Виолетта Орлова – Янтарная гавань (страница 178)

Жизнь на пристани начиналась с самого раннего утра. Большое заблуждение считать, что в Тимпатру совсем не встретишь приезжих; они имелись в достаточном количестве. Мало ли на свете армутов, желающих посетить столицу кочевого мира и закупить вяленое муравьиное мясо и коричневый сахар? Странствующие купцы брали столичные деликатесы за бесценок, а потом в каком-нибудь Мире чудес или Беру продавали втридорога. Авантюристов, желающих подзаработать, во все времена было немерено.

На палубах кораблей царила предрейсовая суета: сгружали товары, проверяли оснастку, матросы горланили грубые песни. Соленый морской воздух щекотал ноздри; он словно бы звал в плавание, подальше от душной пустыни и мрачного муравейника.

Корабли начинали горделиво расправлять паруса, повисшие на реях, по трапам туда-сюда семенили грузчики в одежде фуражиров, а на ялике, пришвартованном у берега, старый мужчина в маске ловил рыбу. Вся эта утренняя суета происходила как бы в отдельности от самого Тимпатру; город и пристань словно бы проживали разные жизни. В муравейнике в настоящий момент женщины замешивали тесто для ячменных лепешек и провожали отважных охотников в пустыню, а здесь, у моря, все мысли были только о приближавшемся путешествии и новых опасностях, которые сулила дорога.

Жители Тимпатру не очень жаловали кочевой образ жизни, в отличие от остальных армутов. Их вполне устраивали будни на суше, пусть даже по соседству с гигантскими насекомыми.

Попасть в город было довольно сложно, однако уплыть – проще простого. Прекрасно оснащенные судна уже давно приготовились отправляться в путь, да только время было еще раннее, а путешественники предпочитали подольше понежиться в арендованных муравьиных камерах со всеми удобствами.

Но кое-кто из странников уже находился на пристани. На огромном причале, свесив босые ноги в воду, сидели уставшие молодые люди, совсем не похожие на армутов, кроме разве что одного из них. Они сняли уродливые маски и теперь с наслаждением подставляли свои красивые юные лица нежному утреннему солнцу. В порванных и наспех залатанных грязных плащах они со стороны выглядели последними бедняками.

– Вдруг он надул тебя? – с раздражением выговаривал Тод Артуру. – Взял задаток, да и был таков!

– Исключено. Я слишком мало ему дал. Наберись терпения.

– Я-то терпелив, да только бессонная ночь и скудный завтрак в виде нескольких перепелиных яиц и пригоревшего кофе отнюдь не поднимают настроения.

– Самое главное во всей этой душещипательной истории, что завтрак все-таки был, – непринужденно ответил Артур и подмигнул ворчливому беруанцу. Тот лишь презрительно фыркнул, не зная, что возразить.

Руководитель по привычке взглянул на свою верную ящерицу. Рикки периодически с недоумением высовывал длинный язык, с помощью которого он пытался лучше сориентироваться в пространстве. Как известно, этот орган позволяет рептилиям нюхать воздух. Ящерица едва ли понимала, куда попала. Видимо, близость Осанаканского моря пришлась ей не по нутру. Рикки раздраженно прикрыл глаза, демонстрируя полное негодование от сложившейся ситуации.

– И ты недоволен, дружище? – ласково прошептал Артур и принялся указательным пальцем гладить питомца по голове. Ящерица замерла, как бы пробуя на вкус новые ощущения, а затем вдруг сама с жаром прильнула к пальцу хозяина, вероятно, показывая таким образом искреннюю привязанность и дружбу.

Диана сидела рядом, доверчиво склонив голову к плечу Артура. Уставшая девушка дремала. Тин и Даниел, совершенно несчастные, вглядывались в морскую даль. Неужели они скоро вновь окажутся на нетвердой почве? Впрочем, что почва, ведь впереди долгожданный отчий край, за который можно было и пострадать.

Впервые за все время ребята задумались о том, что же такое в действительности «родной дом». Что для них означал Беру? Все мы выходим из своей колыбели, иногда чуть раньше, иногда позже, но почему-то всегда по-разному к ней относимся. Одни искренне любят и ценят родной дом, уважают всех его обитателей, чувствуют единение с другими людьми, рожденными в этих же краях, а иные, напротив, ругают его на каждом шагу, видят одни лишь изъяны, соседей молча презирают и мечтают поскорее уехать, словно отъезд и вправду решит все проблемы. Только бегством ничего не добьешься. Везде есть свои недостатки, а человек, привыкший во всем видеть негативное, вряд ли когда заметит нечто хорошее, пусть даже за тысячу единомиль от дома. В бинокль, направленный на груду протухших короедов, никогда не увидишь прекрасные орхидеи, и никакая земля сама по себе не будет садом, если не научишься ценить и возделывать ее.

