусь не у дел, поэтому мне необходимо хоть сколько-нибудь венгериков на пропитание… – жалостливо добавил он.