Тин странно чувствовал себя в последние дни. В нем словно что-то переломилось, а источник жизненной силы будто бы начал угасать. Сегодня утром он из преданности к Артуру заставил себя съесть несколько перепелиных яиц на завтрак. Теперь же бедный юноша начал задумываться о том, что второе явно было лишним. Что с ним происходит? Сейчас его подташнивало при одной лишь мысли о морском путешествии.

– Не грусти, – ободряюще прошептал Даниел. – Скоро отплывем.

– Вот именно это меня и пугает в настоящий момент, – буркнул Тин. – Интересно, какую посудину добудет капитан?

Действительно, какую? Ребятам не пришлось долго ждать, и вскоре они воочию увидели перед собой это чудо. Вернее, сначала они увидели самого Дожа Малого. Тот с опасливой улыбкой подошел к сидящим на причале и, обращаясь к Артуру, заискивающе проговорил:

– Выспались? Все готово, пора в путь. Скоро отлив, нельзя терять ни минуты!

– Вам удалось арендовать лодку?

– Разумеется, разумеется, – капитан повторил одно и то же слово несколько раз, что уже тогда могло бы насторожить друзей. Однако ребята слишком хотели поскорее убраться из Тимпатру, и у них не было ни сил, ни особого желания вникать в сказанное капитаном.

Какое-то время они шли по пристани, где вокруг не было ни души. У пирса был пришвартован небольшой ялик, в котором сидели, согнувшись в три погибели, два унылых гребца с веслами наперевес. Внимательно посмотрев на них, Артур узнал членов команды «Балерины». Произошедшие приключения не лучшим образом сказались на их моральном состоянии; они выглядели такими грустными и вялыми, что невольно закрадывались сомнения в их способности в принципе работать веслами. Впрочем, Дож Малый, напротив, казался чрезвычайно бодрым и веселым, так что его энергии сполна хватило бы и на помощников.

– Поторопитесь, – опять проговорил капитан, с опаской взглянув на берег.

– Почему мы спешим? – нахмурился Артур, заподозрив неладное. – Как я понимаю, надо ведь расплатиться с хозяином…

– Я обо всем договорился, – отрывисто бросил Дож Малый. – Все решим после.

Затем мужчина стал помогать ребятам залезать в шлюпку, качавшуюся на волнах. Диана справилась и без его помощи, а вот Тина вдруг зашатало так, что бедняга чуть не свалился в воду.

– Да что с тобой, парень! – возмутился капитан, в последний момент подхватив юношу за руки. – Не пугливая же ты девица, в самом деле, чтобы в обморок на пустом месте падать!

Тин густо покраснел и стыдливо покосился на Артура, но руководителя в данный момент заботил другой немаловажный вопрос. Он во все глаза смотрел вокруг и не находил ни одной подходящей лодки, которую мог бы арендовать капитан. Правда, примерно в полуединомиле от берега на якоре стоял чудесный трехмачтовый бриг, подобный почившей «Балерине». Но на такого красавца у них ни за что не хватило бы денег! Когда Артур спрыгивал в шлюпку, ящерица неловко отвалилась от его рубашки и со смешным звуком распласталась на сидении. Оба гребца, как один, в чрезвычайном удивлении покосились на сомнительное животное, походившее на дырявый лист, однако не сказали ни слова. Рептилия, в свою очередь, тоже довольно презрительно осмотрела новых спутников и, недолго думая, вновь прыгнула хозяину на рубашку и сделалась темно-зеленой.

– Ты уверен, что хочешь со мной? – прошептал Артур Рикки. В самом деле, здесь, в пустынной местности находился его дом. Сможет ли ящерица жить в других, совсем непривычных для нее условиях? Рикки, разумеется, ничего не сказал в ответ, но тем не менее выказал недовольство вопросом, громко шикнув на Артура.

– Как хочешь, только запасы саранчи скоро подойдут к концу. Чем я буду тебя кормить?

Если бы у Рикки были плечи, он бы без сомнения ими пожал, как бы говоря тем самым, что поиск пищи отныне не его проблема.

Наконец вся компания забралась на качающуюся шлюпку, и они поплыли прочь от берега. В пустыне становилось жарко, но от воды шла приятная прохлада. Гребцы без слов принялись размахивать веслами. Делали они это так слаженно и быстро, словно были не живыми людьми, а бездушными механизмами, специально заточенными на то, чтобы грести без устали. Тин, совершенно бледный и унылый, сидел на самом краю лодки.

– Что-то меня укачивает, Арч… – глухим голосом пожаловался он другу. – Наверное, яйцо на завтрак было испорченным…

– Не выдумывай! Другие тоже их ели, и все нормально! – возразил Артур, обеспокоенно взглянув на товарища.

– Значит, я просто… – юноша не договорил, ибо его скрутило пополам, и он без малейшего сожаления отправил в море все те сомнительные запасы пищи, которые приобрел на завтрак.